Новое дело
12 лет назад я решила стать грумером, и это было настоящим безумием.
Я только переехала в Тюмень с Севера. Позади настоящий профессиональный взлёт, звания «Журналист года», «Открытие года», рекомендации для трудоустройства на новом месте и несколько реальных предложений от известных журналов.
Тем не менее я объявила всем, что буду стричь животных.
Кто-то открыто смеялся, кто-то крутил у виска за спиной. Это сейчас салоны на каждом шагу, а тогда многие и слова такого не знали — «грумер».
Крещение шпицем
К делу я подошла основательно. Вступила в ряды волонтёров, чтобы освоить первичные навыки: помыть, подстричь когти, не дать себя сожрать. Параллельно изучала теорию, до которой смогла дотянуться.
Через два месяца, когда наступила пора учиться в школе груминга, мне казалось, что я уже ого-го! В общем-то, по сравнению с другими студентами, так и было. Поэтому для отработки навыков мне давали самых сложных животных.
Когда пришло время выпускного экзамена, я ахнула — мне на стол водрузили огромного кеесхонда (самый крупный вид шпица), который за три года жизни ни разу не знал ни фена, ни расчёски. Шпиц-девственник.
Спустя три часа я сидела на полу и клялась грумерскому богу, что я никогда больше не буду иметь дело с этой породой и вообще не хочу никакого диплома, а только чтоб меня отпустили домой.
Преподаватель успокоила, сказав, что такую собаку не осилил бы ни один из грумеров в две руки, и я сделала уже намного больше, чем она ожидала.
Так прошло моё боевое крещение.
Большой Кот
Первое время много работала с кошками. Это были и милые домашние киски, и страшно озлобленные котяры из отлова. Я разработала собственный метод работы с ними, построенный на знаниях кошачьей психологии.
Уже через год по городу пошла слава о грумере, заговаривающем кошек. Ко мне стали обращаться владельцы самых непростых животных. И однажды настал день большого кота. Даже так — Большого Кота.
Это был зверь, который родился по какой-то странной прихоти любви домашней кошки и дикой, из леса. Двенадцать килограмм ненависти к человеку — вот что это было.
При ближайшем осмотре обнаружены три выбритые полоски на разных участках тела. Как объяснил хозяин, это три безуспешные попытки победить чудовище тремя поверженными грумерами.
Не знаю, почему меня это тогда не остановило. Любопытство? Азарт?
Но я это сделала! Хозяин остался с пробитой на руке веной, но меня котяра пощадил.
Черныш
Тогда захотелось и с собаками заслужить какое-нибудь почётное звание. «А не замахнуться ли нам на чёрного терьера?» — подумала я. Есть такое убеждение в нашей среде: ты не настоящий грумер, если не сделал чёрного терьера.
Для справки: чёрный терьер — гордость советского собаководства весом 60 кг, высотой в холке 70 см.
Это не собака. Это машина. К счастью, весьма дружелюбная, но не настолько, чтобы что-то приказать.
Ты говоришь: «Будьте любезны, проследуйте в ванную!». Черныш неспешно встаёт и, переступив мохнатыми лапами через бортик ванны, оказывается внутри. Ты просишь: «Дай, пожалуйста, лапу!» Он кладёт лапу тебе на плечо, и ты падаешь на пол.
Я мыла, сушила и стригла моего Моби Дика два дня. Хозяева сильно запустили собаку, а мне хотелось сыграть по-честному, а не так, что побрил и отдал.
На память у меня осталась фотография, где мы оба в мыле и безумно счастливы.
Кусь
Самый привычный вопрос, который мне задают люди, узнав о моей профессии: как часто меня кусают.
На самом деле это было всего один раз, но с тех пор я уже много лет не работаю с пекинесами. Наша работа не прощает страха перед животным, а я не могу по-прежнему доверять этим коротколапым собачкам.
Пекинес укусил меня за губу, и это было странно. Я ничего не почувствовала. Только увидела, как льётся ручьём кровь на пол, в следующий миг увидела в отражении, что часть губы просто висит. Первая мысль совершенно дурацкая: «Муж меня поругает».
В тот день я узнала несколько интересных фактов.
Во-первых, губы — самая быстрозаживающая часть тела и довольно нечувствительная к уколам. Мне наложили восемь швов, и это было не больно. Во-вторых, делать укол от бешенства — вот это больно.
Спустя 12 лет я всё так же нежно люблю свою работу грумера. У меня своя студия в Тюмени. Ещё одну успешно запустила в Сочи, но продала, так как дома, в Сибири мне милее.
Мою «Красную лапу» знают в нескольких регионах, собаки едут отовсюду. Ко мне ходят уже праправнуки первых собак. Я давно стала частью их семей, и не только как грумер, но и ветеринар, и кинолог.
И если меня спросят, повторила бы я заново этот безумный путь, я, без сомнений, отвечу: «Конечно!»