Она купалась в роскоши и блистала на экране. Лучшие роли, известные режиссёры, бесконечные романы — несмотря на наличие мужа. Шикарная квартира, драгоценности, наряды.
«Не такая, как все», —говорила актриса о себе. Или: «Я — Окуневская. Таких вы ещё не видели».
Всё закончилось вмиг, когда в 1948 году Татьяну осудили и отправили в лагеря. Её мужем был известный в то время писатель Борис Горбатов. Он ушёл из жизни в 45 лет. Окуневская считала, что он умер, не дождавшись её из лагеря, поскольку: «Когда я войду в дом, посмотрю ему в глаза, он умрёт…»
Ничего, годится, трогательна, похожа на гусёнка!
Татьяна родилась в марте 1914 года в подмосковном селе Завидово в семье полицейского пристава. При советской власти Кирилл Окуневский не мог устроиться на постоянную работу, перебиваясь случайными заработками.
«Я благодарна папе за его строгое воспитание, — говорила актриса. — За то, что он меня нещадно порол. Папа мечтал о мальчике, а родилась я. Вот он и воспитал меня, как мальчишку».
После окончания школы Татьяна поступила на вечерние чертёжные курсы, которые ненавидела. Но друг отца пообещал «протащить» в архитектурный институт — надо было готовиться к поступлению. Днём она работала курьером в Наркомпросе.
Всё изменилось, когда её неожиданно пригласили сняться в кино в крохотной роли. К ней подошёл на улице ассистент режиссёра и студент последнего курса режиссёрского факультета ВГИКа по имени Гога, а девушка пригласила его домой — без разрешения родителей она сниматься не хотела. Отец неожиданно отпустил дочь на кинопробы.
Дебют Окуневской состоялся в давно забытой картине про американскую жизнь. «Ничего, годится, трогательна, похожа на гусёнка!» — услышала она, придя пробоваться на роль слепой продавщицы фиалок.
Девушка попала в картотеку «Мосфильма», а Гога пригласил Таню в Тбилиси в гости к его гостеприимной семье. Удивительно, но отец, строго воспитывавший дочь, отпустил 17‑летнюю девушку в Грузию.
«Я люблю вас. Я жить без вас не могу. Я покончу с собой, если вы не будете моей женой! Мы будем богато жить. Я талантлив, я буду великим режиссёром, я буду вас снимать, я сделаю из вас артистку, звезду!» — заявил начинающий режиссёр в Тбилиси.
Однако сама Татьяна влюбилась в друга и однокурсника Гоги — Митю Варламова. Вскоре она уже собралась замуж.
«Как вы будете жить? Общежитие ужасное: грязь, полное отсутствие удобств. Твоя комнатушка покажется тебе раем», — увещевал отец.
Но Таня творила что хотела и в 17 лет вышла за Варламова.
Общежитие размещалось в бывших кельях Зачатьевского монастыря и действительно выглядело неуютно. Молодые поселились вместе с родителями Татьяны в коммуналке. С ролью в картине «Отцы» Николая Садковича тоже не сложилось: во время съёмок Окуневская узнала о своей беременности, а картину вскоре сняли с производства.12 января 1933 года актриса родила дочь Ингу.
«Как‑то я побежала в булочную и вижу: двое мужчин ищут наш дом. Это меня! Меня! Из кино! Я быстро обежала их и взлетела по лестнице. Семь звонков — к Окуневским! Меня приглашают сниматься на студию „Мосфильм“ в мопассановскую „Пышку“ на роль юной жены старого фабриканта Карре‑Ламадона. Режиссёр Михаил Ильич Ромм — мой нечаянный спаситель», — восторженно рассказывала Татьяна.
Для Ромма эта картина стала дебютом в режиссуре. Кстати, в фильме впервые снималась и Фаина Раневская, к тому времени утвердившая себя на сцене и считавшаяся талантливой театральной актрисой.
