Зигмунд Фрейд. «О нарциссизме. Введение» (1914)
Есть книги, которые становятся знаменитыми сразу, а есть такие, которым сначала приходится пережить насмешки, обвинения в ереси, десятилетия непонимания, а потом вдруг выясняется, что без них невозможно представить всю последующую историю психоанализа. Работа Зигмунда Фрейда «О нарциссизме. Введение», опубликованная в 1914 году, относится именно к таким текстам. Она невелика по объёму — Фрейд вообще умел прятать революции в несколько десятков страниц, — однако именно здесь появляется понятие, без которого сегодня невозможно говорить ни о депрессии, ни о самооценке, ни о любви, ни о зависти, ни о психических расстройствах личности.
Признаюсь честно: если бы мне в двадцать лет сказали: «Почитай Фрейда о нарциссизме, это невероятно интересно», — я бы, вероятно, нашла десяток более увлекательных занятий. Потому что само слово нарциссизмдавно испорчено популярной психологией. Стоит его произнести — и в воображении немедленно возникает человек, который не выпускает телефон из рук, фотографирует себя под всеми возможными углами и искренне убеждён, что человечество должно быть благодарно ему за существование. Фрейд, подозреваю, был бы весьма удивлён такой трактовке.
Для него нарциссизм вовсе не диагноз и уж тем более не оскорбление. Это необходимый этап психического развития. Каждый человек начинает жизнь с того, что весь его психический мир ещё не разделён на «я» и «других». Младенец не любит себя в том смысле, в каком мы обычно понимаем любовь. Он ещё просто не знает, что существует кто-то отдельный от него. Психическая энергия первоначально принадлежит собственному Я, и лишь постепенно начинает обращаться к людям, которые становятся значимыми.
Фрейд формулирует эту мысль предельно лаконично:
«Мы противопоставляем либидо Я объектному либидо.»
Эта короткая фраза оказалась одной из самых влиятельных в истории психоанализа.
Если перевести её с языка начала XX века на язык XXI-го, получится примерно следующее. Представьте себе, что психическая энергия не возникает из воздуха. Она всё время куда-то направляется. Иногда человек вкладывает её в собственное существование, собственное тело, собственные идеи, собственное чувство ценности. Иногда — в любимого человека, ребёнка, профессию, научную работу, картину, пациента, Бога или кота. Да, опыт показывает, что некоторые коты действительно получают очень много объектного либидо и принимают это как нечто само собой разумеющееся.
Фрейд первым предложил мыслить эту энергию как подвижную. Она не закреплена навсегда ни за человеком, ни за объектом любви. Она перемещается. Именно поэтому глубокая влюблённость иногда сопровождается ощущением, будто самого себя стало меньше: почти всё внутреннее богатство неожиданно оказалось инвестировано в другого человека. А тяжёлое разочарование нередко заставляет это вложение возвращаться обратно, и тогда возникает мучительная работа по восстановлению собственного Я.
Мне кажется, именно здесь начинается самое интересное. Популярная психология очень любит делить людей на нарциссов и всех остальных, словно речь идёт о двух разных биологических видах. Фрейд рассуждает куда тоньше. Он говорит не о людях, а о процессах. Не о характере, а о движении психической жизни. И в этом смысле нарциссизм есть у каждого из нас, потому что невозможно любить другого человека, никогда прежде не научившись хоть в какой-то степени существовать для самого себя.
Более того, именно в этой работе постепенно рождается ещё одна идея, которая позже будет развита многими аналитиками, — идея Я-идеала. Человек почти никогда не сравнивает себя с реальностью. Он сравнивает себя с тем внутренним образом, каким, как ему кажется, он обязан быть. Иногда этот образ вдохновляет. Иногда превращается в безжалостного внутреннего судью, который никогда не уходит в отпуск и никогда не бывает полностью удовлетворён проделанной работой.
Возможно, именно поэтому современные пациенты, впервые услышав слово «нарциссизм», чаще всего говорят не о восхищении собой, а совсем о другом: о стыде, ощущении собственной недостаточности, постоянном сравнении, невозможности соответствовать, бесконечной усталости от внутреннего экзамена, который невозможно сдать на «отлично». И вот здесь становится очевидно, насколько далеко ушло бытовое понимание нарциссизма от того, что имел в виду Фрейд.
Конечно, за прошедшие сто с лишним лет психоанализ сильно изменился. После Фрейда были и Кляйн, и Винникотт, и Кохут, и Кернберг, каждый из которых по-своему переосмыслил нарциссизм. Мы гораздо больше знаем о ранних отношениях, о травме, о развитии Самости, о роли матери, о ментализации. Но удивительно другое: практически все они начинали разговор именно отсюда — с небольшой статьи, написанной в Вене в 1914 году.
Иногда меня спрашивают, зачем вообще читать Фрейда, если психоанализ давно ушёл вперёд. Вопрос понятный. Примерно так же можно спросить, зачем архитектору смотреть на античные храмы, если сегодня существуют небоскрёбы. Дело ведь не в том, что древние строили выше. Дело в том, что именно они придумали некоторые вещи, без которых невозможно представить всю последующую архитектуру.
С Фрейдом происходит нечто похожее. Многие его идеи уточнялись, некоторые пересматривались, отдельные положения давно вызывают споры. Но когда читаешь его внимательно, вдруг начинаешь замечать удивительную вещь: он не столько даёт готовые ответы, сколько учит особому способу думать о психике. А этот навык, как хорошие книги, действительно почти не стареет.
Поэтому, если однажды вам покажется, что слово «нарциссизм» стало слишком затёртым и окончательно превратилось в ярлык, попробуйте вернуться к этой небольшой работе. Велика вероятность, что вы обнаружите совсем не того Фрейда, которого привыкли критиковать, а чрезвычайно любопытного собеседника, задающего вопросы, на которые психоанализ отвечает уже больше ста лет.
ТФ /Татьяна Фокина
Автор: Татьяна Витальевна Фокина
Психолог, Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru