Тест Лера спрятала в рукав старой кофты, когда в коридоре общежития дёрнули ручку двери.
Кофту бабушка ещё летом велела выбросить. Рукав растянулся, на локте было серое пятно, но сейчас это оказалось единственное место, куда можно быстро убрать две розовые полоски.
«Ты там живая?» крикнула соседка.
Лера открыла воду и подставила ладони под ледяную струю. На кухне жарили лук, из душевой тянуло мокрой плиткой. Над кроватью улыбался Данил Орлов с плаката.
Она повесила его в сентябре, когда приехала учиться в чужой город. С плакатом серая стена казалась почти своей.
Почти.
Чужой город
Лера приехала с одним чемоданом и бабушкиным пакетом еды. В пакете были пирожки, курица и банка огурцов.
«Баб, ну я не в лес еду».
«В городе тоже есть захочешь».
Общежитие встретило её кроватью у двери, шкафом без ручки и соседками, которые уже заняли лучшие полки. В коридоре хлопали двери, спорили из-за чайника.
Лера писала бабушке: «Всё хорошо. Учиться интересно».
Бабушка отвечала: «Ешь нормально». Потом: «Шапку надевай».
Про любовь они почти не говорили. А Лере хотелось, чтобы кто-то выбрал её не за удобство.
Песни Данила она слушала с пятнадцати. В них девушку всегда узнавали среди толпы.
Лера понимала, что это просто песни.
Но кому мешает верить?
«В гримёрку, например»
Настя из соседнего блока появилась вечером, когда Лера переписывала лекцию.
«Ты же Орлова любишь? Он приезжает. Нужны девочки на расклейку афиш. Платят немного. Зато фан-клубу поможем».
«Мне пары нельзя пропускать».
«Вечером клеить будем. А если повезёт, попадём ближе. В гримёрку, например».
Слово «гримёрка» прозвучало так, будто Настя открыла дверь, за которой начиналась взрослая красивая жизнь.
Они клеили афиши у остановок. Клей пах мукой, пальцы стали липкими. Лера разглаживала ладонью лицо Данила на мокрой бумаге и делала вид, что ей всё равно.
У клуба им выдали бейджи.
«Без визга», предупредила Вика из фан-клуба. «Там работа, а не детский сад».
За кулисами пахло проводами, кофе и чужими духами. Данил стоял у зеркала с бумажным стаканом. Без сценического света он выглядел обычнее: чёрная футболка, усталые глаза, волосы ещё не уложены.
«Это кто у нас новая?»
«Лера. Помощница».
Он посмотрел прямо на неё.
«Лера, спасибо».
Всего два слова. Но он произнёс её имя не мимоходом.
На концерте зал кричал его песни так, что басы отдавали в груди. Лера стояла сбоку. Когда он уходил со сцены, ей казалось, что он смотрит именно на неё.
Может, на полотенце.
Может, на неё.
Три дня
На второй день Вика позвала её раньше.
«Орлову нужен человек на мелочи. Ты вчера не визжала, значит, подойдёшь».
Лера хотела сказать про лекции. Не сказала.
Данил узнал её сразу.
«О, Лера из маленького города».
«У вас память хорошая».
«На красивое хорошая».
Он сказал это легко, уже отворачиваясь к менеджеру. У Леры дрогнул стакан с кофе.
Сергей, менеджер, заметил.
«Аккуратнее. У нас сегодня эфир, нам без происшествий».
Сергей говорил ровно и смотрел на людей так, будто сразу решал, полезны они или мешают. Данил рядом с ним казался тёплым.
«Ты смешная. В хорошем смысле», сказал он Лере.
На третий день он протянул ей половину шоколадки и спросил, чего она хочет сама.
«Чтобы жизнь была не такая маленькая».
Он посмотрел на неё без улыбки.
«Она и не будет».
Она запомнила это как обещание.
Позже он попросил помочь собрать сумку. В гримёрке было жарко от ламп, пахло пудрой и мятной жвачкой.
«Не бойся меня, Лер. Ты всё делаешь так, будто за неправильное движение тебя отругают».
Он не обещал любви. Не говорил про будущее. Просто оказался рядом и говорил тем голосом, которым в песнях обычно спасают.
Утром он торопился.
«Тур, понимаешь? Ты хорошая».
Потом поцеловал её в висок.
«Береги себя, маленькая».
Через минуту Сергей уже говорил из коридора: «Данил, машина ждёт».
И он уехал.
«С тобой свяжутся»
После его отъезда сняли афиши и убрали ограждения. В институтском коридоре снова запахло мокрыми куртками и булками из автомата.
Лера сидела на лекции и не могла записать ни строчки. Вечерами она заходила в профиль Данила. Он выкладывал другой город, другой зал, другие цветы.
Потом он поставил лайк на её фотографию из аудитории. Настя сказала: «Ну вот. Видишь? Не забыл».
Через две недели Леру начало мутить от запаха столовского супа. Утром она купила два теста.
Оба показали одно и то же.
Настя пришла за солью, увидела её лицо и закрыла дверь.
«От него?»
«А от кого?»
«Писать надо».
Лера написала Вике из фан-клуба. Та ответила: «Дай номер. С тобой свяжутся».
Не он позвонит.
Свяжутся.
На следующий день зазвонил незнакомый номер.
«Валерия? Это Сергей, менеджер Данила Орлова. Мне передали, что у вас вопрос».