«И надо же так случиться, что почти год, каждую ночь, фильм снимается по ночам, потому что днём для студии не хватает электроэнергии. Я среди первоклассных артистов. Это, наверное, единственный фильм, в котором все артисты всё время вместе в дилижансе. Я одна не артистка, ничего не умею, и я не смею этого показать. У Ромма тоже первый фильм, он сам учится у этих же артистов», — вспоминала Окуневская.
Небольшая, но яркая роль принесла Окуневской известность, перед ней открылись двери в дивный мир большого советского кинематографа.
В 1934‑м на съёмки в Киев Татьяна привезла мать с дочкой и сняла им дачу. Она отвозила продукты, пока влюблённый в актрису замминистра НКВД Украины не стал сбрасывать съестные припасы с самолёта на бреющем полёте — доказывал свою любовь. Не сторонилась Окуневская и мужчин попроще, приносивших ей по утрам фиалки или стиравших её носочки: «Ваши носочки сохнут на батарее центрального отопления, а я сохну у себя в номере».
Вскоре молодые, подающие большие надежды ленинградские режиссёры Иосиф Хейфиц и Александр Зархи пригласили Окуневскую на роль покорительницы сердец в ленту «Горячие денечки». Её полюбили зрители, а вышедший в 1937 году фильм «Последняя ночь» закрепил её успех.
Кирилл Окуневский и его мать, бабушка Татьяны, 1937 год не пережили: были признаны врагами народа и расстреляны. Окуневскую уволили из Реалистического театра, где она служила, и распался её брак. По словам Татьяны, Варламов дико ревновал её к актёрам и режиссёрам, а заработок прогуливал.
«Ничего подобного, —возражала её дочь Инга. — Мама не раз говорила мне об отце: „Тебя кормили бабушка и дедушка, я зарабатывала, а Митя на каждую зарплату покупал книги!“ Вот так деньги „прогуливал“. Это было самым страшным ему обвинением, хотя, я думаю, гораздо хуже, когда на водку и на женщин тратят!»
Но Татьяна вообще своих мужей — достоверно известно о троих — ни в грош не ставила. Да и о советских мужчинах в целом отзывалась негативно, считая, что власть превратила их в пресмыкающихся: «Их не купят, не возьмут в сожительницы и в очень редких случаях примут в публичный дом».
Сама она, выйдя замуж во второй раз, не скрывала, что для неё это брак по расчёту.
«А как содержать семью? Да, я продавалась, — признавалась Окуневская. —Ради мамы, дочери. Пусть в меня бросит камень, кто без греха!»
Не любя, продолжаю с ним жить, и за это его ненавижу
После ареста родных (об их расстреле она узнает много позже) и развода с Варламовым Окуневская уехала в Горький и два сезона отработала в горьковском театре. В Москву и на экран она вернулась благодаря второму мужу, Борису Горбатову.
В своё время книги Горбатова «Обыкновенная Арктика» и «Непокоренные» пользовались большим успехом. В 1926 году он приехал в Москву с Донбасса, где возглавлял Объединение пролетарских писателей «Забой». В основе его книг была правда жизни: про Арктику он писал, поработав корреспондентом «Правды» в Арктике; был военным корреспондентом в годы Великой Отечественной — и создал цикл статей «Письма к товарищу», которыми зачитывались на фронте.
Познакомившись с Татьяной, он предложил написать совместный сценарий — знал, что заинтересует амбициозную актрису! Сценарий они написали, и позже Татьяна снялась в фильме «Это было в Донбассе».
А во время войны, пока Борис находился на фронте, Окуневская с дочерью и матерью была в ташкентской эвакуации.
После войны Горбатов, как и Константин Симонов, руководил литературным процессом в стране. Удостоен двух Сталинских премий. Горбатов с Окуневской и Ингой переехали в роскошную квартиру на Беговой, у Бориса появился «Мерседес», сделанный по индивидуальному заказу. Жене он купил «Москвич» и нанял водителя. Нанял и прислугу. Он был очень хорошо обеспечен и сильно любил Татьяну — что ещё желать?
