В сентябре 1952 года трансатлантический лайнер «Queen Elizabeth» пересекал Атлантику. На борту находился Чарли Чаплин с семьёй — он ехал в Лондон на премьеру своего нового фильма «Огни рампы» и рассчитывал вернуться через несколько месяцев.
На третий день плавания, 19 сентября, капитан принёс ему сообщение. Министр юстиции США Джеймс Макгрейнери объявил об отзыве разрешения на въезд. Для возвращения Чаплину нужно было пройти допрос по обвинениям в «политической неблагонадёжности и моральной несостоятельности».
Он прочитал сообщение. Подумал. И решил не возвращаться.
Это был конец сорокалетней жизни в Америке. Чаплин приехал туда ещё в 1912 году с бродячей театральной труппой и остался. Стал звездой немого кино. Придумал Бродягу — маленького человека с тростью, котелком и усами, который живёт в мире, явно созданном не для таких, как он. Снял «Новые времена», «Великого диктатора», «Огни рампы» — фильмы, которые видели во всём мире, включая СССР.
Американское гражданство он так и не принял. Оставался британским подданным. Это стало одним из аргументов против него.
Гувер начал собирать на него досье в 1930-х годах — после того, как ФБР усмотрело в «Новых временах» 1936 года признаки антиправительственной пропаганды. Фильм о маленьком заводском рабочем, которого перемалывает индустриальная машина. Этого было достаточно.
Досье росло. В нём появлялись записи о его политических высказываниях, о знакомствах с людьми левых взглядов, о том, что в 1942 году он произнёс речь в поддержку СССР в Лос-Анджелесе. В 1942 году это была союзническая позиция — СССР воевал вместе с Америкой против Гитлера. Но для Гувера это было свидетельством «нелояльности».
«Огни рампы» сняты в 1952 году — история стареющего комика, которого публика забывает. Это был фильм о самом Чаплине, о страхе стать ненужным. Когда он готовился к поездке в Лондон, «Католический легион» уже организовывал бойкоты его предыдущих картин с плакатами «Выслать Чаплина в Россию».
После того как визу аннулировали прямо в море, Чаплин поселился в Швейцарии, в городке Корсье-сюр-Веве на берегу Женевского озера. Купил дом. Привёз семью.
Семья была большой. Четвёртая жена Уна О'Нил — дочь американского драматурга Юджина О'Нила — вышла за него в 1943 году. Ей было восемнадцать лет, ему — пятьдесят четыре. Разница в тридцать шесть лет вызвала скандал в прессе. Уна оказалась исключением из его матримониальной биографии: они прожили вместе до его смерти — тридцать четыре года — и воспитали восьмерых детей.
В Швейцарии он написал мемуары. Снял ещё два фильма — «Король в Нью-Йорке» (1957), горькую сатиру на маккартизм и американскую политическую истерию, и «Графиня из Гонконга» (1967) — последний, с Марлоном Брандо и Софи Лорен. Критики фильм не приняли. Это был последний раз, когда он снимал.
В Америку он вернулся один раз.
В 1972 году Американская академия кинематографических искусств и наук пригласила его на вручение почётного «Оскара» — за вклад, «превративший кинематограф в искусство столетия». Ему выдали краткосрочную визу. Он прилетел.
Когда его вывели на сцену — зал встал. Аплодисменты продолжались двенадцать минут. Этот рекорд не побит до сих пор.
Он стоял на сцене и плакал. Потом сказал несколько слов. Потом снова плакал. Приз взял. Улетел обратно.
В 1975 году королева Елизавета II возвела его в рыцарское достоинство — сэр Чарльз Спенсер Чаплин. Это была британская реабилитация человека, которого американское государство преследовало двадцать лет.
Умер он 25 декабря 1977 года — во сне, в своём доме в Корсье-сюр-Веве. Ему было восемьдесят восемь лет.
Весной 1978 года его гроб похитили с местного кладбища двое безработных, требовавших выкуп у семьи. Уна отказалась платить. Полиция нашла гроб через одиннадцать недель — в поле неподалёку. Похитителей осудили. Гроб перезахоронили, на этот раз в бетонном саркофаге.
Досье ФБР на Чаплина насчитывало, по разным оценкам, тысячи страниц. При его жизни оно не было рассекречено. Когда рассекретили после смерти — в нём не обнаружилось ни одного документально подтверждённого факта о коммунистической деятельности или шпионаже.
Гувер умер в 1972 году — в том же году, когда Чаплин получал «Оскар» под двенадцатиминутные аплодисменты.
Бродяга, которого придумал Чаплин, — маленький человек с большим достоинством, который проигрывает всем системам мира и при этом не теряет себя — это был, по всей видимости, автопортрет. Просто снятый не с жизни, а наперёд.
Он знал, как это выглядит. Сам прожил именно так.
Советские зрители видели его фильмы — некоторые, не все. «Новые времена» шли в СССР, «Великий диктатор» тоже. Бродяга с котелком был понятен без перевода — маленький человек, которого большой мир не принимает и не прощает, был узнаваемым образом и здесь.
То, что этого же человека двадцать лет преследовало ФБР за «коммунистические симпатии» — отдельная ирония, которую трудно описать без горечи. Он не был коммунистом. Он был художником, который снимал кино про бедных и неудобных. Для Гувера этого оказалось достаточно.
Уна пережила его на семь лет. Умерла в 1991 году. Их дети выросли в Швейцарии. Один из них, Юджин, стал режиссёром. Другой сын — Майкл — актёром.
Дом в Корсье-сюр-Веве стал музеем. Называется «Шапленум».
Туда приезжают люди со всего мира — посмотреть на котелок, трость, несколько костюмов Бродяги. И на тот вид с террасы, который видел он сам последние двадцать пять лет: Женевское озеро, горы, спокойная Швейцария. Очень далеко от Уолворта, где он родился. Очень далеко от Лос-Анджелеса, из которого его выгнали.
Но он всё же успел вернуться один раз — и постоять под двенадцатиминутные аплодисменты.
Этого не отнять.