С историей зданий
Архитектура окружает нас повсеместно: от офисных зданий, мимо которых мы спешим на работу, до малых архитектурных форм — автобусных остановок в глубинке. Как и любое искусство, она менялась вместе с эпохой — под влиянием технического прогресса, экономических возможностей, дипломатических отношений и социальных потребностей.
В День архитектора совместно с Культура. РФ решили рассказать о нескольких архитектурных направлениях в России. Каждый из них — это отражение своего времени, своих идеалов и возможностей. Мы покажем это на конкретных примерах: от дворцов Санкт-Петербурга до московских особняков и современных небоскребов.
Петровское барокко
На примере Палат Кикина
Петровское время заложило основы развития российской архитектуры 18 века, переведя её из системы средневековых приёмов в сферу современной западноевропейской архитектурной практики.
В 1703–1730 годах появилось архитектурное направление — Петровское барокко. Оно возникло на фоне увлечения Петра I голландской и немецкой стилистикой строительства зданий.
Этот стиль узнается с первого взгляда: крутая кровля с переломом (весной с неё легче сходит снег), пилястры на фасадах (плоские выступы, имитирующие колонны), контрастная цветовая гамма. Важно отметить— здесь нет пышности ради пышности. Декор лаконичен, но выразителен благодаря ритму форм и игре цветов.
Палаты Кикина в Санкт-Петербурге — одно из первых каменных зданий города и старейший частный дом. Его построил адмирал Александр Кикин, сподвижник Петра I. Но владельца осудили за измену, и дом передали государству. Здесь размещались Кунсткамера, военная больница, полковая церковь. Каждый раз здание перестраивали под новые нужды.
При Кикине палаты были одноэтажными, позже был надстроен второй этаж. В 1733 году, когда рядом появились казармы для полка Конной гвардии, в палатах разместились лазарет и канцелярия. Большой зал переделали в полковую церковь — в средней части палат появилась деревянная колокольня с куполом и крестом. В XIX веке здание еще неоднократно перестраивалось.
Сейчас же палаты выглядят так же, как и при Кикине, — после окончания войны здание, сильно пострадавшее от обстрелов, реконструировали в формах петровского барокко.
Классицизм
На примере Петербургской академии наук
В XVIII–XIX веках классицизм стал главным стилевым направлением российской архитектуры. Он отражал идеалы эпохи Просвещения: стремление к гармонии, симметрии и античным традициям. Историки выделяют ранний, зрелый и высокий классицизм — каждый имел свои особенности.
Здание Петербургской академии наук архитектора Джакомо Кваренги — яркое воплощение формулы классицизма: «благородная простота и спокойное величие». Построенное в конце 1780-х годов, оно демонстрирует все характерные черты зрелого классицизма.
Фасад поражает своей сдержанностью. На нём почти нет лепнины, орнаментов — только прямые линии и пропорции. Кваренги использовал колоннады и пилястры для создания монументального облика, но без излишеств. Каждый элемент служит функции: подчеркнуть строгость, логичность и величие здания. Это и есть суть зрелого классицизма — красота через функциональность, а не через «украшательство».
Модерн
На примере особняка Матильды Кшесинской
Русский модерн появился в конце XIX — начале XX века, когда Россия стремительно менялась. Города расширялись, образ жизни трансформировался, художественные вкусы обновлялись. Архитекторы и художники искали новые формы, которые сочетали бы современность и национальные традиции.
Особняк Матильды Кшесинской — пример северного модерна, течения, характерного для Швеции, Норвегии и Финляндии. Его построили в начале XX века для знаменитой балерины.
Кшесинская лично участвовала в проектировании. Она обсуждала с архитектором Александром фон Гогеном каждую деталь — как должны располагаться комнаты, исходя из её образа жизни. Фон Гоген был признанным мастером: до этого он возвёл Академию Генерального штаба, несколько доходных домов и Музей Суворова.
Главная особенность особняка — асимметрия. Части композиции имеют разную высоту, окна различаются размерами и формами. Это создаёт ощущение свободы и динамики — совсем не то, что строгая симметрия классицизма.
