Эксперты называют его далекой предтечей сюрреалистов и спорят, как вообще такое искусство могло появиться в эпоху позднего Ренессанса. А эрудиты и рыболовы с удовольствием участвуют в игре «Назови всех водоплавающих, из которых Джузеппе Арчимбольдо составил аллегорию „Вода“». Сыграем и мы?
Я лично вижу тут камбалу и ерша, карпа, морскую звезду и рыбу-луну, креветок, краба, рака, много ракушек, каракатицу, морского котика, моржа, дельфина, акулу, черепаху, лягушку, осьминога. И еще много-много неизвестных мне существ. Следует признать, что родившийся в Милане художник и сын художника Джузеппе Арчимбольдо (ок. 1526-1593) куда лучше меня знал обитателей глубин.
«Вода» — часть цикла «Четыре стихии», который Арчимбольдо представил в 1566 году. А началась его слава в 1563-м с цикла «Времена года». «Стиль этих произведений уникален и не характерен для XVI столетия: например, „Весна“ изображает голову в профиль, составленную из тысяч изображений цветов, каждый из которых в отдельности может опознать специалист-ботаник», — говорит энциклопедия.
Откуда вообще взялась идея составлять портреты людей из посторонних существ? К 16 веку искусство решило вопрос точного повторения реальности. Чтобы выделиться из толпы конкурентов, теперь нужно было предложить нечто новое. Так началась круговерть сменявших друг друга стилей: маньеризм, барокко, рококо, классицизм, импрессионизм — и вплоть до окончательно развоплотившего живопись 20 века.
Многие творцы потерялись на этом пути, но Арчимбольдо повезло — он изобрел свой собственный небывалый стиль. Искусствоведы говорят: Арчимбольдо переосмыслил реальность как сон и сконструировал красоту из безобразного, став первым сюрреалистом за три с лишним века до Сальвадора Дали.
Психологи указывают, что художник виртуозно играл с парейдолией — способностью нашей системы «глаз-мозг» различать лица и образы в неодушевленных предметах.
Механизм парейдолии достался нам от далеких предков. Тот Homo, что был способен разглядеть затаившегося в кустах леопарда, успевал удрать — от этих провидцев мы и произошли. И неважно, что в большинстве случаев «леопард» был просто сочетанием веточек. Удрать на всякий случай — более надежная стратегия выживания, чем плевать на иллюзии.
Спросите кошек, которые боятся длинных огурцов (потому что это змеи) — кошки подтвердят.
Но историки предполагают, что Джузеппе Арчимбольдо не принимал в расчет все эти сложные теории и термины. В молодости он получил известность как автор эскизов гобеленов и витражей — отсюда умение плести узоры из растений и цветов. А в 1562 году Арчимбольдо стал одним из придворных живописцев императора Максимилиана II в Вене.
Габсбурги были известны любовью не к искусству, как таковому, но к игрушкам для ума, редкостям и диковинам — тому, что с порога поразит даже неискушенного гостя.
Кунсткамера императоров была наполнена редкими минералами и раковинами, научными инструментами и предметами роскоши из заморских стран. «Составленные головы» Арчимбольдо — всего лишь удачный пример следования вкусу заказчика.
«Четыре стихии» и «Времена года» — это рассказ об универсальности, изобилии и величии Империи Габсбургов. Обратите внимание, сонм дельфинов и каракатиц в «Воде» недвусмысленно венчает корона. Львиная шкура в аллегории «Земля» — это геральдический знак Богемии, одной из важнейших земель государства.
А «Огонь» украшен цепью Ордена Золотого Руна, великим магистром которого был глава Священной Римской империи. Пушки и ружья, на которых стоит «Огонь» — это тоже про величие, конечно. И про фронтовой опыт Максимилиана II, который в 1544 году принимал участие в войне против Франции, подсказывают исследователи.
Работодатель был в восторге. Максимилиан II не раз заказывал Арчимбольдо авторские повторения его нашумевших циклов и дарил их вассалам и союзникам. По заказу императора художник расширял свой метод — например, составлял аллегории профессий из подходящих предметов.
Хотя почему лицо юриста на картине 1566 года составлено из какой-то ощипанной курицы — отдельный вопрос для исследователей. Есть версия, что это намек на итальянскую поговорку «ни мясо, ни рыба» (né carne, né pesce) — и, в данном случае, отсылка к требованию о беспристрастности судей. Рыба на этой картине, как видите, тоже есть.
После смерти Максимилиана II Арчимбольдо служил его наследнику Рудольфу II. Аллегорический «Портрет императора Рудольфа II в образе Вертумна» — это уже неприкрытая лесть. Ведь Вертумн — это римский бог позитивных перемен и превращений, в особенности смены сезонов и роста урожая.
Изрядные мешки под глазами (составленные, похоже, из груш) правителя не смутили — Рудольф наградил живописца за эту работу почетным титулом пфальцграфа.
Можно заметить, что высокое искусство — это, как правило, драма, мука и тайна. А курьезы (или, по-научному, «куриозитеты») Арчимбольдо до величия просто не дотягивают. После смерти художник был забыт, большая часть его наследия куда-то канула.
«Несмотря на то, что очень немногие произведения Арчимбольдо доступны на арт-рынке, их аукционная стоимость находится в диапазоне $5-10 млн. Эксперты отмечают, что это очень скромно для художника такого уровня известности», — говорит энциклопедия.
Но сам-то Арчимбольдо не жаловался на судьбу — у него еще при жизни были деньги, слава и даже дворянский титул. Многие более серьезные коллеги могли бы позавидовать изобретательному итальянцу.
Еще про Кунсткамеру Габсбургов