Он был человеком, который создал лицо старой Москвы — той самой, которую мы сегодня называем «дореволюционной», «купеческой», «неповторимой». Особняк Рябушинского, Ярославский вокзал, здание МХТ в Камергерском переулке — всё это спроектировал он, Фёдор Шехтель. У него не было диплома архитектора, он бросил учёбу и пошёл своим путём.
Он начинал как театральный художник и иллюстратор, оформлял книги для Чехова, рисовал афиши для ярмарок, а закончил жизнь в полной нищете, отлучённый от любимого дела революцией.
Его называли «гением модерна» и «певцом московского купечества». Но сам он был просто человеком, который умел видеть красоту там, где другие видели только стену.
«Миссия Шехтеля заключалась в том, чтобы принести в архитектуру дух свободы. Он реформировал зодчество и перекинул мост от историзма к современным стилям» — так оценивал его роль ректор МАРХИ Дмитрий Швидковский.
Саратовское детство: немецкая кровь и русская душа
Франц-Альберт Шехтель (имя при рождении) появился на свет 7 августа 1859 года в Петербурге, но настоящей его родиной стал Саратов.
Происходил он из семьи обрусевших немецких колонистов, переселившихся в Россию ещё при Екатерине II. Род Шехтелей был купеческим, известным и уважаемым в Поволжье. Дед архитектора владел магазинами и заводами, а дядя, Франц Осипович, был настоящим культуртрегером — основал в Саратове литературно-музыкальный клуб, построил летний театр, который положил начало истории Саратовского академического театра драмы.
Отец будущего зодчего, Осип Осипович, получил блестящее образование — окончил Петербургский технологический институт.
В 1866 году он взял в аренду Городской театр в Саратове и перевёз туда семью. Дела шли неплохо, но счастье длилось недолго.
В феврале 1867 года Осип Осипович простудился в театре и скоропостижно скончался.
А через два месяца умер и его брат Франц, оставив после себя запутанные торговые дела и огромные долги.
Семья осталась без средств к существованию. Матери, Дарье Карловне, пришлось отдать младших детей в чужие семьи, а старших — в учебные заведения на казённый счёт.
Самого Франца-Альберта определили в Тираспольскую католическую гимназию. Позже, в 1871 году, Дарья Карловна по протекции саратовского купца Жегина уехала в Москву и устроилась экономкой в дом Павла Михайловича Третьякова, будущего основателя знаменитой галереи.
Москва: встреча с искусством
В 1875 году 16-летний Франц-Альберт переехал к матери в Москву. Дом Третьякова стал для него настоящим университетом.
Здесь он познакомился с художниками, музыкантами, меценатами. Здесь же встретил архитектора Александра Каминского, женатого на сестре Третьякова, который стал его первым наставником.
В 1876 году Шехтель поступил на архитектурное отделение Московского училища живописи, ваяния и зодчества.
Учился блестяще, подружился с Левитаном и братом Антона Чехова — Николаем. Но прокормить себя и помочь матери было не на что, приходилось много работать.
На учёбу времени почти не оставалось, и в 1878 году его отчислили «за плохую посещаемость». Диплома архитектора он так и не получил.
Это не остановило молодого человека. Он устроился помощником к тем же архитекторам, у которых учился, — сначала к Каминскому, потом к Константину Терскому. Параллельно занимался тем, что умел лучше всего, — рисовал.
Графика и театр: школа вкуса
Конец 1870-х — 1880-е годы стали временем, когда Шехтель набирался опыта, работая в самых разных жанрах. Он оформлял журналы («Сверчок», «Будильник»), иллюстрировал книги, создавал театральные афиши.
Для Антона Чехова, с которым они дружили, сделал обложку первого сборника «Пёстрые рассказы».
Свои рисунки он подписывал инициалами Ф. Ш. или придуманным Чеховым псевдонимом «Финь-Шампань».
Особое место в его жизни заняла работа театрального художника.
Он сотрудничал с антрепренёром Михаилом Лентовским, оформлял спектакли в театре «Скоморох» и саду «Эрмитаж». Декорации, костюмы, феерии, массовые гулянья — Шехтель умел создавать праздник из ничего. Именно там, в театре, он научился чувствовать пространство, игру света и тени, драматургию архитектуры.
В 1883 году во время коронации Александра III Лентовский поставил на Ходынском поле грандиозное аллегорическое шествие «Весна-Красна». Оформление, придуманное Шехтелем, поразило всех. О нём заговорили.
Первые постройки: усадьбы и особняки
Параллельно с театральной работой Шехтель начинал строить. Но без диплома архитектора он не имел права вести строительство в Москве. Поэтому первые его объекты появлялись за городом — в имениях, усадьбах, провинции.
В 1883–1889 годах он работал над застройкой имений фон Дервизов в Рязанской губернии — Кирицы и Старожилово. Это были огромные усадебные комплексы, в которых молодой архитектор смешивал всё, что знал и любил: готику, барокко, древнерусское узорочье. Получалось эклектично, но уже тогда чувствовалась рука мастера.
В 1889–1891 годах последовали заказы от семьи Морозовых — богатейших купцов и промышленников. Именно Морозовы сделали Шехтеля тем, кем он стал.
Для них он строил дачи, особняки, усадьбы. Савва Морозов, Викула Морозов, Зинаида Морозова — все они хотели, чтобы строил именно Шехтель.
Зенит славы: особняк на Спиридоновке
Переломным стал 1893 год, когда Шехтель начал строить особняк Зинаиды Морозовой на Спиридоновке.
Это был его первый по-настоящему зрелый шедевр. Зодчий предложил неоготику — стиль, который идеально соответствовал представлениям заказчицы о романтике и аристократизме.
В 1894 году, когда проект был готов, Шехтель представил его в Техническо-строительный комитет как экзаменационную работу.
Комитет признал его достойным и выдал свидетельство на право производства строительных работ. Только в 35 лет он получил официальное право называться архитектором.
В 1902 году за свои достижения Шехтель был удостоен звания академика Императорской Академии художеств.
Без диплома, без формального образования, но с десятками построек, которые уже тогда называли шедеврами.
Московский модерн: главные творения
На рубеже веков Шехтель стал главным архитектором московского модерна. Его особняки, доходные дома, общественные здания определяли лицо города.
Особняк Рябушинского на Малой Никитской (1900–1903) — вершина его творчества. Это настоящая симфония в камне. Шехтель спроектировал всё: от планировки до дверных ручек, светильников и витражей.
Главная лестница, выполненная в виде волны, «стекает» в холл. На фризе дома — фантастические водные растения, капители колонн напоминают медуз. Всё здание — как подводное царство, ожившая сказка.
Здание Московского Художественного театра в Камергерском переулке (1902). Савва Морозов, снявший для МХТ старое здание, поручил его реконструкцию именно Шехтелю. Архитектор работал бесплатно — как дань искусству.
Он создал тот самый строгий, благородный интерьер с тёмным дубом, приглушённым светом, оливковым занавесом и знаменитой чайкой на ткани — эмблемой театра. Станиславский писал: «Я люблю этот серьёзный, немного мрачный и задумчивый зал.
Тусклое освещение навевает думы и располагает к мечтанию».
Ярославский вокзал (1902–1904) — работа в неорусском стиле. Шехтель обратился к образам русского деревянного зодчества, создав сказочный терем с шатрами, башнями, арками.
В оформлении использованы гербы городов, которые связывает железная дорога. Это здание встречает всех, кто приезжает в Москву с севера.
Другие важные работы: особняк Дерожинской в Кропоткинском переулке (1901–1904), типография «Утро России» (1907), собственный дом в Ермолаевском переулке (1910), доходный дом Строгановского училища на Мясницкой.
В 1906 году Шехтель был избран председателем Московского архитектурного общества и оставался на этом посту до 1922 года.
Признание в Европе
В 1901 году в Глазго проходила Всемирная выставка. Русский отдел Шехтель оформил так, что поразил Европу.
Его павильоны, стилизованные под древнерусское деревянное зодчество, выглядели одновременно архаично и современно. Шехтель подружился с ведущими европейскими архитекторами, включая знаменитого шотландца Чарльза Макинтоша, который специально приехал в Москву, чтобы увидеть работы русского коллеги.
Революция: крушение мира
1917 год перечеркнул всё. Шехтелю было 58 лет, он находился в расцвете сил. Но новая власть не нуждалась в особняках для купцов.
Заказы прекратились. В 1918 году его собственный дом национализировали, семья осталась без крыши над головой.
Шехтель пытался адаптироваться. Работал в советских учреждениях — был председателем Архитектурно-технического совета, преподавал во ВХУТЕМАСе. В 1923 году построил свой последний объект — павильон Туркестана на Всероссийской сельскохозяйственной выставке. Участвовал в проектировании Днепрогэса.
Но это была уже не та жизнь. Архитектор без заказов, художник без красок. Былые друзья либо эмигрировали, либо умерли.
Материальное положение становилось отчаянным. Пенсии едва хватало на лекарства.
Последние годы
Умер Фёдор Осипович Шехтель 7 июля 1926 года в Москве от рака желудка. Похоронили его на Ваганьковском кладбище.
На памятнике выбили скромную надпись: «Фёдор Осипович Шехтель. Архитектор». Никаких перечислений заслуг — те, кто знал, помнили и так.
Семья и потомки
В 1887 году Шехтель женился на Наталье Тимофеевне Жегиной, дочери того самого саратовского купца, который помог его матери.
У них родилось трое детей. Сын Лев стал художником, работал в театре. Сын Борис увлекался литературой. Дочь Екатерина вышла замуж за писателя и переводчика.
После революции дети, как и отец, пытались приспособиться к новой жизни, но многим из них пришлось нелегко.
Наследие
Фёдор Шехтель оставил после себя около 200 построек. Многие из них сохранились, но доступ к ним не всегда прост. В особняке Рябушинского сейчас музей-квартира Горького, вход с парадной лестницы, к сожалению, закрыт, и заложенная автором драматургия не читается.
В особняке Дерожинской — посольство Австралии. В собственном доме Шехтеля — посольство Уругвая. Ярославский вокзал доступен всем, но его интерьеры, к сожалению, утрачены.
Тем не менее, его здания остаются главными свидетелями той удивительной эпохи, когда Москва превращалась в один из красивейших городов Европы. Шехтель сумел создать свой стиль — узнаваемый, неповторимый, полный поэзии и свободы. Он был не просто архитектором, он был художником, который строил дома, как другие пишут картины.
И сегодня, проходя мимо этих особняков, мы невольно замираем, чувствуя ту самую «одухотворённость целого», которую так ценил мастер.
Фёдор Осипович Шехтель прожил жизнь, в которой триумф и трагедия шли рука об руку. Сын разорившегося немецкого купца, выросший в чужом доме на подачки, он стал главным архитектором Москвы. Создатель шедевров, за которые его называли гением, он умер в нищете. Но главное — он оставил после себя город. Тот самый, в котором мы сегодня живём.
И каждый раз, проходя мимо особняка на Спиридоновке или входя под своды Ярославского вокзала, мы встречаемся с ним — с человеком, который умел превращать камень в музыку.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал.
Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.