«Какое это несчастье — всё повторить сначала, как с Митей Варламовым! —возмущалась Окуневская началом их совместной жизни. — Силой водить мыться, учить чистить ногти, соблюдать чистоту в туалете, не носить засаленные воротнички. Костюм и ботинки Борис надел как вериги, прося ни за что не выбрасывать сапоги».
Живя в роскоши, благодарности к мужу она не испытывала, видя себя принцессой, вышедшей замуж за свинопаса.
«Не любя, продолжаю с ним жить, и за это его ненавижу», — писала Татьяна в дневнике.
Окуневская блистала на всех столичных приёмах, у себя организовывала роскошные вечеринки. За обстановкой для новой квартиры съездила во Львов: местные выселенные поляки сбывали добро за бесценок.
Актриса играла в «Сирано де Бержераке» в Театре имени Ленинского комсомола, за месяц выходя на сцену около 20 раз. Снималась в кино. В 1947‑м получила звание заслуженной артистки РСФСР.
А ещё Окуневская была известна своими бурными романами, которые она практически не скрывала. Муж терпел. За это она ненавидела его ещё больше.
«Однажды я оказалась в пустой комнате наедине с режиссёром Охлопковым, —вспоминала Татьяна. — Он неожиданно начал обнимать меня, попытался поцеловать. И вдруг в комнату входит Борис. И что, вы думаете, он сказал? Сделал вид, что ничего не заметил».
Татьяна утверждала, что в неё страстно влюбился сам Лаврентий Берия. Якобы её забирали прямо с ночных концертов, которые так любил устраивать Сталин, и привозили в семейный особняк Берии на углу Садового кольца.
«Я оказалась в клетке. Безвыходность…» — вспоминала она с ужасом и отвращением в мемуарах. — «Только Борису могла всё рассказать. Думала, он меня спасёт… Он сразу забегал мелкими шажками, затылок налился кровью, что‑то залепетал… Он такой жалкий…»
«То, что описывает мама в своей автобиографии касательно Берии, точь‑в‑точь повторяло мой рассказ об одной своей подруге, которым я поделилась с мамой, — рассказывала Инга. — Подружке было лет 15, когда Берия предложил ей стать любовницей, она этим фактически хвасталась. Была с ним 3 года. Когда я уличила маму, та отмахнулась: „Художественный вымысел необходим для пущего драматизма! Ведь это могло быть и со мной“. Да уж, конечно, — Горбатов и Симонов были вхожи к Сталину, поэтому не думаю, чтобы Берия посмел бы».
Ей приписывали отношения со всеми режиссёрами, у которых она снималась. Но кого это особо занимало? А вот романы с высокопоставленными иностранцами — это серьёзно.
Меня посадят, за мной постоянно следят
Ещё в 1946 году актриса ездила в гастрольное турне по странам, где стояли наши войска, — от Словении до Белграда. Она представляла картины «Александр Пархоменко», «Это было в Донбассе» и военный киносборник: она снялась в короткометражном фильме «Ночь над Белградом».
В Белграде её носили на руках, а она познакомилась с маршалом Иосипом Броз Тито, будущим главой правительства. С её слов, он признался ей в любви и умолял остаться с ним, обещая построить киностудию в Загребе. Пылкий 50‑летний югослав элегантно одевался и умел ухаживать, заваливая её букетами чёрных роз.
«Зал замер, перед ним расступаются, Тито обнял меня, и мы поплыли в вальсе: я в своём, цвета крови, панбархатном платье, он в мундире с золотом, пожираемые тысячью глаз, —вспоминала Окуневская. — Я не могла себе представить, что маршал может так блистательно танцевать, как танцевал папа, как танцевали царские офицеры».
А когда она вернулась в Москву, на её спектакли «Сирано де Бержерак» из югославского посольства каждый раз приносили корзину тёмно‑бордовых, почти чёрных роз.
