Кусачка с ненавистью смотрела на учительницу. Ей казалось, что Вера Александровна специально обостряет давно зашедшие в тупик отношения. Вчера учительница, оставив ее после уроков, пыталась объяснить, что юбка, именно такая, для девятиклассницы коротка. Сегодня на перемене Олеся, не заметив, что Вера Александровна в классе и что-то достает из шкафа, села на колени к Луянову. Гришка замер, подняв вверх руки, боясь притронуться к девочке, и напряженно ждал, когда она от него отстанет. Олеся медленно встала и одернула юбку прямо перед его лицом, Луянов покраснел и отвернулся. А Кусачка, почувствовав на себе чей-то взгляд, обернулась и увидела учительницу. Вера Александровна вспыхнула.
Спицына прошла к своей парте, села, демонстративно закинув ногу на ногу так, что показалась полная голяшка. Прозвенел звонок, ученики встали, только одна Олеся осталась сидеть.
– Здравствуйте, ребята, – сказала учительница. – Садитесь, пожалуйста. Начнем сегодняшний урок с проверки домашнего задания.
Она присела за свой стол, открыв журнал, сделала в нем запись и подняла голову. Ученики зашелестели страницами тетрадей. Вера Александровна привычно обвела класс внимательным взглядом и остановила его на Олесе:
– Олеся Спицына начнет. Следующие два предложения разберет Кирилл Черепанов. Затем два – Влад Комелин. За ним – Валя Антонова. Ребята, если с чем-то будете не согласны, поднимайте руки и аргументируйте свое замечание.
Олеся, сбросив ногу, начала рыться в портфеле. Наконец тетрадь появилась на парте. Открыв ее, она наморщила лоб и стала тянуть время в надежде, что учительнице надоест ждать, и она назовет другого ученика. Но Вера Александровна пристально смотрела на нее. Домашнего задания в тетрадке девочки не было. Кусачка через раз выполняла упражнения, потому тетради часто на проверку не сдавала. Вера Александровна настоящих двоек в журнал сразу не ставила – давала возможность ученикам исправиться. В графе напротив фамилии Спицыной в журнале выстроились пять плохих результатов, слегка обозначенных простым карандашом. Оценки были заслуженными, но почему-то именно этот факт особенно раздражал девочку. Она подняла голову и с еще большей ненавистью посмотрела на учительницу.
– Не готова? – спросила Вера Александровна. – Олеся, у тебя шестая двойка карандашом, но ты в любое время можешь исправить ситуацию.
– Да ставьте! Хоть десять! Хоть сто! Ведь вы нарочно это делаете.
– Жду, чтоб ты начала учиться.
– Нужна мне ваша благодетельность! Вы что же думали, что я вечно буду помнить кексы?
– Причем здесь какие-то кексы? – удивилась учительница.
Кусачка пожалела о том, что сказала. Вера Александровна, похоже, действительно про кексы забыла. По школьным слухам, у нее частенько ночевали ученики, попавшие в неприятные ситуации, и ее выпечки, они, наверное, тоже пробовали.
Схватив портфель и хлопнув дверью, Спицына выбежала в коридор. Слезы ненависти душили ее. Куда ей податься? Мать выпивает. Сестра сама еле концы с концами сводит. Отец даже на порог не пускает после того, как однажды Олеся, ворвавшись в квартиру, накричала на его жену и разбудила крошечного Кольку.
Когда-то она считала Веру Александровну другом. Знала, что если доверить ей тайну, никто не узнает. Не раз учительница выручала ее из беды. А сейчас все пошло кувырком. В глубине души Кусачка ощущала, что виновата сама, но все последние события вокруг нее развивались не по ее желанию, будто кем-то осуществлялись ей назло. Она знала, что учительница здесь не причем, что она идет ей навстречу, пытается понять ее. Зачем вот ей в лицо выкрикнула сегодня про кексы? Когда это было! Сколько воды утекло…
В прошлой четверти Вера Александровна попросила ее дополнительные уроки посещать, чтобы исправить все неуды. Но ей было тогда вообще не до учебы! На ее горизонте появился Андрей Самулович, боксер, десятиклассник. Встречались месяц. После того, как Самулович добился от нее своего, они расстались. Хорошо хоть Ирка, подружка, сунула ей однажды таблетки и велела по одной принимать на ночь, чтобы голова не болела потом, лучше себя обезопасить, принимая противозачаточные средства. Таких в аптеках наших не найдешь, это отец привозит их Иркиной маме из командировок заграничных. Подружка же объяснила Кусачке, что с Самуловичем перебывали еще кое-какие школьницы, мол, это не позор, даже престижно, будет, чем похвастаться при случае. Успокоила!
