Голос, который лился из-за ширмы кукольного театра, зрители запоминали с первой минуты. А вот походку этого человека старались не обсуждать, потому что он сам никогда на неё не жаловался.
Мальчик из Себежа
В маленьком городке Себеж Псковской губернии в 1916 году родился Залман Храбровицкий. Семья была небогатой, и ничто не предвещало ни сцены, ни славы. Но мальчишка с ранних лет тянулся к театру, читал стихи вслух, разыгрывал сценки для соседских детей. К слову, фамилию Гердт он возьмёт позже, уже в Москве, куда перебрался подростком. В столице он устроился на завод, а по вечерам бегал в театральную самодеятельность. И вот тут случилось главное: в конце 1930-х он попал в Центральный театр кукол к Сергею Образцову. Кукольный театр в те годы переживал расцвет. Молодой артист нашёл себя за ширмой, где от актёра требовались две вещи: точные руки и выразительный голос. Обе у него оказались редкого качества.
Сапёрный лейтенант
Когда началась война, Гердт ушёл на фронт добровольцем. Не в артистическую бригаду, не во фронтовой театр. Он стал сапёром. Сапёрная работа на передовой, пожалуй, одна из самых опасных в пехоте. Минные поля, переправы, разминирование под огнём. И в феврале 1943 года, во время боёв на белгородском направлении, осколок раздробил ему ногу. Ранение оказалось тяжёлым. Врачи настаивали на ампутации. Но один хирург решил бороться за ногу. Началась долгая цепочка операций. Всего их было около одиннадцати. Каждая следующая пыталась сохранить то, что осталось. Ногу спасли. Но она стала короче на восемь сантиметров, и ходить без хромоты Гердт уже не мог. Ему было двадцать шесть лет.
За ширмой боль не видна
После госпиталей он вернулся в театр Образцова. И здесь обнаружилась удивительная вещь: за кукольной ширмой хромота не существовала. Зритель видел только кукол, слышал только голос. А голос у Гердта после войны стал, кажется, ещё глубже и точнее. В 1946 году театр выпустил спектакль «Необыкновенный концерт». Это была сатирическая пародия на эстрадное представление, где куклы изображали бездарных артистов. Гердт озвучивал Конферансье, самодовольного и нелепого ведущего. Спектакль стал мировой сенсацией. Его показывали за рубежом, и публика в разных странах хохотала, не всегда понимая русский текст, потому что интонация Гердта работала сама по себе. Этот спектакль шёл десятилетиями. Буквально десятилетиями. Конферансье стал одной из самых узнаваемых ролей в истории советского театра. А зрители в зале не подозревали, что за ширмой стоит человек, которому каждый час на ногах давался с болью.
Экран, который долго не пускал
Кино Гердт любил, но кино долго не любило его в ответ. Режиссёры видели хромоту и не решались снимать. Для героических ролей он не подходил по походке, для характерных, как считалось, был слишком обаятелен. Но постепенно всё изменилось. С 1960-х он начал появляться на экране всё чаще. Играл небольшие, но запоминающиеся роли. Его приглашали туда, где требовался умный, ироничный персонаж с мягкой интонацией. И каждый раз Гердт делал из эпизода маленький спектакль. А ещё он озвучивал. Мультфильмы, документальное кино, дубляж зарубежных картин. Его тембр стал частью звукового фона целой эпохи. Люди могли не знать его в лицо, но голос узнавали мгновенно.
Как он нёс эту ношу
Те, кто знал Гердта лично, вспоминали его остроумие. Он был душой любой компании, рассказчиком, которого слушали не перебивая. Шутил тонко и точно. Никогда не жаловался на ногу. Близкие друзья знали: к вечеру боль усиливалась, и он просто старался сесть так, чтобы это выглядело естественно. Не хромал напоказ, не опирался демонстративно на трость. Делал всё, чтобы окружающие забыли о ранении. И они забывали. Вот в чём был его характер. Не героизм в том смысле, как его показывают в фильмах. А тихое, ежедневное усилие не быть объектом жалости. Превращать каждый день в нормальную жизнь, хотя нормальной она не была с февраля сорок третьего.
Последние годы и то, что осталось
Гердт работал до последних лет. В девяностые, когда многие артисты его поколения оказались забыты, он продолжал сниматься и выступать. Ему было под восемьдесят, и он по-прежнему выходил к публике с той же лёгкостью, за которой пряталась та же боль. Он умер 18 ноября 1996 года в Москве. Ему было восемьдесят лет. Что осталось после Гердта? Записи «Необыкновенного концерта», десятки ролей в кино, сотни озвученных персонажей. Но, пожалуй, главное наследие не в этом. Он показал, что можно нести тяжёлую рану и не превращать её в свою визитную карточку. Можно хромать и при этом быть самым лёгким человеком в комнате. Пятьдесят три года он жил с осколком войны в теле. И все эти годы люди, слушавшие его голос, улыбались. Они не знали, чего это стоит. Он и не хотел, чтобы знали.