«Мне нужно поговорить с ним».
«Данил сейчас в дороге. Можете сказать мне».
«Я беременна».
Пауза была короткая, рабочая.
«Понял. Срок?»
«Я хочу с ним поговорить».
«Я передам».
Он не передал. Или передал, но ответа не было.
В тот вечер Лера позвонила бабушке.
«Баб, мне надо домой».
«Что случилось?»
Лера села прямо на лестнице. Рядом стояло ведро уборщицы с мутной водой.
«Я беременна».
Бабушка не закричала.
«Ты сейчас где? Собирай сумку».
Белой стороной наружу
Дома пахло капустой, старым шкафом и хозяйственным мылом. Лера стояла в прихожей с сумкой и не могла разуться.
Тамара Степановна посмотрела на неё, потом на сумку.
«Проходи. Чего на пороге?»
На кухне она достала две кружки. Ложка стукнула о край кружки сильнее, чем надо.
«Он кто?»
«Певец».
«Имя есть?»
«Данил».
«Тот, что у тебя на стене висел?»
«Да».
Тамара Степановна налила кипяток. Пар пах чёрным чаем.
«Понятно».
Это «понятно» было хуже крика.
«Ты меня теперь ненавидишь?»
Бабушка резко поставила чайник на плиту.
«Не выдумывай лишнего. Мне и без твоих выдумок есть о чём думать. Ешь».
Позже Лера сняла плакат со стены. Данил улыбался всё так же: свет, микрофон, крупные буквы тура.
Она хотела порвать бумагу.
Бабушка остановилась у двери.
«Не рви. Сейчас порвёшь, а потом будешь думать, что от этого легче. Не легче».
Лера свернула плакат лицом внутрь и положила на шкаф.
Белой стороной наружу.
В кафе играла его песня
Сергей выбрал столик у окна. Перед ним стоял кофе и лежала тонкая папка. Такой человек не приезжал разговаривать. Он приезжал закрывать вопрос.
Лера пришла с бабушкой.
«Я думал, мы встретимся без лишних людей».
Тамара Степановна сняла платок и сложила на коленях.
«Я лишняя?»
«Нет, конечно. Просто разговор деликатный».
«У нас тоже».
В кафе пахло кофе, подогретыми пирожками и мокрыми куртками. Из колонки тихо играла песня Данила. Та самая, где он пел, что узнает любимую из тысячи.
Сергей не посмотрел на колонку.
«Валерия, Данил в курсе ситуации. Мы готовы помочь финансово. На медицинские расходы, проживание, восстановление. Без шума».
Он открыл папку.
«Что это?»
«Соглашение о конфиденциальности».
На листе были ровные строки: обязательства, распространение информации, компенсация.
«Вы хотите купить ребёнка?» спросила бабушка.
Сергей чуть наклонил голову.
«Не надо так формулировать. Мы предлагаем поддержку. И просим не делать поспешных публичных шагов».
Она положила ладони на колени.
«Я хотела поговорить с ним».
«Данил передал, что ему жаль».
Слово «передал» оказалось тяжелее, чем «жаль».
«Он три дня мог со мной говорить. А теперь передал?»
Сергей сцепил пальцы.
«Валерия, давайте будем взрослыми. Для Данила это может стать ударом по карьере. Не портите человеку будущее».
Бабушка подняла голову.
«А ей кто уже испортил?»
«Никто никому ничего не портил. Все взрослые люди».
Все взрослые люди.
Ей было восемнадцать. И взрослость, как оказалось, начиналась не там, где тебя называют маленькой и целуют в висок.
Сергей достал белый конверт.
«Здесь часть наличными. Остальное можно перевести».
Лера взяла конверт. Деньги внутри делали его тяжёлым.
Вот и всё. Не звонок, не сообщение, не «прости, я испугался».
Конверт.
«Он правда не позвонит?» спросила она.
«Сейчас это не лучшее решение».
«Для кого?»
Он впервые отвёл взгляд.
Белая сторона
Дома Лера сидела на кровати. За стеной бабушка мыла посуду. На шкафу лежал свёрнутый плакат, белой стороной наружу.
Телефон мигнул.
Настя прислала новое видео Данила. Он стоял на сцене в другом городе, улыбался, зал пел вместе с ним. В комментариях писали: «Самый настоящий», «Голос любви».
Лера открыла видео без звука.
Он улыбался красиво. Как на плакате. Как утром, когда сказал: «Береги себя, маленькая».
Только теперь улыбка не доходила до неё.
Бабушка вошла без стука.
Лера повернула телефон экраном вниз.
«Баб, я думала, он меня выбрал».
Тамара Степановна поправила покрывало и села рядом.
«Ты очень хотела, чтобы выбрал».
Вот это было правдой.
Она хотела быть выбранной так сильно, что приняла за любовь всё, что хоть немного было похоже на тепло: имя, произнесённое не спеша, половинку шоколадки, поцелуй в висок перед выездом.
А потом пришёл человек с папкой и объяснил, кем она была на самом деле.
Не любимой девушкой.
Ситуацией.
Лера достала со шкафа плакат и развернула его. Данил снова оказался перед ней: улыбка, микрофон, свет.
Она не порвала его.
Просто перевернула белой стороной вверх, сложила по старым сгибам и убрала в нижний ящик стола.
Конверт остался на столе.
Телефон снова мигнул, но Лера не взяла его.
На белой стороне плаката его лица не было.