После разрыва с Андреем Олеся была сама не своя. Не думала, что втрескается в него по-настоящему. Ничего в голову не шло – только мысли о нем. Какие уроки?! Рассказывать о своей близости с парнем, как это делали другие, ей вовсе не хотелось. А Самулович здоровался на переменах, подмигивал, но встречался уже с Танькой Истоминой из 11-го класса. Кусачку это добило! Зло она почему-то срывала на Вере Александровне. Все у нее правильно в жизни. Хороший муж, дети – семья. Все она успевает: своих воспитывает и чужих. За всех сердце болит. На все ее хватает! Но когда-нибудь ведь не хватит?
Целый день крутится в школе. Заместитель директора как-никак. Она не хотела на эту должность. А потом втянулась. Раньше семи вечера из школы не выходит. А бывает, что только в десять домой уставшая плетется, ноги не идут, так набегается за день. Муж часто за ней после уроков заходит, видимо, она ему звонит, и полную сумку, забитую тетрадями, тащит домой жене на проверку. Сыновья заходят в школу. Старший Дима – студент института. Матвей – студент техникума. Младшая Даша – в шестом классе. Все путем! А тут? Какая это жизнь, когда ты никому не нужна!
Прошло почти два года, а Олеся помнила ту весну до самых мелочей. Отец ушел из семьи к другой женщине. Долго собирался: не мог оторваться от Олеси, она ведь у него любимой дочкой была, хотя фамилия у Олеси мамина – Спицына, как у старшей сестры Оксаны, которая отцу неродная, – так мама решила. Олеся часто слышала, как отец говорил маме:
– Марина, ты знаешь такую пословицу: «сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит»? Так это про тебя.
Олеся предполагала, что волк – это мама. Но почему волк? Потом поняла (в седьмом классе), мама встречалась иногда с другими мужчинами. Олеське было горько до острой боли в сердце – все было неправильно, не так, как надо. А потом отец ушел.
Развод был недолгим, квартиру своих родителей Джежицких отец уступил жене и девочкам. У него была еще однокомнатная, в которой он жил до знакомства с Мариной, но в ней уже проживала несколько лет его больная мать. Когда умер Петр Иванович Джежицкий, Евгения Олеговна решила, что Алешеньке, сыночку, будет удобнее жить в трехкомнатной квартире. Семья Марины и Алексея из двушки переехали в большую квартиру Джежицких. А в двухкомнатной сегодня проживает сестра Оксана с маленьким сыном. Тоже хорошо, хоть здесь повезло ей.
А тогда, после развода, мама Марина, психанув, забрала с собой Оксану, старшая дочь все равно нигде не училась, так болталась, и они уехали в другую область в родную деревню мамину, где жили ее родители и вся родня. А Олесе сказали: «Ты здесь остаешься, учишься, присматриваешь за квартирой, мы ненадолго». Олеся их ждала, никому ничего не говорила, продукты были. Она их растянула на три недели. Потом остался только рис, и она варила его на воде каждый день по чуть-чуть. Кушать можно было, но хотелось еще чего-нибудь. Тогда она шла к бабушке. Сказать Евгении Олеговне, что папа ушел из семьи, а мама с Оксаной уехали, она так и не решилась – у бабушки больное сердце. Евгения Олеговна кормила ее куриными бульонами, иногда внучка у нее ночевала. Пару раз Олеся встречалась у нее в квартире с отцом. Отец был страшно удручен этим, и девочке показалось, что он ей вовсе не рад.
Одноклассница Нина Белокурова как-то спросила:
– Ты что-то похудела, Олеся? Развод родителей переживаешь?
Несколько раз она приглашала ее на ужин. Олеся не отказывалась, а после ужина возвращалась домой. Ночью ей страшно не было – она включала телевизор, убавляла звук и засыпала. Утром телевизор выключала. Однажды соседка остановила ее у подъезда:
– Олеся, что-то маму с папой давно не вижу?
– У бабушки они, – соврала девочка. – Заболела она. Приходят поздно.
Соседка поверила. А вот учительница по русскому и литературе почему-то не поверила: то бледненькой ей ученица покажется, то синяки под глазами появились, то рассеянная какая-то… Олеся отвечала, что все в порядке. А как было больно! Как стыдно, что отец ушел, а мама и сестра бросили ее.
