— Артём, мы через неделю к тебе нагрянем! Дней на десять. Ты же всё равно один живёшь, чего тебе жалко?
Артём стоял посреди гостиной, прижав телефон плечом к уху, и смотрел на надувной матрас, скомканный у стены. Третью неделю подряд эта серая резиновая штука валялась там без дела. Сначала на ней ночевал двоюродный брат Григорий с женой, потом дядя Аркадий с внуком. Их полотенца до сих пор сохли на батарее в ванной.
— Комната всё равно пустует, — не унималась в трубке сестра Марина. — Мы с Димой и детьми. Море под боком, погода стоит шикарная. Ну ты сам всё понимаешь.
Артём молчал. Он обвёл взглядом свежевыкрашенные стены, новый диван, за который до сих пор выплачивал кредит, отдавая банку по десять тысяч каждый месяц. Посмотрел на пол, который сам оттирал после ремонта, когда рабочие ушли, оставив после себя горы строительной пыли и вёдра с засохшим раствором.
— Ну что молчишь, как в рот воды набрал? — голос сестры стал колючим. — Неужели родным откажешь?
— Хорошо, — тихо выдавил Артём. — Напиши, когда выезжаете.
Он положил телефон на стол и опустился на краешек дивана. В горле встал плотный, шершавый комок. Два года назад, когда жена собрала чемоданы и ушла, он поклялся себе начать всё заново. Взял ипотеку на эту крохотную однушку в Новороссийске, в спальном районе на самой окраине. Место было так себе — вид из окна упирался в вечную стройку, а до пляжа в Геленджике полтора часа на автобусе, — но зато своё.
На ремонт ушло почти четыре месяца. Артём сам выбирал плитку в ванную, обои, ламинат, часами блуждая по строительным гипермаркетам. Брал кредит за кредитом — на материалы, на мебель, на бытовую технику. Каждый вечер после работы он ехал сюда, через весь город, и до полуночи шпаклевал, красил, отмывал. Спина ныла, ладони покрывались мозолями, но он упрямо доводил дело до конца.
И вот теперь, когда всё наконец готово, когда можно было выдохнуть и просто пожить, — звонит сестра. А перед ней звонил отец. А перед отцом — тётя Зинаида с мужем.
Артём поднялся, подошёл к окну. За стеклом сгущался серый июльский вечер, внизу натужно гудела строительная техника. Он открыл семейный чат в телефоне. Двадцать три непрочитанных сообщения выстроились в столбик.
«Артёмка, а кондиционер у тебя стоит?»
«А интернет нормальный?»
«А с собакой можно приехать?»
«Мы на недельку, но, может, задержимся, если понравится.»
Ни одного «спасибо». Ни одного «как ты сам-то?». Одни только требования, вопросы и ожидания.
Артём закрыл чат и открыл другой — переписку с Глебом, приятелем ещё со студенческих времён. Глеб работал архитектором и был единственным человеком, кто по-настоящему помог ему с ремонтом. Приехал, осмотрел голые бетонные стены, набросал план, свёл с проверенной бригадой.
— Глеб, у меня опять гости на носу, через неделю, — напечатал Артём.
Ответ прилетел через минуту:
— Опять?! Артём, ты сам-то хоть раз за этот год отдохнул по-человечески?
Артём горько усмехнулся. Отдохнул. Как же. В прошлом году он взял отпуск — и всё это время у него безвылазно жила родня. Он готовил на всех, мыл посуду, стирал чужие вещи в своей стиральной машине. До моря, до которого рукой подать, так ни разу и не доехал.
*
Вечером заглянул дядя Аркадий — забрать забытые полотенца. Вошёл, придирчиво огляделся, поджал губы.
— Ты бы хоть цветок какой на окно поставил. Голо у тебя как-то, неуютно.
Артём молча протянул ему пакет с вещами. Дядя взял, покопался внутри узловатыми пальцами.
— А где моя серая рубашка? Я её точно тут оставлял.
— Не знаю, дядь Аркадий. Может, дома где-то завалялась.