Не менее страстный роман случился у актрисы с югославским посланником Владо Поповичем, который передавал цветы от Тито. Он снял дачу, куда привозил любовницу на выходные. В семье считали, что пострадала она за ещё один роман — с индийским дипломатом из клана Неру и Ганди, который много лет был послом в СССР.
Детей у актрисы больше не было.
«Вот и оказалась второй раз в Кремлёвке, — вспоминала Окуневская. — Я не захотела рожать ребёнка от Бориса, аборты запрещены. Ядя нашла подпольного врача, и вот я здесь — еле‑еле, но меня спасли. Он должен разлюбить меня не за измены, не за нелюбовь к нему — к этому он относится спокойно, — а за идеологические расхождения».
Скорее всего, пострадала Окуневская вовсе не за романы. Она, чувствуя себя на вершине успеха и гордясь тем, что принадлежит к советской элите, принялась открыто критиковать советскую власть.
То произнесёт провокационный тост во время застолья после съёмок «Сказки о царе Салтане»: Татьяна назвала коммунистов лживыми людьми. То объявит всей честной компании, собравшейся у них с Горбатовым, что Сталин — узколобый тиран или восточный деспот. То, опять же произнося тост, поднимет бокал со словами: «За всех, кто в Сибири!»
«Буквально накануне ареста мама в своём духе обаятельного легкомыслия говорила: „Меня посадят, за мной постоянно следят“, — рассказывала Инга. — Я была в ужасе и не могла поверить в это».
В 1948 году заслуженную артистку РСФСР арестовали и обвинили в измене Родине, шпионаже и антисоветской агитации.
«На допрос? —вспоминала Окуневская. — У Соколова на столе моя тетрадь, в которой я делала записи, — я похолодела: чуть не на первой странице запись: „В нашей стране всё дерьмо всплыло на поверхность…“»
Перед следователем лежала папка с донесениями обо всех высказываниях Окуневской. Потянулись мучительные дни и месяцы в СИЗО. Наконец состоялся суд. Окуневскую отправили в лагеря сроком на 10 лет.
Если бы мама не была такой эгоцентричной, жизнь её сложилась бы по‑другому
Эта чудовищная метаморфоза в её жизни Окуневскую не сломила. Одна из преданных её поклонниц вспоминала, как обрушился её мир, когда на лесоповале она увидела в толпе заключённых фиолетовую шубу, которая была у единственной женщины в Москве. Женщина не ожидала увидеть здесь свою богиню. Но в фиолетовой шубе и тщательно накрашенную — тем более.
Дочь вспоминала, как впервые поехала на свидание в лагерь.
«Меня мурыжили дня три‑четыре, хотя я добыла разрешение из Москвы. А когда я уже пришла в лагерь, увидела, что комендант буквально перед ней прыгал на задних лапках. Молодой симпатичный капитан, влюблённый в маму… К озеру вынесли стол, накрыли его, вышла мама — красивая, как всегда. Капитан то и дело спрашивал, что нам угодно. Она умела в себя влюбить. Жлобы всякие, конечно, её ненавидели. А люди интеллигентные — наоборот. Она жила на этих контрастах».
Сама Окуневская писала в мемуарах о своём страстном романе с другим заключённым, Алексеем.
«Не понимаю, что делаю, что говорю, бледнею, краснею, как девочка, ночью считаю часы, оставшиеся до репетиции, чтобы увидеть его, быть рядом, смотреть в глаза… Мы как будто ходим по раскалённой проволоке босиком».
Проведя шесть лет в лагерях, Окуневская попала под амнистию после смерти Сталина и в 1954 году вернулась в Москву.
Борис Горбатов ушёл из жизни перед её возвращением, в том же году, в 45 лет. Окуневская считала, что он умер, не дождавшись её из лагеря, поскольку: «Когда я войду в дом, посмотрю ему в глаза, он умрёт…». Но почему?
