Неделю трясогузка Чирика одолевала своего мужа требованием начать строительство гнезда, тот пытался отмалчиваться, поскольку не мог определиться с главным – местом будущей стройки.
Как только мы скашивали траву на нашем газоне, чета пернатых симпатяг тут же появлялась и начинала, тряся хвостиками и весело перебирая лапками, отлавливать мух и комаров.
Неделю Чирика «накатывала» на мужа, твердя ему скороговоркой:
- Ты, вообще, думаешь что-то делать??? Я долго буду с животом скитаться по кустам???
Чик, поворачиваясь к жене хвостом, выводил на мордочке особо важную мину и нёсся опрометью за какой-то мифической мухой, как будто и не слышал вопросов своей половинки.
Наконец, настал момент, когда Чирика, устав от молчания мужа, заявила:
- Я полетела к подружке, на пять минут, - и, не дожидаясь ответа перемахнула через забор, скрывшись за густой зеленью сливы.
- Фух, - выдохнул Чик, он то знал, что «пять минут» наверняка превратятся в пять часов, а то и в ночёвку, будут трещать часами напролёт и жаловаться друг дружке на мужиков, чего ещё двум беременным бабам делать? Но Чик выдохнул облегчённо совсем по другому поводу. Всё дело в том, что он уже определился с местом для будущего гнезда, да только не хотел говорить об этом Чирике, подозревая, что она этого не одобрит.
Все местные трясогузки уже построили гнёзда в огромной ёлке, выросшей на соседнем садовом участке. Ёлка превратилась в полноценный многоквартирный дом, шумный, бестолковый, Чику эта идея не нравилась абсолютно! Зафик запираться в этой вонючей ёлке, вечно терпеть неудобства от соседей, слушать бабью трескотню, писк птенцов, мокнуть под дождями, мёрзнуть в прохладную погоду, когда кругом так много других вариантов?
- Да что я, не мужик, в самом то деле?! Сказал – стану строить гнездо там, где захочу, значит будет так и точка!
С этим мужественным решением Чик схватил первую попавшуюся травинку и полетел к нашей беседке.
Мы же с супругой, став невольными свидетелями разговоров четы трясогузок и потом того, что Чик начал стройку, весьма были удивлены: с одной стороны, трясогузки не пугливы и близко подпускают к себе человека, с другой - за тридцать пять лет нашей жизни на даче мы не стали свидетелями того, чтобы эти птички свили гнездо вблизи человеческого жилья, и особенно – непосредственно в нём, где люди бывают постоянно и часто и где гнездо будет располагаться на расстоянии вытянутой руки.
Чик же рассудил иначе, в том же понятном мне, мужском рациональном ключе: мы тут на газоне с Чирикой «пасёмся» постоянно, двуногие нам не мешают, не охотятся на нас, не гоняют, более того, постоянно подкашивают травку, так что бегать по ней на тонких лапках очень удобно. Кроме того, это идеальная кормовая база, мух тут – клюй да не переклюёшь, и всё это в двух метрах от гнезда, не надо тратить силы на долгие перелёты. Гнездо будет надёжно спрятано от дождя под крышей беседки, там тенёк, тишина и красота, ни кошка, ни коршун, ни какой другой зверь не доберётся, идеал, одним словом!
Чик исступлённо взялся за дело, он молнией падал на траву, выискивал веточки, ниточки и травинки, с которыми так же проворно нырял под крышу беседки и там вплетал их в быстрорастущую капитальную конструкцию:
- Пусть хоть десяток птенчиков мне Чирика народит, все разместятся с комфортом!
Чик всё больше проникался своим решением и его правильностью, самоутверждался, креп, был уверен, что когда Чирика вернётся от своей подружки, она всецело одобрит его идею и, безусловно, растает, обнимет серым крылышком, поцелует нежно в клювик и похвалит, а может быть, и ещё как-нибудь отблагодарит…
Чирика заявилась на следующий день, к вечеру. «Пять минут», как обычно, затянулись: трещали с подружкой о том-о сём, даже не заметили, как стемнело. С утра тоже – болтовня, женские секретики, так что как то так.