— Странно, — проворчал тот. — Ладно, пойду ещё в шкафу гляну.
Он прошёл в комнату, распахнул дверцы шкафа и принялся перебирать вещи. Артём стоял в дверном проёме. Чужие руки хозяйничали в его вещах, а он не смел даже слова сказать. Не решался.
— Нет, нету, — вздохнул наконец дядя Аркадий. — Ну и бог с ней. Да, кстати, Марина говорила, что к тебе едет. Ты уж расстарайся, чтоб детишки не скучали. Своди их на пляж пару раз, что ли.
Артём кивнул. Дядя ушёл, звучно хлопнув дверью. В квартире снова повисла тишина.
*
Наутро на работе Артём едва держался на ногах. Строчки в тексте, который он вычитывал, расплывались перед глазами, в висках стучало. Он работал корректором в небольшом издательстве, и обычно чужие опечатки цеплялись за его взгляд сами собой. Но не сегодня.
В обеденный перерыв позвонил отец.
— Артёмка, слыхал, Мариночка к тебе собралась! Вот радость-то! Ты уж прими их как следует, накорми повкуснее. А то у Димы, зятя нашего, характер знаешь какой — чуть что не по нему, сразу дуется.
— Пап, у меня кредиты. Я и без гостей еле до зарплаты дотягиваю.
— Ой, ну ты чего, сын! Это же семья! Неужто жалко?
Слово «жалко» резануло по слуху, будто ржавым лезвием. Артём стиснул телефон.
— Не жалко, пап. Просто устал я.
— Устал он! — отец вздохнул так тяжело, словно сын признался в чём-то постыдном. — Я в твои годы вас троих на ноги ставил, и то не жаловался. А ты один — и уже устал.
Артём положил трубку, не попрощавшись. Пальцы мелко подрагивали. Из-за перегородки выглянул коллега Павел.
— Артём, ты как? Бледный весь.
— Нормально. Всё в порядке.
Вечером, поднявшись на свой этаж, Артём увидел у двери три огромные сумки. На телефоне висело сообщение от двоюродного брата Григория: «Артёмыч, мы у тебя кое-чего забыли. Днём заходили, тебя не было. Заберём как-нибудь на днях.»
Артём вспомнил, как три недели назад отдал Григорию запасной ключ. «На всякий случай», — сказал тогда брат. И вот этот «всякий случай», похоже, растянулся в бессрочный.
Он занёс сумки в прихожую, свалил их у стены. Прошёл на кухню, открыл холодильник — пусто. После дяди Аркадия с внуком он так и не успел закупиться: то работа, то вечером сил ни на что не оставалось. Даже йогурт, который он приберёг на завтрак, кто-то доел. Наверное, Григорий, когда наведывался днём.
Артём медленно опустился на пол прямо там, у холодильника, и прикрыл глаза. Что-то сжималось в груди, но слёз не было. Только усталость — тяжёлая, вязкая, будто густой сироп, в котором увязли и руки, и мысли.
*
Через неделю прикатила Марина с семьёй. Первым в квартиру шагнул зять Дмитрий, окинул жильё оценивающим взглядом.
— Тесновато, конечно, — заметил он, водружая чемодан прямо на новый диван. — Ну да ладно, перекантуемся.
Дети — Тимур и Алиса — тут же с визгом кинулись носиться по комнате, хлопая всеми дверьми подряд. Марина обняла брата за плечи.
— Спасибо, братишка. Выручил. Мы ненадолго, дней на десять, не больше.
Артём кивнул. В руках он держал пакет из магазина — на последние деньги до зарплаты закупил продуктов для гостей.
— Холодильник забит, чистое постельное на кресле, — сказал он. — Я на работу, вернусь к вечеру.
— Ага, — Дмитрий уже развалился на диване с телефоном. — Мы тут сами освоимся.
Ещё больше, ещё интереснее на канале 💥 Премиум 💥
На работе Артёма вызвала начальница, Инна Павловна, и молча ткнула пальцем в распечатку.
— Артём, вы третий раз за месяц пропускаете грубые ошибки. Что с вами творится?
