Официант в среднем моет руки примерно двенадцать раз в день – после каждого перекура, перерыва или похода в туалет, но даже самая тщательно выверенная система иногда дает сбой из-за человеческого фактора. В мире больше пятнадцати миллионов ресторанов, так что я уверенно могу сказать, что каждую минуту кто-то подносит ко рту сраный, в прямом смысле слова, бургер и даже не подозревает об этом. Именно поэтому я люблю «Рокабилити».
В рок-баре не продают наркотики, рок-бар продает наркотики
На дверях нашего бара уже сгнила табличка-предупреждение, которая гласит, что на кухне нет воды. Да мы готовим жрачку на хлористой рыжей жиже, которую таскаем из толчка для гостей, но люди ходят сюда вовсе не для того, чтобы набить свои свиные потроха дорогим комбикормом. Лучшие блюда повара «Рокабилити» готовят на минералке, а продукты для этих шедевров везут в своих задницах трудолюбивые африканские мигранты. Конечно же я говорю про героин. Бл"дь, а про что же еще. Старый как сама планета, опасный как минет привокзальной шлюхи и теплый как молоко матери - героин.
И пусть в наших бургерах можно найти пепел от сигарет, использованные гондоны, коричневые автографы шеф-повара Карима на салфетках или осколки его же пивных бутылок, но в туалетную кабинку Щека поставит вам чистейший продукт, потому что по части наркотиков – «Рокабилити» "баный пятизвездочный Мишлен. Лучший на всех континентах. Пяти или шести, сколько их там сегодня.
- Желаете два кубика, сэр?
- Жгут, турникет, стяжка, мсье?
- Помочь вам поставиться, господин?
- Предложить вам холодного полотенца для лица, сударь?
Девиз заведения – гавань спокойствия. Мир полон людей, которых каждый день смазывают вазелином и засовывают в самую толстую жопу по кончики белоснежных носков, и мы живем и служим для того, чтобы эти люди могли хоть немного продышаться. «Рокабилити» - убежище самых конченных у"бков.
И главный у"бок на этой микро-планете из тех, кого в спину не догнала пуля, это, конечно же, Шеф – коротышка-каракатица с усиками как у Гитлера и хитрым прищуром. Кажется, что эти полтора метра гнилых костей можно соплей пополам перебить, но это обманчивое впечатление. Шеф был приговорен к пожизненному сроку в двенадцати странах и там, где-то на краю Анголы, пожирая на обочине мясо сбитой собаки под проливным дождем, он поймал сигнал с небес. И бог явил ему педрилу Неймана, хипаря в леопардовых стрингах, теперешнего владельца стрип-клуба «Баунти» с пятью граммами чистого. Потом были шесть границ, шесть паспортов, шесть пуль в голове у местного парламентария, чемодан денег и купчая на придорожный сарай в самой забытой дыре в качестве награды. Возможно, это п"здеж, но не полностью, потому что у Шефа есть железное доказательство – его бар и его авторитет второсортного решалы. Шеф – наше ядерное оружие, наш тоталитарный вождь. Он нечасто появляется в баре, но, когда он здесь, даже мухи садятся срать на пиццу в строгом соответствии с расписанием.
Второй у"бок после него – я. Жирный Бо, завод по скоплению сала, главный номинант на место сестрички Сюзи в шоу «Я вешу 300 килограмм». Впрочем, самая жирная задница заставляющая планету вращаться, далеко не единственное мое достижение, я главный бухгалтер нашего предприятия, правая рука Шефа, которой он дрочит налоговому комитету, полиции, спецслужбам, властям, журналистам и много кому еще. Третье мое достижение после мозолей на потных ладошках – офис. Я держу постоянную кабинку в служебном туалете, широкую как кабинет пресс-атташе английской королевы с массажным креслом вместо сральника, и вторую такую же под документы вообще без сральника. Я не выхожу в помещение бара, меня не трогает все то дерьмо, которое там происходит. Если кто-то выстрелит или что-то взорвет, я даже не подниму головы. Просто буду дальше выводить цифры и спихивать свои бумажки в соседнюю кабинку через дырку для дрочил.