Облицован особняк светлым кирпичом. Для отделки выбрали модные материалы: красный и серый мрамор, кованый металл, майоликовую плитку (обожженную керамику с глазурью). Северный модерн сочетал новейшие технологии с национальными и фольклорными мотивами.
Кшесинская торопила архитектора. Зимой 1907 года она наконец переехала в особняк, хотя не все комнаты успели обставить. Балерина осталась довольна: «Дом вышел очень удачным, архитектор выполнил блестяще все мои желания». Современники тоже оценили строение — в 1907 году Городская управа присудила особняку серебряную медаль за лицевой фасад. Журнал «Столица и усадьба» регулярно публиковал фотографии интерьеров.
Эклектика
На примере особняка Арсения Морозова
Эклектика — это архитектурный стиль, где архитектор смешивает элементы разных направлений. Если модерн ещё соблюдал определённые правила, то эклектика позволяла себе большую свободу. Яркий тому пример — особняк Арсения Морозова в Москве.
На месте, где теперь стоит особняк, во второй половине XIX века находился конный цирк. Но в 1892 году пожар уничтожил здание. Предприниматель не смог его восстановить, и участок выставили на продажу. Землю выкупила Варвара Морозова, вдова известного купца, владевшая текстильной мануфактурой. Позже она подарила участок младшему сыну Арсению.
Морозов познакомился с архитектором Виктором Мазыриным на Всемирной выставке в Антверпене. Они сдружились и отправились в путешествие по Испании и Португалии — искать необычные архитектурные сооружения. В португальской Синтре они нашли вдохновение: дворец Пена — королевскую резиденцию, построенную в 1840 году. Это было эклектичное здание, где переплетались готика, мануэлино и мавританский стиль.
Арсения Морозова так впечатлил эклектичный замок, что он решил построить в Москве особняк, в котором сплетались бы готика, мануэлино и мавританский стиль. Виктор Мазырин вернулся в Россию и начал создавать наброски будущего здания.
Строительство началось в 1897 году. В центре особняка возвели галерею с колоннами, одна из стен которой была полукруглой — помещение напоминало неф средневекового храма. С одной стороны дома — парадный портал с двумя башнями и входной аркой. С другой — помещения разных форм: круглая комната, шестигранная башня.
В оформлении фасада доминировало мануэлино — португальский стиль с обилием декора. Особняк украсили лепниной в виде цветов, корабельных канатов и ракушек. Парадный вход оформили в мавританском стиле — с барельефными розетками и витыми колоннами. Каменное ограждение балкона выполнили в виде пышного растительного орнамента. Крышу увенчали остроконечные каменные бутоны, отсылающие к готическим башням. Стрельчатые окна оформили в стиле европейского Средневековья, другие украсили полурозами и рельефным орнаментом.
Интерьеры тоже отражали эклектику. Столовую оформили в неоготике — деревянные стрельчатые арки, декоративные ниши, цветочные розетки. Гостиную — в стиле ампир с античными мотивами, фресками и мраморными статуями. Будуар возлюбленной Морозова, Нины Коншиной, пышно декорировали золотом в духе барокко. Китайскую комнату расписали восточными узорами.
Советский модернизм
На примере Палеонтологического музея им. Ю.А. Орлова
После постановления 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве» советские архитекторы активнее обратились к идеям мирового модернизма. Появились новые конструктивные приёмы, футуристические образы и социальные задачи.
Одна из ветвей модернизма — необрутализм. Это направление появилось в 1950-х годах в Великобритании. Для него характерны необычная форма, массивные конструкции, простой декор фасада. Тысячи людей очаровывала красота простоты: бетонные стены, облаченные в геометрические формы, воодушевляли новизной и революционностью идей.
Палеонтологический музей им. Ю.А. Орлова — яркий пример необрутализма. Проект разработала в 1968 году команда архитекторов под руководством Юрия Платонова и Леонида Яковенко. Строительство началось в 1972 году и завершилось в конце 1980-х. Для посетителей музей открылся в 1987 году.