— Простите. Сейчас всё исправлю.
— Вы вымотаны? Может, вам отпуск взять?
Артём невесело усмехнулся про себя. Отпуск. Ну да, конечно.
Домой он вернулся в половине восьмого. Едва открыл дверь — на него обрушился детский визг, грохот музыки и запах пригоревшего масла. На кухне высилась гора немытой посуды, пол был усыпан крошками и заляпан пятнами от сока.
Дмитрий валялся на диване, уткнувшись в телефон, Марина курила на балконе. Дети скакали по комнате, перепрыгивая с кресла на диван.
— О, Артёмка, вернулся! — Дмитрий даже не привстал. — А мы тут котлеток нажарили, ты ж не против?
Артём посмотрел на кухню. Все сковородки в жиру, плита заляпана до самой стены.
— Нет, конечно.
— Слушай, а помоешь посудку? А то мы так укатались за день, на пляж мотались, сил ноль.
Артём молча снял ботинки, прошёл на кухню, включил воду и принялся оттирать тарелки. Руки двигались сами, механически. А в голове тикало: «Десять дней. Значит, ещё девять.»
Ночью он улёгся на надувной матрас в углу. Диван заняли Марина с Дмитрием, дети сопели на раскладушке. Артём лежал с открытыми глазами, слушал чужое дыхание и никак не мог уснуть.
*
На третий день, вернувшись с работы, он обнаружил, что в ванной кончилось решительно всё — гель, шампунь, даже туалетная бумага. Дмитрий развёл руками.
— Ну мы думали, ты докупишь. У нас же дети, им много надо.
Артём молча взял сумку и пошёл в магазин. По дороге набрал Глеба.
— Глеб, я схожу с ума.
— Что стряслось?
— Они живут у меня, как в отеле «всё включено». Едят, мусорят, а я убираю за ними, будто нанятая прислуга. И до зарплаты ещё четыре дня, а в кошельке пусто.
— Артём, гони ты их в шею. Серьёзно тебе говорю.
— Это же сестра.
— И что с того? Она хоть раз с ремонтом помогла? Денег дала? Хотя бы спросила, как ты живёшь?
Артём молчал. Глеб вздохнул.
— Слушай, у меня есть немного свободных. Три тысячи. Скину сейчас, идёт?
— Глеб, не надо...
— Замолчи и прими. Это не в долг, это по-дружески.
Деньги упали на карту через минуту. Артём стоял посреди продуктового зала, и по щекам вдруг покатились предательские, горячие слёзы.
Ещё больше, ещё интереснее на канале 💥 Премиум 💥
На пятый день его разбудил крик Дмитрия:
— Артём! Где мой крем?! Я его точно в ванной оставлял!
Артём вышел из комнаты взъерошенный, в старой домашней футболке.
— Я не трогал.
— Ну не сам же он испарился! Крем, между прочим, две тысячи стоит!
Из кухни выглянула Марина.
— Дим, не заводись. Может, дети куда засунули.
— Дети?! Да они вообще не знают, что это такое! — Дмитрий резко развернулся к Артёму. — Ты тут один живёшь, кому ещё брать?!
И вот тогда в голове у Артёма что-то щёлкнуло.
— Дмитрий, я не брал твой крем. И вообще — может, хватит обвинять меня в моей же квартире?
Повисла тяжёлая тишина. Дмитрий приоткрыл рот, Марина нахмурилась.
— То есть как это — в твоей квартире? — медленно протянул Дмитрий. — Мы, по-твоему, чужие тебе, что ли?
— Нет. Но квартира моя. Я плачу за неё кредит, я мою полы, я на последние деньги набиваю холодильник. А вы ведёте себя так, будто я вам чем-то обязан.
Марина шагнула ближе.
— Артём, ты что несёшь? Мы же родные!
— Родные, — эхом повторил он. — А где вы были, когда мне позарез нужны были деньги на ремонт? Когда меня развели телефонные мошенники и я остался без гроша?
— Ну мы тогда сами не могли, да и не знали ничего, ты же не рассказывал...