Остальных шестерых знать необязательно. Новички в нашей команде дохнут чаще, чем я успеваю вносить их в бухгалтерскую ведомость, но ради приличия я все-таки их представлю – официанты Ваза и Бомж, диллер Щека, шеф-повар Карим, два бармена – Джим и Бим. Теперь, когда вы более-менее знакомы с командой нашего заведения, то я наконец-то могу сказать вам – Добро пожаловать в «Рокабилити», у"бки. Помочь вам поставиться, господа?
Не стоит вмазываться в драку, где есть мужики с усиками
- Чикаг Вайт Сокс, - сказал Бомж, когда за его спиной захлопнулась дверь туалета. Я сидел на своем троне и пытался поджечь сигарету спичками, которые нашел на полу. Они отсырели и головки смазывались о терок.
- Есть зажигалка?
- Чикаго, "бать его в рот, Вайт Сокс. Я поставил пятьдесят тысяч на "бучий бейсбол.
Бомж бросил мне зажигалку, ногой открыл дверь соседней кабинки, вошел внутрь и начал откручивать бачок унитаза. Что могло лежать в бачке неработающего туалета бара для престарелых рокеров, залетных бандитов и дерзкой молодой поросли, зачатой на станках завода по производству галош? Мог быть кастет, мог быть нож, мог быть даже мачете. Не актер, но оружие. Это было в других, следующих по счету, а конкретно в этом лежало двенадцать пачек презервативов, упаковка одноразовых шприцов, двадцать ампул лошадиного транквилизатора, героин в конверте с надписью «Я люблю бабушку», пять пакетов модных эйфоретиков, столько же с таблетками, двадцать три конопляные башки, бутылка воды и «ссыпуха» - мешочек, в который с туалетной стойки каждый вечер карточкой счерчивался весь оставшийся от посетителей порошок.
Откуда я знаю сколько там всего? Оттуда, что я дотошный. Бо – жирный человек дождя из мира подпольной бухгалтерии, который вместо карт считает сцеженные обратно в кегу капли пива из гостевых бокалов. Сигарета поддалась, дымок приятно прогрел легкие, за стенкой началась возня. Бомж бежал от проблем со скоростью гепарда, просвистел ремень, на пол упали брюки. Железная пряжка щелкнула по стенке.
- Бо?
- А?
- Дай зажигалку.
Мексиканская дуэль получается, когда трое держат друг друга на мушке и никто из них не в силах пошевелиться первым. У нас получилась ее х"евая копия. Третьего не было, и кто-то из нас двоих должен был уступить и встать с места. Бомж, я словно телепат видел его через стенку, сидел на горшке со спущенными штанами и приподнятой рукой, вокруг которой был замотан ремень. В пальцах зажата ложка, в зубах шприц. По лицу, вдоль вытатуированной под глазом бритвы стекали мелкие капли пота. Через стенку от него – я, потная масса, закованная в розовую футболку «Пусси ворлд» и черные безразмерные треники. В одной руке сигарета, другая в дырке для дрочил замерла над нужной папкой. Казалось бы, в чем сложность – перекинуть зажигалку по низу, но мой офис был отделен сплошной стеной от остальных кабинок. Ах да, еще одна маленькая деталь - я сидел на жопе с самого утра, а в обед уже не чувствовал ничего ниже пояса. Бомж заступил на смену в семь вечера. То есть как минимум шесть часов сплошной неподвижности. Меня пробило холодным потом – однажды в гостевом туалете сдох мужик, который долго сидел на горшке. У него застоялась кровь и некротическая грязь, когда он встал чтобы вытереть жопу, хлынула прямо в сердце.
- Бо.
- Я не могу. У меня бл"дь некроз.
