?». Признаться, замешкался. Дело в том, что героем-то я никогда и не был. Моя жизнь — череда обыкновений, серая проза, сотканная из монотонной вязи рутинных дел. Холст повседневности, на котором нет места всполохам подвига. Потому я не вправе судить о героизме, не могу даже примерить на себя этот терновый венец. История, даже самая новейшая, хранит столько примеров истинной, несокрушимой воли, что мои размышления на этом фоне — не более чем пыль на сапогах солдата. Я не в состоянии мысленно встать в один ряд с этими людьми. Но вместе с тем мне бы хотелось обратить ваше внимание на один поразительный факт. Если мы пристально всмотримся в лица тех, кто высек свое имя на скрижалях истории, мы увидим… обычных людей. Вот юноша, вмерзший в ледяной окоп под Сталинградом, — за мгновение до этого он был просто мальчишкой, возможно, писавшим стихи. Вот летчик, идущий на таран, — а ведь за день до этого он смеялся над шуткой товарища и мечтал о мирном небе. Вот седой ученый, десятилетиями бью