— Не могли. Зато приехать к морю отдохнуть — смогли. Съесть мою еду — смогли. Обвинить меня в воровстве в моём же доме — тоже смогли. А вот посуду помыть не смогли.
Марина схватила телефон.
— Всё, я звоню отцу! Пусть знает, что ты вытворяешь!
— Звони, — спокойно сказал Артём. — Но к вечеру чтобы вас здесь не было. Собирайте вещи. Прямо сейчас.
— Что?! — вскинулся Дмитрий. — Ты издеваешься?!
— Нет. Я устал. Устал быть удобным. Устал жить в собственной квартире, как на проходном дворе. А ты мужик даже копейки не дал на продукты, стоишь и ноешь про свой крем. Пиявка ты, а не мужик.
Он развернулся, ушёл в ванную и щёлкнул задвижкой. Руки тряслись, сердце колотилось где-то у горла, но внутри разливалось странное, невесомое облегчение. Словно с плеч сняли мешок с кирпичами, который он таскал годами.
За дверью поднялась суматоха. Марина кричала в трубку, Дмитрий что-то бубнил под нос. Захныкали дети. Артём сел на бортик ванны и закрыл лицо ладонями.
*
К вечеру они уехали. Молча покидали вещи в чемоданы, хлопнули дверью напоследок. Уже на пороге Дмитрий бросил через плечо:
— Ещё пожалеешь.
Артём не ответил.
Квартира погрузилась в тишину. Он стоял посреди комнаты и вслушивался в эту непривычную пустоту. Ни чужих голосов, ни детского визга, ни хлопанья дверьми. Только приглушённый гул стройки за окном да собственное ровное дыхание.
Он подошёл к дивану, снял смятое постельное, оставшееся после сестры. Сложил надувной матрас, выпустил из него воздух и затолкал в дальний угол шкафа. Прошёл в ванную, собрал чужие полотенца и выбросил их в мусорный мешок вместе с остатками чужого шампуня, которым сам ни разу не пользовался.
Телефон разрывался. Отец звонил пять раз подряд. Потом написал в семейный чат: «Артём, ты в своём уме?! Как ты мог выставить сестру с детьми?!»
Тётя Зинаида добавила: «Совсем совесть потерял. Мы тебе столько помогали, а ты вон как отплатил!»
Дядя Аркадий: «Один как перст, вот и озлобился. Оттого и жена от тебя ушла.»
Артём читал сообщения, но, странное дело, боли не было.
Он открыл настройки чата, пролистал вниз. Палец завис над строчкой «Покинуть группу». Секунда, другая. Потом нажал.
Экран мигнул: «Вы вышли из группы.»
Артём положил телефон экраном вниз и медленно выдохнул.
Ещё больше, ещё интереснее на канале 💥 Премиум 💥
Следующие несколько дней прошли будто в тумане. Он ходил на работу, возвращался домой, готовил только на себя. Одну порцию. Ел в тишине, глядя в окно. Телефон молчал — после его ухода из чата лично никто так и не позвонил.
На четвёртый день объявился Глеб.
— Ну что, выжил, боец?
— Выжил, — Артём усмехнулся. — Правда, теперь вся родня меня ненавидит.
— Вот и отлично. Значит, ты всё сделал правильно.
— Глеб, я тут подумал... надо бы замок поменять.
— О! Вот это по-мужски! У меня знакомая мастер этим занимается. Скину контакт.
Через два дня пришла молчаливая женщина лет сорока с ящиком инструментов. Ловко сняла старую личинку, врезала новую. Протянула Артёму три ключа.
— Вот два запасных, — сказала она. — Спрячьте куда-нибудь, чтоб не потерять. Или родне на хранение отдайте, мало ли.
Артём посмотрел на ключи в раскрытой ладони. Маленькие, блестящие, ещё пахнущие смазкой.
— Нет. Все при себе оставлю.
Мастер пожала плечами, собрала инструменты и ушла. Артём запер за ней дверь, повернул ключ в новом замке.
Один ключ он бросил в сумку, второй убрал в ящик стола, третий спрятал в шкатулку на полке. Все при нём, все под его собственным присмотром.