- Только не опять.
Я нажал на заедающую кнопку подлокотника, под позвоночником закрутились «яйца дьявола» - твердые, массивные шары массажного кресла.
- Бо, пожалуйста. Я просрал пятьдесят кусков, мне это нужно.
Бомж говорил четким, ровным голосом. Среди нас всех, кроме Щеки, он был единственным кто умел «вариться» по-старому на кусочке сахара и соленом от слез письме от возлюбленной. Все его варки были идеальными – вода доходила ровно до края ложки, но не покидала пределов даже при кипении. Шеф-повар Карим говорил, что однажды он видел в ложке Бомжа пузырящееся лицо Тома Хэнка, который словно манил его на пробежку.
- Нет.
Я был таким же твердым как зал"па из дамасской стали. Что с того, что в его ложку была идеально налита вода? Я, бл"дь, умираю. У мен наверняка некроз, тромбы или еще какое-то дерьмо. Может я уже мертв до пояса. Если я встану гнилая кровь рванется к моему телячьему сердцу и все двести пятьдесят килограммов рухнут на пол как огромный мешок с говном. Почему с говном? Потому что я точно обосрусь. Да я обосрусь даже если не рухну, прямо сейчас сидя на троне.
- Бо.
- Да еб твою мать, нет. Подумаешь пятьдесят кусков, я мертв до пояса. И еще это "бучее кресло не работает, я не чувствую яиц дьявола. Я вообще их не чувствую. Может у меня спина уже нах"й отслоилась или жопа отошла.
Зал"па из дамасской стали лопнула пополам, я почувствовал, что сейчас расплачусь. Конечно, мне хотелось бы встать, даже подпрыгнуть и сказать «как дела, дружище? Вот зажигалка, дружище». Но я упаду и обосрусь. Еще и, возможно, лопну пополам. Тяжелый крейсер «Героиновый Бомж» медленно вышел из кабинки и развернулся ко мне, держа на уровне глаз ложку – ну чисто фокусник из детских шоу. Штаны собрали всю туалетную пыль на полу, трусов Бомж не носил, и его зал"па качалась маятником Фуко.
- Дай.
Я подался вперед. Он тоже. Как персонажи Микеланджело с фрески «Сотворение Адама», мы тянулись друг к другу изо всех сил на пределе возможностей. Входная дверь открылась, в туалет вошел Ваза. Он не оценил наши усилий, ничего не сказал, просто прошел мимо к самому дальнему углу. Раздался звук разбивающейся о кафель струи мочи. Писуары были переполнены.
- Бо, что у тебя на этот раз? Отслоение мышечной ткани? Омертвление сухожилий? Аномальное сжатие анального кольца?
- Некроз ног.
- Сочувствую, мужик.
Ваза застегнул ширинку, подошел к нам, выхватил у меня зажигалку и вложил ее в раскрытую ладонь Бомжа. Крейсер задним ходом вернулся обратно в кабинку-гавань.
- Бо, ты не думал о пилоне? Типа танцы и все такое? Моя бывшая ходила на это дерьмо, она очень быстро похудела – пилон и кокаин за неделю сделают из тебя топ-модель.
В прошлый раз Ваза предлагал мне паркур с кетамином. Сейчас он быстро растирал мои ноги ладонями и от икр вверх до бедер и обратно. Я почувствовал, как кончики пальцев пронзили мелкие иголки.
- Давай, Бо, дружище. Давай пройдемся.
- Я пока посижу.
- Тогда давай я выкручу полную мощность на твоем аппарате, и мы пройдемся через десять минут?
- Ладно. Ладно.
Ваза пощелкал кнопками пульта и яйца дьявола начали крутиться с утроенной силой. Он неплохой парень. Когда он, присвистывая вышел из туалета, в соседней кабинке звонко стукнула об пол ложка, а потом глухо, но также отчетливо упало и ударилось тело. Бомж передознулся.