Потом она осмелилась и стала искать отца, чтобы пожить у него, хотела соврать, что с мамой отношения совсем испортились. Но у отца поменялся адрес. Тогда она нашла дядю Витю Анисомова, он как-то приходил к отцу в гости, да и они были у него, когда у Анисимовых родился сын. Вся смена приходила поздравлять дядю Витю и его жену. Олеську отец тогда забрал из школы, она училась в четвертом классе, и взял с собой. Дом, в котором жил дядя Витя, она запомнила, но подъезд забыла. Три дня после школы она караулила Анисимова во дворе. Наконец встретила.
– Дядя Витя! – позвала девочка.
Он оглянулся и вопросительно посмотрел на нее.
– Вы меня, наверное, забыли? Я – Олеся Спицына, мы с папой были у вас в гостях, когда ваш сын родился…
– А-а-а… Помню-помню…
– Вы не могли бы передать папе, чтобы он к нам зашел. У меня кеды украли, а у мамы денег нет. По физкультуре двойки ставят.
– Он сейчас в другой смене. Но, как увижу, передам.
Олеся не хотела говорить ему, что она одна дома. Она думала, что отец зайдет и заберет ее к себе. Но отец забежал в школу, кеды отдал классному руководителю. А та – Олесе. И ни о чем не спросила девочку руководительница. На литературе Олеська чуть не расплакалась. После урока учительница остановила ее, выходящую из класса.
– Олеся, что происходит?
– Ничего.
– Я ведь вижу. Скажи, легче станет.
И тут ученица разревелась. Успокаивала Вера Александровна ее в своем кабинете. Выслушала грустную и правдивую семейную историю.
– Зачем же ты обманывала меня столько времени?
– Стыдно…
– Всегда ты чистенькая, одежда отглажена… Не подумаешь, что мамы дома нет. Сама все делаешь?
– Мама настирала и нагладила. В шкафу на вешалках одежды еще много. Мелочь сама стираю.
– Получается, кушаешь ты только один раз в школе?
– Два, когда к бабушке захожу или к Нине Белокудровой, иногда вечером рис варю – это все, что у меня осталось.
– И бабушка тоже ничего не знает?
– Нет.
– Вот что, пока все утрясется, поживи у нас. Согласна? Наверное, мама скоро вернется, пора уже.
– Хорошо, – ответила ученица и вновь расплакалась.
– Может, что случилось? Родители ее заболели…
Отец отказался наотрез взять дочь к себе, у него была небольшая квартирка и маленький сын, да и жена после того случая опасалась Олесю. Марину с Оксаной искала милиция. Как выяснилось, мама и старшая ее дочь жили в соседнем городе. Сначала женщина бурно отмечала развод, затем «свадьбу с новым мужем». Об Олеське она старалась не думать. После возвращения мамочку привлекли к административной ответственности на предприятии, хотя она числилась в заслуженном отпуске, по поводу плохого воспитания дочерей. В профкоме состоялся с ней серьезный разговор.
А те несколько дней, которые Олеся прожила в семье учительницы, промелькнули, как сон. Из школы они теперь возвращались целой гурьбой, еще мальчишки и девчонки из соседних домов, а домашние уроки Олеся и Даша успевали делать на продленке, дома кое-что повторяли. Вечером готовили ужин. Особенно в семье любили стряпать пирожки, кексы, сметанник, манник... Лепили картофельные, мясные, капустные пирожки, которые с пылу да с жару с холодным молочком – одно объеденье! И Олеся научилась делать пирожки. Маленькие такие, аккуратненькие. Пекли рассыпчатый манник. Пирожные делали. А еще кекс с изюмом, который ей очень понравился. Вера Александровна усаживала обычно девчонок на кухне и рассказывала им, как и что делать. Она говорила:
– Если в доме вдруг не осталось уксуса, то соду для теста можно погасить соком лимона.
И она тут же доставала из холодильника лимон, а, срезав его верхушку, прямо на ложку с содой выдавливала сок. Сода шипела, пузырилась и растворялась.
– Видите, – говорила учительница, все, как в русском языке, всегда найдется в продуктах для приготовления «синоним»: уксус – сок лимона.
И Олеся загадала, что когда вырастет и выйдет замуж, будет семью кормить пирожками, манниками и кексами. Но взрослая жизнь началась не с того, о чем ей мечталось.
Продолжение здесь
Tags: Проза Project: Moloko Author: Лысанова Надежда