Когда я въехал в кишлак, меня сразу поразило, насколько здесь тихо и как мало мужчин. По узким улочкам ходили женщины в ярких платках, вокруг бегали дети, у ворот сидели аксакалы — седые, спокойные, будто сами были частью этого древнего пейзажа.
В воздухе витал запах дыма, свежего хлеба и пряных трав. Я сразу понял: в этом месте заниматься абсолютно нечем. Единственное занятие, которое тут хоть как‑то кормит людей, — это разводить баранов. Поэтому большинство местных мужчин уехали на заработки в РФ. И интересно то, что у этих мужчин остались семьи в этом кишлаке — жёны и дети.
Я не стал долго раздумывать и направился туда, где, по слухам, можно было не только пообедать, но и при необходимости переночевать. Так я и попал в гости к женщине по имени Зафира.
Этот кишлак находится на тракте, на одном из длинных перегонов — очень выгодное положение для туристической деятельности. Все путники, которые едут по тракту, всегда заезжают в этот кишлак, чтобы пообедать, купить воды и продуктов, просто отдохнуть или переночевать. Зафира у себя в доме организовала мини‑гостиницу: пару свободных комнат сдаёт для ночлега разным путникам, а также предлагает им горячие обеды. На этом получается заработать немного денег.
Но в Таджикистане так заведено, что женщина одна не может принимать в доме чужих людей. На этот случай вместе с ней живут родители мужа — они за ней присматривают. Старик встретил меня у калитки, молча кивнул, провёл внутрь, а уже в доме меня встретила Зафира — улыбчивая, но с усталыми глазами, в которых читалась привычная забота о доме и семье.
Так вот, я остановился у Зафиры на обед — она приготовила горячий плов с горными травами и двумя видами моркови. Аромат стоял такой, что у меня сразу разыгрался аппетит. Плов оказался не просто вкусным — в нём чувствовался особый характер: пряный, насыщенный, будто впитавший в себя запахи гор и ветра.
Пока я ел свой плов, вокруг меня бегали её дети — я насчитал шесть детей: кто‑то тянул меня за рукав, показывая самодельную игрушку, кто‑то с любопытством заглядывал в тарелку, а самые маленькие просто крутились рядом, смеялись и переговаривались на своём детском языке.
Сама Зафира рассказала свою историю:
«Мой муж в РФ. Он там женился на русской женщине. Это было необходимо, чтобы он получил гражданство — тогда он может легально там работать.
Он занимается кирпичной кладкой — например, может камин выложить или мангал уличный. У вас в России этот труд хорошо оплачивается, так как настоящих мастеров очень мало. Это не забор построить — это намного сложней.
В итоге муж там живёт и работает, а мне деньги высылает».
Пока я ел и слушал Зафиру, у меня возникло несколько вопросов:
«А знает ли женщина из РФ, что у её таджикского мужа есть другая семья в Таджикистане?»
Но я не успел озвучить свои мысли, потому что во двор въехала небольшая группа китайских туристов — они оживлённо переговаривались, доставали телефоны и сразу начали снимать всё подряд. Зафира тут же вскочила, накинула платок и побежала их встречать, показывать комнаты, рассказывать про обед, предлагать чай. В её движениях была привычная деловитость и лёгкая усталость — будто каждый день она заново учится быть и хозяйкой, и матерью, и администратором, и рассказчиком для случайных гостей.
Я доел плов, поблагодарил старика, который молча сидел в углу и наблюдал за всем происходящим, оставил небольшую плату за обед и вышел во двор. Солнце стояло уже высоко, воздух был сухим и тёплым, а где‑то неподалёку блеяли бараны. Я сел в машину, ещё раз оглянулся на дом Зафиры, на детей, которые всё ещё бегали по двору, и поехал дальше по тракту.
А что вы думаете на этот счёт? Как вообще относиться к таким историям — когда семья существует на расстоянии, когда выживание требует таких сложных, порой противоречивых решений? Мне хочется услышать ваш отзыв в конце статьи: бывает ли, по‑вашему, «вынужденная» мораль, или любые компромиссы всё равно оставляют след? Поделитесь мыслями — мне правда важно ваше мнение.