Серьезное дерьмо, в которое можно наступить – обычно остается после коровы
В тот момент, когда Бомж стукнулся головой об кафель и пополз уже мертвый вдоль ручейка мочи я понял, что грядут ох"енные неприятности. Обычно такое понимаешь сразу – где-то в самом конце позвоночника возникает ощущение что ты сейчас знатно просрешься. Облегчишься в поле под проливным дождем, прямо в штаны, слушая как гром лупит в небесах «Полет Валькирий» Вагнера. Вот сейчас я чувствовал что-то похожее.
С самой смертью Бомжа проблем нет. Уже вечером он будет лежать на девятой от входа лавочке в городском парке, а завтра займет место на «аллее у"бков» под табличкой с номером, рядом с другими достойными людьми – Бучером, Французом, Молоком матери, малышом Хьюи и много кем еще. Таков порядок увольнения из «Рокабилити».
Проблема была не с Бомжом, а с его долгом. Если Бомж поставил пятьдесят тысяч и сдох, то это значит, что долг остался непогашенным. А кто мог ссудить пять толстых пачек наркоману с татуировкой в виде х"я на среднем пальце? Точно не банковская группа «Женераль Сосьете». Вариантов было два и оба несли в себе конец света во всей его красочной полноте. Если ему выдали ссуду итальяшки из Коминтерна, то уже к концу недели пятьдесят тысяч станут сотней. А если долг выдал Красный – единственный в наших краях подпольный букмекер, то уже завтра он будет выбирать вино к рагу из наших хорошо прожаренных задниц.
Через пару часов Шеф объявил, что Бомж все-таки занимал у Красного, но не пятьдесят, а три раза по сто и чисто формальный полтинник. Общий долг с процентами – два миллиона триста тысяч. Не те деньги, которые можно найти за день, не та сумма, которая капнет за неделю. Месяц – ну может быть. Но я знаю цифры, и они упрямо настаивают, что нам п"здец.
Деньги не проблема, проблема - репутация. Если «Рокабилити» заплатит Красному долг Бомжа, то нас просто сожрут с говном. Все хотят торговать наркотиками - пакистанцы, копы, пловчихи из клуба "Горизонт", голубые продавцы "Эйч эн Дэм", мамаши за сорок, инвалиды из общества "Слепых марафонцев". Ряд желающих может выстроиться в длинную цепочку вокруг страны, взяться за руки и спеть рождественскую песню – вот настолько их много. И когда Бомжа заворачивали в прозрачную пленку, я пинал его не из-за того, что он пустил под откос свою сраную жизнь. Я лупил его по бокам и сбивал подошвой кровавые пузыри с губ за то, что он пустил под откос мою сраную жизнь.
К полуночи у «Рокабилити» припарковался кортеж Красного. Из машины вышел высокий, аккуратный мужчина в костюме, гладко выбритый, суровый как армейский нож. Все мы сидели у барной стойки, когда он в сопровождении охраны отодвинул штору и медленно спустился в пустой зал бара.
- Ему бы берет, ну знаешь, набок, и будет чисто военный преступник, - прошептал мне на ухо Щека. Он бы серьезно удивился, если бы узнал, что Красный – бывший полковник армии одной из несуществующих сегодня стран. Я вжался в кожаный диванчик и пожалел, что Ваза вытащил меня на эту сходку, когда военный преступник, по которому горячо тоскует трибунал, приблизился к нам вплотную.
- Бо, это ты? "бать, сколько ты уже весишь, мальчик? Ты серьезно себя запустил, не думал о йоге? Святослав поделится с тобой контактами одного мастера, он может очень быстро вернуть тебя из армии дрочил в дружный строй молодых жеребцов.
- Ты знаешь этого гондона? – немой вопрос от коллектива телепатически был вложен в рот Щеки. Все кроме Шефа были ошарашены. Я не ответил, только молча проводил взглядом своего «горячо любимого» отчима.
