Весенние сумерки наползали на провинциальный сквер N-ска густо и вкрадчиво, точно сироп, пролитый на паркет старинной усадьбы. Воздух, напоенный ароматами прелой земли и едва проклюнувшейся клейкой зелени, казался осязаемым, почти священным.
На потрескавшейся чугунной скамье, чьи витиеватые ножки глубоко ушли в культурный слой советского асфальта, восседала Александра Сергеевна Пушкина. Картина эта являла собой торжество духа над бренной материей. Ступни ее крошечных, двадцать четвертого размера, ручной работы туфель не доставали до земли.
Свои девяносто сантиметров роста и двадцать пять килограммов живого веса Народный учитель РФ несла с монументальным достоинством римского патриция. Огромная, тяжелая голова с идеальным шиньоном, казалось, силой мысли удерживала маленькое тело от того, чтобы раствориться в вечности.
Рядом, почтительно согнувшись в три погибели, стоял завуч по воспитательной работе, юноша с лицом испуганного тапира.
– Вы только вслушайтесь, голубчик, – Александра Сергеевна закрыла глаза, и голос ее, неожиданно густой, бархатный, полетел над чахлыми кустами сирени, словно орган в пустом соборе. – Какая божественная, кристаллическая полифония звуков! 1814 год. Империя празднует триумф над Наполеоном, дух народный воспаряет к небесам, а великий дедушка Крылов, этот титан нашей национальной мысли, создает чистейший хрустальный слепок бытия. «Когда в товарищах согласья нет…» Какая нежность, какое глубокое, почти библейское сострадание к предвечной трагедии человеческого разобщения! Каждое слово – как удар колокола, пробуждающий в душе сакральный трепет перед замыслом Творца. Лебедь, Рак и Щука – это же три лика единого космоса, три ипостаси метафизического поиска гармонии…
В этот момент тишину сквера бесцеремонно нарушил хриплый ор. Из-за кустов, пошатываясь, вывалились трое коммунальщиков в грязных оранжевых жилетах. Они безуспешно пытались катить мусорный бак: один тянул его на себя, второй толкал в бок, а третий, самый пьяный, просто повис на крыше, матерясь на всю улицу. Бак с грохотом перевернулся.
Глаза Александры Сергеевны распахнулись. В них больше не было сакрального трепета. Там зажглось холодное, хирургическое пламя. Она изящно поправила манжету, обнажив тонкое запястье размером с детскую сосиску, и сплюнула на асфальт.
– Тьфу, бляха-муха. Классическая иллюстрация ко второму классу начальной школы. Вот вам и весь космос, молодой человек. Запомните: Иван Андреевич был редкой сволочью и гениальным мизантропом, а нам двести лет втирают эту басню как гимн командной работе. Хрен там. Это чистейший, дистиллированный трактат о клиническом эгоизме и беспросветной тупости так называемого человека.
Завуч икнул и втянул голову в плечи. Александра Сергеевна легко спрыгнула со скамьи, приземлившись с грацией фарфоровой статуэтки, и зашагала взад-вперед по аллее, заложив крошечные ручки за спину. Ментально она сейчас возвышалась над сквером, как «Дубайская башня».
– Давайте препарируем этот цирк, – чеканила она слова, словно рубила топором. – Текст говорит: «Везти с поклажей воз взялись». Взялись! Добровольно! Никто их под дулом пистолета в эту упряжку не загонял. И что мы видим дальше? «И вместе трое все в него впряглись». Вот тут и зарыта главная психологическая гниль. Нам со второго класса талдычат, что они не договорились. Чушь! Они прекрасно договорились. Проблема в том, что каждый из этой троицы – законченный нарцисс и латентный садист.
Она остановилась, ткнув маленьким пальцем в сторону испуганного завуча.
– Возьмем Лебедя. «Лебедь рвется в облака». Думаете, он хочет довезти поклажу? Ни в одном глазу! Лебедю насрать на воз, ему нужно продемонстрировать свой белоснежный кружевной анус всему честному миру. Это типичный творческий интеллигент, грантоед и хипстер. Он выше земных забот, он «в облаках». Он прекрасно понимает, что физика – штука упрямая, и вектор его тяги направлен строго перпендикулярно земле. Но лететь надо, потому что там рукопожатно и пафосно.
Александра Сергеевна сделала пируэт на каблуках.
– Теперь Рак. «Рак пятится назад». Это наш консерватор, чиновник, силовик на пенсии. Его кредо – «как бы чего не вышло». Он боится прогресса, он ненавидит движение вперед. Для него любое смещение воза – это угроза стабильности. Он упирается своими клешнями в асфальт не потому, что груз тяжелый, а из принципа. Чтобы все оставалось в говне, но зато в привычном.
Она ядовито усмехнулась, вспомнив, видимо, директора школы.
– И, наконец, Щука. «Щука тянет в воду». Абсолютно беспринципная, хладнокровная тварь. Ей вообще плевать на коллектив, у нее жабры сохнут. Она преследует исключительно шкурный, биологический интерес – свалить в свою мокрую зону комфорта и сожрать там карася.
Александра Сергеевна подошла вплотную к завучу. Из-за разницы в росте ей приходилось задирать голову, но казалось, что это она смотрит на него сверху вниз, из стратосферы своего цинизма.
– Понимаете ли вы, голубчик, всю бездну этого кошмара? Крылов написал не про то, что «надо дружить». Он показал общество, где у индивидов полностью атрофирована эмпатия. «Из кожи лезут вон» – это же шедевр! Они имитируют бурную деятельность. Они потеют, пердят, надрываются, демонстрируют руководству невероятное рвение. Зачем? Чтобы в случае провала сказать: «Я-то из кожи вон лез, это те двое – козлы!» Это круговая порука безответственности. Каждый из них реализует свой личный комплекс за счет несчастного воза. А воз, между прочим, по тексту – «Поклажа бы для них казалась и легка». То есть задача – тривиальная! Цена вопроса – два рубля сорок копеек. Но они не сдвинут его никогда. Потому что если они его сдвинут, им придется признать существование друг друга. А для эгоцентрика признать, что рак или щука – тоже люди, это хуже смерти.
Она замолчала, тяжело дыша. Крошечная грудь под строгой блузкой бурно вздымалась. Двадцать пять килограммов чистой ярости.
– И финал, – тихо, с наслаждением прошептала она. – «Да только воз и ныне там». Это не констатация факта, мой юный друг. Это приговор. Диагноз. Прошло двести лет, а этот воз – наша национальная идея. Мы все впряглись, все лезем из кожи, все орем о согласии, но один летит в Дубай, второй пятится в тридцать седьмой год, а третий ворует бюджетные деньги в офшоры.
Александра Сергеевна царственным жестом поправила пальто, повернулась и, не прощаясь, пошагала прочь по аллее. Сзади она выглядела как первоклассница, прогуливающая уроки. Но завуч смотрел ей вслед с таким ужасом, словно мимо него только что прошествовал сам Люцифер в судейской мантии.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях циничной училки.