Чик был рад, что супруга задержалась, ибо он к моменту прилёта Чирики уже был во всеоружии, даже успел натаскать в новое гнездо свежих червяков - для романтического ужина. Что говорить, Чика изнутри просто распирала птичья гордость, какое же он гнездо заделал – всем трясогузкам на зависть! Четверть метра в диаметре, глубины неимоверной, птенец за таким пандусом будет в полной безопасности, не вывалится ненароком! В стены Чик вплёл не только траву и ветки, но обнаружил на соседском участке джут, шерсть и даже вкорячил в крепкую стену неизвестно откуда взявшийся кусок рыболовной лески. Гнездо это, как трёшка на Рублёвке коренным образом отличалось от тех жалких клетушек, которые наспех ваяли соплеменники в густой зелени ёлки, произрастающей на соседском участке. Чирика то и дело намекала Чику на то, что и им надо присоседиться к уже обжившим ель, воробьям и трясогузкам, но Чик только мотал головой:
- На кой хрен нам лезть в этот птицевейник??? Там уже хорьку негде упасть, ЦИАН с Самолётом просто отдыхают, идиотизм какой-то!
Теперь Чик был рад прилёту жены, так как настал великий день в его жизни: он мог, наконец, показать, что он настоящий альфа-птицец, и что именно он теперь в доме хозяин.
По чистой случайности нам с супругой выпала удача застать сцену встречи трясогузок, состоявшуюся аккурат под свежевыстроенным супергнездом.
Чик, выпятив грудь, коротко и чётко пропищал жене:
- Гнездо готово, смотри, Чирика! – и, типа, показал клювом наверх, под кровлю беседки, где виднелся бочок супержилища.
То, что произошло дальше, трудно описать словами. Чирика вдруг преобразилась. Она расставила лапки врастопырку, «шерсть» на её головке поднялась дыбом, глаза одномоментно увеличились вдвое, налились рубином и вылезли из орбит. Чик, увидев происходящее, в миг сделался меньше, сжался в комочек.
Чирика же раззявила клюв и мерзкой пулемётной скороговоркой зарядила словесную очередь:
- Да ты чо, охренел что ли? Ты где гнездо построил? Ты вообще, о чём думал, когда строил это гнездо здесь? Ты видишь, что это человеческая беседка и что эти двуногие будут тут постоянно шнырить, пугая меня и малышей? Ты понимаешь, что под этой долбаной ондулиновой крышей будет жарко и нас может хватить солнечный удар? А ты понимаешь, что битум при нагреве выделяет вредные вещества и мы с детьми этим должны дышать? Какого хрена ты не построил гнездо на ёлке, как все?, - и, чтобы окончательно раздавить Чика, она продолжила, - я так и думала: стоит мне отлететь на пять минут, как он начинает фантазировать, делает какую-то чушь и потом ждёт, что его похвалят!
Чик, хоть и не был готов к столь страшной разборке, всё же решил робко возражать, дескать, всё он продумал, вон и кормовая база в целых шесть соток прямо под гнездом, и от дождя дети не будут страдать, но – куда там! Чирика до того рассвирепела, до того её разозлила самостоятельность мужа, что она, не тратя больше слов, взлетела под крышу беседки к гнезду и остервенело взялась потрошить гнездо!
- Вот тебе – кормовая база, вот тебе – защита, вот тебе крыша над головой, - ветки, травинки и даже рыболовная леска так и полетели клочьями из гнезда. Чирика орала, как резаная и мотала клювом так, что только искр не хватало и успокоилась лишь тогда, когда гнездо было размётано в стороны и окончательно потеряло форму.
Задохнувшись от переполнявшей её стервозности она на мгновение перевела дух, чтобы оттуда, сверху, бросить притихшему, и сидящему в оцепенении на траве, Чику:
- А теперь марш отсюда на ёлку, и чтоб завтра же гнездо было готово, как у всех и только попробуй что-то вякнуть, я тебе такое устрою!
И с этими словами Чирика вновь исчезла, улетев всё к той же подруге рассказать, каков её упрямый муженёк. А Чик, посидев с пару минут, вздохнул и тоже полетел… на ёлку, чтобы строить там гнездо, «как все».