Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Андрей Чиянов

Сделка с дьяволом: Легенда Кёльнского собора

Зодчество — великое искусство, рождённое на стыке точного расчёта и творческого гения. Хотя его основанием служит строгая математика, история архитектуры пронизана мистицизмом и преданиями, передаваемыми из уст в уста. Среди бесчисленных легенд, окутывающих величайшие строения мира, особняком стоит таинственная история создания Кёльнского собора — готического чуда Германии. 1162 год стал роковым для Милана. После года изнурительной осады город пал к ногам германского короля Фридриха I Барбароссы. Сломленный голодом и болезнями, ослабевший Милан не нашёл в себе сил диктовать условия — он сдался на милость победителя, вверив свою судьбу врагу, стоявшему у его ворот. Опьянённый победой и обретённой властью, император Фридрих I Барбаросса принял жестокое решение. Он приказал изгнать всех жителей Милана, после чего город был полностью разрушен. Этот акт устрашения возымел действие: другие ломбардские города, опасаясь повторить судьбу Милана, покорились императорской власти. Тем не менее, мо

Зодчество — великое искусство, рождённое на стыке точного расчёта и творческого гения. Хотя его основанием служит строгая математика, история архитектуры пронизана мистицизмом и преданиями, передаваемыми из уст в уста. Среди бесчисленных легенд, окутывающих величайшие строения мира, особняком стоит таинственная история создания Кёльнского собора — готического чуда Германии.

1162 год стал роковым для Милана. После года изнурительной осады город пал к ногам германского короля Фридриха I Барбароссы. Сломленный голодом и болезнями, ослабевший Милан не нашёл в себе сил диктовать условия — он сдался на милость победителя, вверив свою судьбу врагу, стоявшему у его ворот.

Опьянённый победой и обретённой властью, император Фридрих I Барбаросса принял жестокое решение. Он приказал изгнать всех жителей Милана, после чего город был полностью разрушен. Этот акт устрашения возымел действие: другие ломбардские города, опасаясь повторить судьбу Милана, покорились императорской власти.

Тем не менее, могущество монарха было подорвано затянувшейся военной кампанией. Армия Фридриха I находилась в плачевном состоянии и нуждалась в пополнении. Перед императором встали две сложные задачи: где изыскать новые ресурсы и как привлечь на свою сторону союзников?

Единственным подходящим кандидатом для оказания помощи представлялся архиепископ Кёльнский Райнальд фон Дассель. Он уже продемонстрировал свою лояльность в 1158 году, обеспечив подготовку итальянской кампании. В сложившейся ситуации было решено оказать архиепископу королевские почести, чтобы вновь заручиться его расположением и гарантировать дальнейшую поддержку.

Мысли о достойной награде для Райнальда фон Дасселя не давали покоя королю. Правитель Германии искал дар, в котором материальная щедрость сочеталась бы с поистине королевским размахом, дар, способный поразить воображение.

И вот однажды, когда поиски казались тщетными, до Барбароссы дошла весть: в покорённом Милане уже восемь столетий хранится бесценная святыня. Это были мощи трёх волхвов, тех самых мудрецов, которых Вифлеемская звезда привела к яслям младенца Христа.

Слухи о великих реликвиях, сокрытых в побеждённом итальянском городе, достигли германского короля Фридриха I. Он не сомневался: мощи трёх волхвов должны принадлежать Германии. Новым их домом был избран Кёльн.

В 1164 году королевский дар — бесценные мощи — прибыл в город. Архиепископ Райнальд фон Дассель ликовал. Его восторг был не только религиозным: он понимал, что святыни привлекут в Кёльн толпы паломников, а вместе с ними — богатство и процветание. Это был поистине бесценный подарок для города.

Теперь для драгоценных реликвий требовался достойный ковчег — новый собор. Архиепископ уже живо представлял себе его величие и грандиозные размеры.

Однако старый городской собор, на который обратил внимание Райнальд фон Дассель, был удручающе мал и невзрачен. Мысль о том, что величайшая святыня будет храниться в таком ничтожном здании, привела его в негодование. Недолго думая, архиепископ приказал снести старую церковь, чтобы на её месте начать строительство нового, великолепного храма.

Идея архиепископа Райнальда фон Дасселя воспламенила сердца горожан. На улицах Кёльна только и было разговоров, что о будущем величественном соборе, который затмит всё виденное прежде. Но пока одни мечтали, настоятель старого храма видел в этом лишь кощунство и греховную гордыню. С амвона он тщетно взывал к совести своей паствы, но его проповеди тонули в общем ликовании.

Поняв, что старый собор обречён, священник в бессильной ярости обратился к толпе с последним, отчаянным словом:

— Так пусть же этот храм гордыни никогда не коснётся небес! А если вы дерзнёте достроить его, знайте: сам дьявол придёт за ним в день Страшного суда, и пламя Апокалипсиса поглотит и собор, и ваши грешные души!

Проклятие, брошенное в лицо ликующему городу, заставило кёльнцев содрогнуться. Строительство было отложено на неопределённый срок.

Впрочем, это не единственная легенда, связывающая собор с дьяволом. Рассказывают, что его первый архитектор, Герхард, пообещал архиепископу фон Хохштадену создать совершенно уникальный проект, но вскоре понял, что задача ему не по силам.

В отчаянии он заключил сделку с сатаной: чертежи в обмен на душу. Дьявол должен был принести их с первым криком петуха. Однако жена Герхарда подслушала их разговор. Рано утром она сама сымитировала крик петуха, и когда сатана явился, ей удалось незаметно выкрасть чертежи.

Разгневанный обманом дьявол поклялся, что как только Кёльнский собор будет достроен, он уничтожит и само здание, и весь город.

Кёльнский собор — заложник древнего проклятия. Легенда гласит: как только его достроят, случится страшное. Поэтому собор вечно в строительных лесах: одни стены разбирают, другие возводят.

И мистика здесь не просто слова. Во Вторую мировую войну весь Кёльн лежал в руинах, а собор уцелел, словно его хранила невидимая сила.

Кто его защитник? Святые реликвии или сам дьявол, который ждёт финала строительства, чтобы устроить свой апокалипсис? Эта тайна до сих пор живёт в стенах великого собора.