Она так привыкла к его безграничной и всепрощающей любви, что не простила ему «предательства»: Борис женился на актрисе Нине Архиповой, и у них родились дочь и сын.
Но как это произошло?
Горбатов сделал всё, чтобы Инга без проблем поступила в институт. Содержал её и тёщу. Вскоре Инга вышла замуж.
«И вот отчим организовал мне свадьбу, устроил мою жизнь, а вскоре после этого у него случился инфаркт. Не выдержал всех потрясений. За ним ухаживала Нина Архипова. Она потом и вышла за него замуж. Хотя, думаю, он всё равно продолжал любить маму. Если бы мама не была такой эгоцентричной, жизнь её сложилась бы по‑другому…»
В 1954 году Горбатова добил инсульт.
Константин Симонов написал жестокое стихотворение под названием «Чужая душа». Окуневская поняла, в адрес кого адресованы эти строки.
Дурную женщину любил,
А сам хорошим парнем был…
А эта, с кем он жил, она —
Могу ручаться смело, —
Что значит слово‑то «жена»
Понятья не имела.
Свои лишь ручки, ноженьки
Любила да жалела,
А больше ничегошеньки
На свете не умела…
Как вспомнишь — так в глазах темно,
За жизнь у ней лишь на одно
Умения хватило —
Свести его в могилу!
(Отрывок из стихотворения Константина Симонова)
В своих мемуарах Татьяна всласть отомстила поэту и писателю. Симонов в её автобиографии — «несимпатичный, грубый, резкий, сухой» и, конечно, не сводил с неё глаз. А стихи писал отвратительные: «Жди меня» — одно из худших.
Этого не выдержал уже сын поэта Алексей Симонов:
«В своих воспоминаниях Татьяна Окуневская употребила весь свой талант на создание о себе легенды. <…> В ангелы она, разумеется, выбрала себя, а роль монстров отвела своему предпосадочному мужу Борису Горбатову и Симонову: потасканные мерзавцы, трусы и злопамятные негодяи. Отец редко кого ненавидел. Её — ненавидел».
Впрочем, в её книге досталось всем… Она писала: «Я великая по сравнению со Смирновой, Мансуровой, Мордюковой». Признавала некоторый талант Любови Орловой: «Отличная опереточная актриса». Тамара Макарова — бездарная актриса и приспособленка. Раневская — интересная, не гений, конечно, но талантливая.
Третьим мужем Окуневской стал Арчил Гомиашвили, сыгравший Остапа Бендера. Актёр был младше на 12 лет, однако они даже обвенчались в Грузии. Увы, этот короткий брак закончился разводом.
В 90‑е наступил звёздный час Окуневской: наверное, не было передачи, где бы не засветился секс‑символ сталинской эпохи — именно так её называли ведущие. В этих ток‑шоу бесконечно обсуждались мемуары актрисы, в которых можно пересчитать по пальцам тех, для кого нашлись добрые слова.
Больше она замуж не выходила. Вела свободную жизнь, никогда не была одна — всегда у неё были какие‑то поклонники. Даже когда ей было 83 года, в её жизни появился давний почитатель её таланта. С ним они познакомились ещё в Горьком. Владимир Петрович, заслуженный инженер‑строитель на пенсии, трогательно за ней ухаживал. Приносил цветы и вкусных раков, которых она обожала. Вместе они съездили в Париж. Он ушёл из жизни раньше, и Окуневская присутствовала на его похоронах.
Она всегда поддерживала себя в форме: увлекалась йогой, делала гимнастику, обливалась холодной водой. Уже после 85 лет решилась на вторую подтяжку. К сожалению, в клинике то ли занесли, то ли выявили гепатит С. Здоровья это не прибавило, жить актрисе оставалось недолго. Но до конца своих дней она сохраняла удивительную бодрость духа.
«Кто я? — подводила итоги Татьяна Окуневская, которой судьба отмерила 88 лет. — Просто счастливая женщина. Я прожила жизнь так, как считала нужным. И ни о чём не жалею».