Общая площадь постройки составила почти 10 тысяч квадратных метров. Половину этого пространства занял музей, а в другой части расположился Палеонтологический институт Академии наук. Архитекторы, скульпторы и художники, которые работали над этим проектом, получили Государственную премию России.
Внешне Палеонтологический музей напоминает средневековую крепость с центральным внутренним двориком. В нем устроен амфитеатр по греческому образцу. Здесь же расположены скульптуры динозавров, мамонтов и других вымерших животных. К главному корпусу примыкают четыре башни. Здание построено из красного кирпича, украшено решетками с абстрактными узорами, а также изображениями динозавров.
Неоготика
На примере ГЭС-2
В эпоху модернизма готика пережила новое дыхание. Архитекторы часто использовали узнаваемые готические мотивы: стрельчатые арки и окна, башенки, зубцы, остроконечные щитки и декоративные шпили. Популярна была красно-белая гамма: красный кирпич сочетали с белым камнем.
В России неоготика редко копировала европейские образцы дословно. Часто возникал интересный синтез: готические детали накладывались на основу из других стилей — классицизма, русского стиля или даже барокко.
ГЭС-2 (Центральная электрическая станция городских железных дорог) — пример такого синтеза. Проект разрабатывал архитектор Василий Башкиров, известный сторонник неорусского стиля. В 1904–1907 годах он получил заказ на строительство станции.
Здание ГЭС-2 не было богато украшено, как другие работы Башкирова. Но к проекту добавили декоративные элементы: панорамные окна и башенку рядом с заводскими трубами. Эти элементы не влияли на функциональность, но украшали город. В начале XX века архитекторы верили, что даже хозяйственные строения должны быть красивыми.
Комплекс не раз обновляли внутри, но снаружи здание почти не менялось. Первые значимые изменения произошли во время Великой Отечественной войны: ГЭС лишилась труб на крыше, а панорамные окна забили для безопасности.
Со временем здание ветшало, некоторые исторические элементы были утрачены. В 2009 году его признали объектом культурного наследия регионального значения.
В 2015 году началась масштабная реконструкция под руководством архитектора Ренцо Пьяно. Он поставил две задачи: максимально расчистить конструкции и сохранить исторический вид. Специалисты обратились к архивам, работали с фотографиями начала XX века, искали материалы, близкие к оригинальным.
Зданию вернули многие исторические элементы: сохранили и подчеркнули лепнину, привели в порядок ограду и кованые перила. На крыше вновь появилась башенка с часами и флюгером. Чтобы здание выглядело легче и светлее, ему вернули панорамные окна.
Часть дизайна Пьяно придумал сам, потому что не всю информацию удалось найти. Например, точный цвет фасада был неизвестен. Сначала хотели выбрать красный, но остановились на белом. Трубы покрасили в голубой, чтобы они гармонировали с природной средой.
Хай-тек
На примере Лахта центра
Хай-тек (от англ. high technology — высокие технологии) — архитектурное направление, где технологии и инженерные решения становятся главным выразительным средством. Стиль вырос из позднего модернизма и заявил о себе в 1970–1980-х годах. Его девиз: «конструкция — это декор».
Лахта центр демонстрирует ключевые особенности хай-тека. Башня закручивается по спирали: основание имеет форму пятиконечной звезды, и с каждым этажом «лучи» поворачиваются вокруг оси. От основания до шпиля башня разворачивается на 90°. Это создаёт эффект динамики, а не статичной массы.
Главный материал — стекло. Минимум декора в пользу формы и функции. Нет избыточных орнаментов — красоту создают сама конструкция, игра света на стекле и технологичные детали.
Современный хай-тек в России строится на четырёх основах: цифровое проектирование, умные фасады, энергоэффективность и локальное производство. Это уже не просто стиль — это философия строительства будущего.
От петровского барокко до хай-тека — каждый архитектурный стиль рассказывает историю своего времени. Здания, которые мы видим каждый день, — это не просто конструкции. Это отражение мечт, возможностей и ценностей людей, которые их создавали. И если вы научитесь их читать, город станет для вас огромной открытой книгой.