- Нальешь? – Красный присел на барный стул, Шеф плеснул ему немного виски в стакан, потом налил себе из той же бутылки, оба выпили по глотку, - короче твой сотрудник должен деньги и, насколько мне известно отдавать их он не собирается. Ты скорее всего тоже намерен упереться рогом.
Шеф кивнул.
- И я тебя понимаю. Поэтому предлагаю такой вариант. Пари. Завтра будет игра. Белые носки Чикаго, бейсбол. Ставка Бомжа, которую он прозванивал перед смертью должна была встать на позицию. Займи место. Три сотни поверх долга принесут два миллиона мне и пять сотен тебе. Но я сразу предупреждаю - команда не фаворит в этом сезоне. Это будет шестая встреча с Кливлендом и как ты мог догадаться прошлые пять закончились разгромом.
- Я не разбираюсь в бейсболе.
- Да, бл"дь, никто не разбирается. Они просто бьют по мячу клюшками, ну знаешь и потом дерутся надувными шлюхами верхом на лошадях, это ведь то самое дерьмо? Кто-нибудь здесь знает правила бейсбола? Поднимите руки. Что вообще никто? А, насрать. Короче, это мое единственное предложение.
- Если не выгорит?
- Если не выгорит, «Рокабилити» вернет мне все поставленное – один раз по три, два по сто и сверху еще пятьдесят.
- Подумать?
- Предложение действует два часа. Я жду звонка. – Красный залпом осушил стакан и аккуратно опустил его на барную стойку, - хороший виски. Угостишь бутылочкой?
Шеф поставил бутылку на стойку, один из людей Красного поднял ее и положил в карман пальто. Они пожали руки и тогда-то я окончательно понял, что нас продавили. Огромный кулак Красного сомкнулся в стальной капкан и между пальцами у него теперь торчали наши яйца – как раз по одной мошонке с каждой стороны. Весь оставшийся вечер я жег бумаги в соседней от моего офиса кабинке и дрочил в перерывах между актами «фаер-шоу», наслаждаясь яйцами дьявола на максимальной мощности.
***
***
Фокус не получится, если нет динамита
Конечно же, Чикаго Вайт Сокс проиграли, бл"дь ну кто бы сомневался. Кливленд оставил их позади уже в первом иннинге, а к девятому, когда у последнего наездника выпала из рук надувная шлюха, никого из наших ребят уже не было в городе. Да, я мог бы сейчас сесть поуютнее в своем кресле и написать, что мы достали из подвала ящик стволов и пошли линчевать Красного, мог написать, что пули свистели над головами, но реальность диктовала свои условия - у нас был всего один ствол, ржавый Глок, который кто-то из барменов выловил в реке пару лет назад. Его вместе с некоторым количеством наркотиков мы упаковали в пластиковый короб и зарыли на могиле бомжа. И еще один удар от реальности прямо по второму яйцу – наркоманы никогда не несут угрозы если у них нет стволов. Старый добрый героин делает кости гипсовыми и заполняет ржавчиной суставы в ногах. Стоит посмотреть на Щеку – да он пытается строить из себя крутого парня, но до кухни он добирается с тремя перерывами. Его ногам п"здец, трофические язвы, тонкие нитки мышц и распухшие, гнилые ступни – отличный стартовый капитал для начинающего кикбосера. Если нас поставить в ряд, то одним ударом кулака любой из охранников Красного может разом отправить на кладбище весь коллектив «Рокабилити». Наркоманов иногда сравнивают с крысами, но мы скорее опоссумы. В критической ситуации мы не сражаемся, а скорее лежим обосранные в канаве и стараемся дышать как можно тише.
