Тимофей и Вера сидели в своей летней кухне и оба не подавали виду, что грядут перемены в их доме. Тимофей с натянутой улыбкой топил русскую печь, слишком уж тщательно закладывал берёзовые дрова. Вера крутила ручной сепаратор, то и дело поправляла и без того аккуратно повязанный платок.
-Вот, Ильинишна, скоро с тобой будем как барин с барыней... Не нужно будет в сенокос искать лошадь, чтобы сено привезти. Машиной-то дорого совсем.
-Да уж, Тимофей, дело говоришь. Шутка ли, в этом году после сенокосу неделю ты валялся, а у меня пальцы утром не разогнёшь...
-Правильно говорят люди, с возрастом нужно жалеть себя. А без молока мы проживём. Вон, у соседки будем литрушку брать для чаю, и буде нам.
-А сливки с творогом закажем раз в неделю, у неё же, хватит уж. Правда у её коровы не такое вкусное молоко и не жирное совсем..
-Что есть, то есть - пресновато после нашего будет. Молодец Зорька у нас, старается! Оттого и покупатель нашёлся так скоро, на коровку нашу золотую...
Вера сделала вид, что ей нужно насыпать курам, скорее пошагала в сараюшку. На ходу, пока не видит Тимофей, смахнула слёзы, подошла к Зорьке, погладила её по спине. Не показывала мужу виду, что в страшной обиде на него за эту задумку внезапную...
-Прости меня, красавица моя... Старые мы уже стали, вот и решили такое дело сделать... Дед говорит, что нет у него сил уже навоз убирать, за тобой глядеть... Его тоже понять можно, но как скверно у меня на душе, сил нет...
Зорька повернула на хозяйку свои влажные, огромные глаза, с пониманием кивнула, продолжила жевать свою жвачку. Вера залюбовалась на неё - вот уже столько лет она с ними заодно... Хоть и говорят, что коровы глупые, а Зорька их - редкий экземпляр. Всегда покладистая была, сообразительная, а уж какое молоко вкусное дает! Вся улица восхищается...
Так уж вышло, задумали они с Тимофеем продать свою раскрасавицу... Ну как - они? Это Тимофей раздухарился после событий некоторых... Вера болела всю весну, свалили на то, что в холоде доить ходила. Вроде тепло одевалась, валенки, платок пуховый, а видимо поддувало всё же, в таком возрасте и легкий сквозняк опасный. Чуть богу душу не отдала, еле выходил её тогда Тимофей.
Он сам тоже, в начале июня решил, что помрёт, уже попрощался с женой - до такой степени спину скрутило, аж искры из глаз сыпались, да ноги отнялись... Стыдно сказать, как жена ведро ему таскала, чтобы он нужду справил...
Это он решил сам траву косить для Зорьки, ходил на привычные места луговые с косой наперевес... Ни дать не взять - парень молодой да бравый! Вначале вроде хорошо шло, даже гордость за себя брала - как никак седьмой десяток, а он так лихо косой размахивает! Не то что лентяй Петрович - сам молодой совсем и пятидесяти не справил, а взял моду готовое сено покупать. Стыдобища!
На третий день, ближе к обеду, Тимофе чуть волком не взвыл, едва до кровати дополз да валялся с недельку...Решил мужик после такого, дело в свои руки брать, твёрдое решение своё сказал.
-Хватит, Ильинишна, шабаш! И не спорь со мной! Завтра же по соседям пройдусь, найду хозяина нового. А на вырученные деньги тебе телевизор новый купим, чайник электрический, да мне массаж делать аппарат...
После этих слов мужниных у Веры, аж в пятки душа ухнула - разочаровалась, с каким чёрствым мужиком оказывается она живёт. Спорить не стала, знает, что бестолку, но затаилось в душе что-то неприятное. Слишком уж злым да охочим за деньгами показался ей, впервые за сорок лет супружеской жизни...
Поплакала украдкой, перед продажей еще раз попрощалась со своей Зорюшкой, а когда пришел односельчанин за покупкой, даже не вышла, С болью в душе представляла, как силком ведут корову в чужой дом. Будут ли смотреть её как Вера? Полюбят ли? А вдруг станут обижать? Эти мысли не давали женщине покою...