*
Тем же вечером пришло сообщение от Григория: «Артём, мы завтра заскочим за вещами. Открой, лады?»
Артём ответил коротко: «Замок поменял. Ваши сумки выставлю на лестничную площадку. Заберёте. Больше не звоните.»
Телефон тут же зазвонил. Артём сбросил вызов и внёс номер в чёрный список.
Через полчаса позвонил отец. Голос дрожал от гнева:
— Артём, что за фокусы?! Гриша говорит, ты замок сменил!
— Да, отец. Сменил.
— Сынок, я тебя не узнаю последнее время. Так же нельзя, мы все одна семья, пойми!
— Отец, я устал быть для всех бесплатной гостиницей.
— Гостиницей! Да как у тебя язык поворачивается! Мы тебе столько добра сделали!
— Какого добра? — Артём опустился на диван, прижал телефон к уху. — Назови хоть одно доброе дело.
— Как какого?! Мы... мы тебя вырастили!
— Это была твоя обязанность, отец. Не одолжение.
— Артём! — отец задохнулся от возмущения. — Совсем ты очерствел! Одиночество тебя вконец испортило!
— Может быть. Зато теперь мне спокойно.
Он положил трубку, не дослушав.
📖 💫— Выселишь квартирантов, там будет жить племянник, - заявила свекровь, и её поддержал муж Светланы, и тогда она решила устроить им сюрприз
В субботу Артём проснулся поздно. Впервые за целый месяц он выспался по-настоящему. Встал, сварил кофе в турке, надел старую растянутую футболку — ту самую, что осталась ещё от прежней жизни, мягкую, застиранную, пахнущую покоем.
Сел у окна с чашкой в руках. За стеклом моросил мелкий дождь, стройка замерла на выходные. Тишина была почти осязаемой, её хотелось потрогать.
Он взял телефон и написал Глебу: «Спасибо. За всё.»
Ответ прилетел мгновенно: «За что?»
«За то, что помог, когда все остальные только брали.»
«Дурак ты. Я же друг.»
Артём улыбнулся. Друг. Один настоящий друг оказался дороже целой оравы родственников, которые вспоминали о нём, только когда им что-то было нужно.
Днём он вышел в магазин. Купил яблоки — красные, тугие, в сеточке. И свечи — три штуки, ароматические, с запахом корицы. Раньше он никогда не позволял себе таких пустяков — казалось, это баловство, лишняя трата денег.
Теперь он шёл домой с пакетом и понимал: это не баловство. Это забота. О самом себе.
Вечером он зажёг свечу на подоконнике, разрезал яблоко на дольки, устроился в кресле. За окном густели сумерки, город один за другим зажигал огни. Где-то там, далеко в таких же огнях, жили отец, сестра, дядя Аркадий, Григорий. Кто-то из них наверняка сейчас перемывал ему кости, называл эгоистом и неблагодарным.
Пусть.
Артём откусил кусочек яблока. Сладкое, сочное, только его. На столе стояла одна чашка, одна тарелка. Его посуда, его дом, его жизнь.
Он посмотрел на свечу — огонёк горел ровно, отражаясь в тёмном стекле. Дождь тихо барабанил по подоконнику, убаюкивающе и мерно.
Артём прикрыл глаза и почувствовал себя дома. Не в квартире, не в четырёх стенах — в себе самом. Там, куда больше никто не мог войти без спроса, придраться, потребовать, взять без разрешения.
Дом — это ведь не то место, куда стекаются все подряд. Дом — это то место, где живёшь ты. И только ты решаешь, кого впустить за порог.
Его жизнь больше не будет раздаваться по кусочкам всем желающим.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Поддержите автора 🌹
Рекомендуем почитать нашу подборку:
📖 💫Это была непростая флешка, она скрывала измену её мужа. Узнав, кто, была любовницей, Алиса побледнела.
📖 💫— Потребуй, чтобы жена продала свою машина, а деньги отдала мне, - заявила свекровь сыну, но ответные действия потрясли мужа.