Там же на могиле Бомжа мы выпили как следует, там же получили последнее жалование и там же провели «жеребьевку побега» и вытащили из шляпы записки с городами. И последнее было по-настоящему смешным, потому что у большинства из нас не было даже водительских удостоверений. У Щеки вместо паспорта вообще была татуировка паспорта, причем чужого. До этого в шляпу каждый из нас бросил город в котором хотел бы побывать. По радио передавали стартовый иннинг Белых носков – они обосрались на первой же подаче. Питчер подал мяч аккурат на биту и дал хиттеру выбить хоумран. Все ждали, что питчер поднимет к небу руку и крикнет, что этот проигрыш посвящен Бомжу, но диктор ничего подобного не произнес. Игра продолжилась.
- Справедливая жеребьевка. В шляпе по городу на каждого – хорошие места чтобы потеряться на пять лет и пять месяцев. Потом если останемся в живых, мы снова встретимся на могиле Бомжа. К тому моменту, думаю, история поутихнет, - сказал Шеф.
Выпили виски из трехлитровой пластиковой бутылки. Я, кажется, написал Монако. Не то чтобы я был заядлым путешественником, но, когда пидрила Нейман однажды подарил мне на день рождения приватный танец от Конфетки, ее грудь закрывала футболочка с двумя пальмами и витиеватой надписью Монако. Так что - Монако.
Я был третий в списке, но руки лезли в шляпу со всех сторон, и я вообще едва успел выхватить предпоследнюю бумажку. Париж, Берлин, Амстердам вылетели первыми. Шефу достался Дублин. Оставалось мое Монако - пляж с двумя розовыми торчащими солнцами и что-то еще. Что-то. Что такое Чита? Это город? Это, бл"дь, кличка? Это Испания?
Я прочитал трижды. Потом еще раз. Чита, Чита, Чита, Чи Та. Естественно, первым моим вопросом было вполне резонное – где это бл"дь вообще находится?
Щека достал карманный атлас железных дорог Советского союза и показал страничку с дыркой от дротика. Крошечное отверстие пронзало дырку в букве А. Все смеялись как в последний раз, но мне почему-то было вообще не смешно.
- Прости мужик, я три раза написал Париж, а потом нашел вот это и подумал, что было бы круто, ну знаешь типа самая длинная железная дорога и вообще. Кинул дротик и попал чисто в Читу, понимаешь.
- Шеф, - я сел на землю, задницей прямо прямо на могилу, - шеф.
- Них"я, Бо, — вот что он мне ответил, - лотерея была честной.
Все разошлись, а я остался сидеть прямо над замотанным в целлофан и спрятанным под землей Бомжом. Просто слушал игру и пил виски. Достаточно быстро меня нашли люди из Коминтерна. Потом была возня с бумагами на границе и настолько долгая поездка в фургоне с курами, что моя жопа сократилась в экваторе на пару размеров. А через пару месяцев на связь вышел Ваза, который к тому времени неплохо устроился в Вене. Он то и рассказал, что в шляпе не было других городов кроме самых далеких окраин России. Это была просто шутка надо мной, и никто не ожидал, что я серьезно к этому отнесусь. Но я купился как последний лох, а Ваза, он остался отличным парнем. Купил себе Додж и сделал карьеру в порно.
И все-таки была Чита, была гостиница «Декабрист», водка, и вереница событий длиной в несколько лет, приземливших меня в цеха Читинского керамического завода – гладко выбритого и похудевшего отца двух девочек, который сидит за общим столом, жует холодные голубцы из пластикового контейнера и сверлит взглядом даты в производственном календаре. Пять сотен дней. Пять сотен дней и я приеду на могилу Бомжа чтобы откопать пакет с Глоком и наркотиками. В свой первый отпуск я приеду чтобы встретиться с отчимом, который не слишком любит меня, но души не чает в своих внучках. Приеду, чтобы сказать вам лично - вам п"зда, шутнички. Жирный Бо положит вас всех под таблички с номерами.
Автор: Семь Семнадцать
Источник: https://litclubbs.ru/writers/9291-tualet-tolko-dlja-sotrudnikov-zavedenija.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: