Левкин Кузьма Власович вернулся домой в 1916 году. Но не по своей воле и не потому что победа настала, а потому, как его комиссовали.
Там же, прямо в полевых госпиталях, им делали прививки от холеры. И надо же было так случится, что именно у Кузьмы после неё случился птоз лица. Так оно отекло, словно пчелы покусали, веко его утяжелилось и всё заволокло отеком, левый глаз практически не открывался. Это и была причина, по которой его комиссовали.
Кузьма, придя в себя, немного оправившись, и перестав просыпаться из-за кошмаров, принялся за работу. Он не мог сидеть без дела и продолжал дело братьев, которые, вернувшись с фронта в 1917 году пошли воевать в Гражданской на стороне большевиков. А у него и у Елены наконец-то родился здоровый сынок Петруша, в котором родители души не чаяли.
И в 1918 году, когда идеи тех самых большевиков дошли и до глухой деревни в Самарской губернии, Кузьма решил создать коммуну.
Он собрал единомышленников: Лаврентия Ефимовича Кильдяева, Егора Павловича Мазярова, Ивана Фёдоровича Терентьева и Ивана Евгеньевича Кроткого, сына священника. Они организовали коммуну в хуторе Пронин, который стоял пустым и стали разводить там общее хозяйство. Кузьма думал так - вернутся братья и будут работать с ним. Не захотят - так то не беда, пусть и дальше занимаются тем, чем занимались до войны, а может, и свои коммуны создадут.
Елена боялась, слыша что происходит вокруг. Только утихла революция, но стало еще страшнее - не пойми кто твой враг, а кто твой друг, но Кузьма успокаивал её:
- Мы строим будущее, Лена. Будушее для наших детей. Всё будет хорошо у нас. Разве плохо теперь, когда не каждый сам за себя, а все вместе? Вот Лаврентий кузнец отменный, Тереньтев в помоле муки толк понимает, Егор конюх отменный, а Кроткий... Он очень работящий и деятельный человек. Эх, Лена! Как же мы развернемся, как заживем! И пока мои братья за свободу страны борются, я в тылу их семьи поддержу!
- И всё равно боязно мне, Кузьма. Разве до этого плохо жили? - почему-то беспокоилась Лена.
- Неплохо, - кивал Кузьма. - Но будем жить еще лучше.
А потом случилась беда, как и предчувствовало сердце Елены...
10 мая 1919 года белоказаки нагрянули в хутор, где располагалась коммуна Кузьмы и его товарищей. Они хотели забрать у них лошадей и всё, что было заготовлено мужиками впрок. Но Кузьма и его товарищи встали горой за свое добро. К тому же братья Кузьмы Левкина были на стороне большевиков, следовательно, эти пришлые были недругами. Рассердившись на то, что мужики не отдают им лошадей, белоказаки собрали всех пятерых товарищей и погнали на берег реки.
В Благодаровку плохую весть принесла соседка, которая работала на том хуторе поденщицей.
Елена как раз развешивала на верёвке выстиранное бельё, когда калитка со скрипом отворилась и во двор вбежала соседка Дарья, вся запыхавшаяся, в растрёпанном платке и глаза её были полны ужаса.
- Лена! Лена, беда-то какая! - закричала она, заламывая руки. - Ой, господи, не могу сказать, сердце разрывается! Язык отказывается говорить, что видела глазами и слышала ушами...
Елена выронила мокрую рубаху и побледнела. Она знала, что муж в коммуне, и что Дарья у них в работницах. Только что же могло такое произойти, что та посреди бела дня прибежала к ней, да еще смотрит так, что аж душа уходит в пятки?
- Что случилось, Дарья? Говори! Отчего ты будто из преисподней вылезла?
- Да лучше бы в преисподнюю попасть, чем увидеть то, на что моим глазам смотреть пришлось! Ой, Ленка, ой, не могу! - Дарья упала на землю и запричитала.
Елена взяла ведро, зачерпнула воду ладошкой и брызнула на Дарью. Только то, что она рассказала, не могла себе и в страшном сне представить молодая женщина.
- Белоказаки... Белоказаки на хутор налетели. Ой, что сотворили! Кузьму твоего, Егорку, двух Иванов и Лаврентия.... На берегу потащили, всех пятерых. Я сама видела, как их повели, а потом выстрелы... Я потом... Потом уж подбежала, поглядела. Да только никто не выжил. Никто. Ой, Лена, прости меня за весть такую, прости!
Елена пошатнулась, ухватилась за столб, но ноги её подкосились, и она осела на землю. Она завопила так, что из большого дома Левкиных выбежали все, кто в нем был. Выбежала и Наташенька, неся на руках маленького Петю.
- Господи, за что ты нас караешь? Власа забрал, теперь Кузьму... - запричитала Мария Никитична, узнав, что случилось с Кузьмой и его товарищами. - Сын мой, кровиночка моя!
А Дарья понесла весть остальным четырем вдовам. Только на этом злодеяния белоказаков, которых окрестили позже бандой "Метла", не успокоились. Совершив злодеяние в коммуне, они пришли в Благодаровку. И так, как дома Левкиных были одни из самых больших и добротных, сюда же, в общий двор они и ворвались.
- Эй, хозяева! Выходите, пока добром просим! - кричал самый старший из них.
Мария Никитична, как старшая, вышла на крыльцо, кутаясь в черный платок.
- Чего вам надобно? - сердце её колотилось от страха, но она глядела прямо на того, кто даже не слез с коня и ухмылялся, глядя на неё. Она почувствовала злость - ведь это от его руки пал её сынок Кузьма и его товарищи.
- Хлеба, бабка! Хлеба, еды и коней.
- А если не дам? То как тех мужиков в коммуне к реке выведешь, да порешишь? Ступайте отсюда. Чтоб вам пусто было! Откуда же вы такие взялись?
Но её уже не слушали. Один из пришлых оттолкнул Марию Никитичну и бросился в стойло, где были кони. Из дома выбежали остальные, но что они могли сделать против тех, кто был с ружьем и винтовками? Тем более их был целый большой отряд, который сразу вогнал в страх всю деревню. Те ворвались в дом, стали переворачивать сундуки и искать добро. Взяли их телегу, погрузили туда то, что сочли более ценным, выгнали всё поголовье со двора и увели целое стало.
Люди страху натерпелись: сложно передать словами, что испытали они - только-только получили страшную весть, так еще и выгребли эти разбойники всё ценное подчистую. Но главное, как утешали женщины друг друга - они и дети живы.
Марии Никитичну, которая упала без сознания, подняли, внесли в горницу и уложили на кровать. Два дня она лежала не приходя в себя. Уж схоронили Кузьму и его товарищей, а она всё без памяти была. А на третий день женщина открыла глаза, посмотрела на снох и внуков и прошептала свои последние слова:
- Дочки, невестушки мои, внуки и внучки... Передайте моим сыновьям, коли доведется им вернуться... чтобы держались вместе... Как Влас завещал...
Она немного не дожила до тех дней, когда с Гражданской возвратились три её сына - Дмитрий, Петр и Семен.
****
Голод пришёл в 1920 году и не отпускал деревню до 1923-го. В Поволжье было страшно, люди ели траву, урожая не было от засухи, а запасы таяли как апрельский снег. В доме Левкиных еды было всё меньше, и женщины делили каждую крошку между детьми. Они помнили те времена, когда был жив Влас Григорьевич, когда Кузьма "сколотил" коммуну и содержал всех невесток, детей и племянников. Теперь те времена остались в прошлом. Мало того, что у них в тот страшный день забрали всё поголовье и вычистили запасы, так еще и новый урожай не вырос.
В 1920 году от тифа ушла из жизни Ульяна, одна из младших дочерей Власа и Марии Никитичны. А в 1923 году не стало еще одной из сестер, Феодосии. Вместе со своими детьми Николаем и Татьяной она не пережила это время.
***
Елена, видя, что голод не отступает, что дети по дому едва передвигаются, что в Благодаровке люди умирают десятками, в том числе и ее родня, решилась на отчаянный шаг. Женщина собрала братьев покойного мужа и их жен за столом и сказала:
- Дорогие мои. Вы были тринадцать лет мне семьей, самыми родными людьми. Мы держались вместе и в горе, и в радости. Вместе хоронили ваших родителей, сестер, Кузьму моего любимого, - она всхлипнула, - проводили в последний путь. Но теперь... Я хочу уехать в Сибирь. Говорят, там земля плодороднее, и люди ныне сытнее живут. Я не могу больше смотреть, как дети гаснут, словно свечки у иконы. Наташа... Вы гляньте на нее - она слабая, кожа да кости. А Петечка мой? Ему ж всего четыре года! Я так боюсь его потерять, я боюсь, что его не станет, как и всех остальных. Я боюсь вновь повязать на голову черный платок. Устала я, дорогие мои...
Пётр нахмурился, глядя на жену покойного брата.
- Лена, это безумие. Дорога длинная и опасная. Это очень дальний путь, ты можешь не доехать.
- Я хочу хотя бы попробовать...Здесь мы все сгинем...А если уедем, так может, и спасемся.
Братья долго спорили, но в конце концов сдались. Они собрали Елену дорогу, дали сухарей, немного муки и одеяла. Пётр отвёл их до станции, чтобы там сесть на поезд.
Прощание было тяжёлым и каждый из них словно чувствовал, что видят друг друга в последний раз.
- Береги себя, Лена, - сказал Пётр, целуя её в лоб как брат. - И детей береги. Даст Бог, ты найдешь лучшую жизнь.. А не найдешь, так возвращайся.
- Спасибо, Петя, - прошептала Елена. - Я верю, что у нас всё получится.
***
Дорога была очень трудная. Им пришлось пережить холод, дожди, постоянный страх, когда поезд останавливался на станциях и загружались полные вагоны людей, которые, как и Елена, искали лучшей жизни. Хаос, толчея на перронах и в вагонах, плач и крики детей..
А на одной из станций в Сибири Елена и Петя заболели. У них поднялся жар, началась лихорадка. Их сняли с поезда и отвели в ближайший госпиталь, только народу там было столько, что не хватало на всех врачей и медицинских сестер. Тринадцатилетняя Наташенька металась от мачехи до брата, промокая им лбы мокрой тряпицей.
Но Елена не прожила и суток. А через два дня не стало и Пети. Наталья осталась одна, сидя в большой палате в госпитале среди посторонних людей.
И одна из медсестер, утешив девочку, отвела Наташу в местный детский приют.
ЭПИЛОГ
Когда голод отступил, забрав с собой множество людских жизней, братья Левкины решили найти Елену с детьми. Они долгое время выясняли их путь, благо, несмотря на хаос в стране, все же сохранились перевозочные документы. Так они и поняли, что их невестка доехала до Сибири, но умерла в одном из госпиталей. И что следом за ней и Петеньки не стало. Узнали по расспросам, что случилось с Наташенькой. Только вот приют тот переехал, на том месте был теперь ревком. На этом следы потерялись. Братья ездили в разные города, но везде их ждала неудача.
Наталья Кузьминична Левкина потерялась среди тысяч детей-сирот.
Долгие годы они отправляли запросы, писали в разные инстанции, но ответа не было. Наташа, казалось, исчезла навсегда.
***
Шли годы. Голод постепенно отступал, хозяйство налаживалось, рождались дети, вновь возделывалась земля и разводили поголовье
А Наталья осталась лишь памятью, частью большой семейной истории, которую рассказывали внукам и правнукам.
Впрочем, о многих людях той большой семьи можно написать истории. Ведь впереди их ждали раскулачивания и Великая Отечественная война....
Следующая история будет о жизни Дмитрия Власовича Левкина под названием: "Невеста из монастыря"
Благодарю за прочтение.