Когда ближе к вечеру по нужде пошла мимо сараюшки, увидела ведро с которым поила свою питомицу, так и вовсе присела на скамью, зарыдала, пока Тимофей не видит...
Вечером, преодолев желание взять кусочек соли, да пойти на дойку, свалилась спать раньше времени, не поемши. Ни словом не обмолвившись с мужем. Тот тоже, чуя свою вину, ходил молчаливый, Вере в глаза старался не глядеть, то чаю сходит выпьет, то газету в руки возьмёт...
"Э-э-эх, злодей окаянный. И не гложет его ничего, даже не бровью не повёл, отдал животинку родную... Так, глядишь, денег побольше предложат и меня не глядя продаст! Черствый какой человек со мной живёт... Ошиблась я когда согласие дала ему на замужество"
На утро, видать хотел жене угодить, сам включил в розетку самовар, подогрел пироги, поставив их в сковороде прямо в натопленную с раннего утра голландку.
-Ну, что Ильинишна, айда перекусим, да поедем в район. Прикупим чайник, сладостей.
Вера обиженно пошла к умывальнику, потом присела к столу вся обмякшая.
-Не пойду никуда. И чайник мне твой даром не сдался, чтобы как у Валентины пластмассой отдавал... Я из самовара люблю пить.
Весь день ходили молча, насупившись друг на друга, всё же непривычно без дела сидеть. Сегодня еще за молоком идти к соседям, а оно у них сероватое, без вкуса... Творог и вовсе велели ждать недели две...А Тимофей ватрушки уважал, почти каждый день Вера их делала...
Хоть прямо ложись, да помирай - обстановка в доме, никакой теплоты, будто чужие люди совсем... Одно хорошо - ни забот ни хлопот теперь, лишь курам во время дай зерна, да закрой их вечером. Только радости от такой "свободы" совсем никакой...
Учудила ночью Вера - улеглась сегодня в чулане, якобы жарко ей в передней половине, но Тимофей по своему понял - не хочет рядом с мужем находиться... Обиженно чертыхнулся на упрямость жены, натянул одеяло на голову, стал тихонько засыпать, думая, что зря всё это он затеял, так обидел Веру, да и самому стало пусто на душе....
Не такая уж и хлопотная Зорька была - сено можно было и тюками покупать, как Петрович, а сарай вместе с зятем почистить...Хорошо бы сейчас молочка парного на ночь попить, а следующим утром проснуться от запаха ватрушек, что Вера испечет... Дурак он, натворил дел....
Снился ему сон - вот стоит он на базаре, с чайником в руках, цену спрашивает, а из под полы Зорька голову свою высовывает, будто продавец и мычит сердито, на него наступает, своими рогами забодать хочет.
-Му-муууууу.
Опешил Тимофей, испугался, стал убегать и... Проснулся резко, а в ушах так и слышит, что корова мычит наяву, да постукивает что-то.
-Мать честная, только этого не хватало, умом тронулся...
Вера тоже проснулась, прошла у переднюю, из окна глядит на улицу. Глаза сощурила и как хлопнет себя по ногам..
-Батюшки, Тимофей, никак Зорька наша там стоит, не разгляжу в темноте... Сбежала...
-И точно, она, родимая, рогами об ворота стучит, будто домой просится!
В одних валенках, считай в исподнем только, кинулся ворота отпирать, завёл корову во двор и пропал. Вера накинула пуховый платок, поспешила следом за ними. Слышит, в сарае Тимофей что то бормочет, голосом странным, будто ругает Зорьку, сулит завтра снова хозяину отвезти... Прошла тихонько, прислушалась и снова слёзы из глаз полились, от словечек мужниных...
-Ай молодец, ай красавица моя ненаглядная... Вернулась в родной дом, держи травку свежую. Завтра всё до копеечки отдам Василию, так и знай! Скажу моя корова и точка, хоть стреляй, не отдам никому... А уж какая Вера будет счастливая!
Вера утирала воротником халата слёзы и все комплименты на свой адрес приняла. Даже и не думала, что Тимофей такие слова умеет говорить... Хороший он у неё всё же, добрый... Нет, не ошиблась она с мужем любимым, самый лучший, считай ей достался...
Доброе утро, мои любимые читатели!
Как вам такая история?
Это еще один рассказ из копилки "для журнала".
Завтра будет совершенно новый рассказ, история из жизни, которую я услышала недавно)