Если вы приедете в Стокгольм и начнете с умилением расспрашивать местных жителей о Карлсоне, вас, скорее всего, встретит вежливое скандинавское недоумение. В худшем случае — натянутая улыбка и желание поскорее сменить тему. Пока в наших краях Карлсон — это национальный кумир, цитируемый поколениями, в родной Швеции его, мягко говоря, недолюбливают. Для шведов этот «мужчина в расцвете сил» — не милый сказочный герой, а настоящий социальный кошмар и токсичный элемент. Почему же так вышло?
Досье на главного нарушителя «Лагом»
Шведское общество веками строилось на принципах «лагом» (ничего лишнего, умеренность, скромность) и «янтеловен» (не думай, что ты лучше других). И тут на сцену — вернее, на крышу — влетает существо, которое эти принципы буквально перемалывает своим пропеллером.
Давайте снимем розовые очки ностальгии и посмотрим на факты:
- Квартирный вопрос: Карлсон — типичный скваттер. Он незаконно захватил техническое помещение (чердак) в элитном районе Вазастан, не платит аренду и коммунальные платежи. В Швеции, где очередь на съемное жилье может длиться годами, это тянет на преступление века.
- Психологический абьюз: Он прилетает к одинокому семилетнему Малышу, манипулирует им, съедает все его сладости, взрывает паровую машину и сваливает вину на ребенка («Пустяки, дело житейское!»).
- Эгоцентризм: Карлсон постоянно требует внимания, считает себя «лучшим в мире» буквально во всем и страдает запущенной формой нарциссизма. Для шведов, воспитанных в духе коллективизма, такое поведение — абсолютный триггер.
Почему Пеппи — суперзвезда, а Карлсон — изгой?
У Астрид Линдгрен в Швеции есть безоговорочный фаворит — Пеппи Длинныйчулок. Она тоже бунтарка, но шведы ее обожают. Почему? Потому что Пеппи добрая, щедрая, защищает слабых и делится золотыми монетами. Она — бунтарь с золотым сердцем.
Карлсон же — бунтарь с моторчиком и пустым желудком. Он эгоистичен, инфантилен и прожорлив. Шведские родители, читая книгу детям, видят в нем не веселого друга, а социально опасного манипулятора, который учит ребенка врать, воровать тефтели и гулять по опасным крышам без страховки. Шведская система безопасности и опеки просто бьется в конвульсиях от одной мысли о таком персонаже.
Трудности перевода: магия дубляжа
Но почему же мы тогда его так любим? Секрет кроется в гениальном советском переводе Лилианны Лунгиной и великолепной озвучке Василия Ливанова в мультфильме.
В оригинальном шведском тексте Карлсон разговаривает довольно грубо, хамит и использует резкие выражения. Он звучит как ворчливый, нагловатый мужичок неопределенного возраста с кризисом среднего лет. Лунгина же превратила его в обаятельного, харизматичного трикстера, а Ливанов подарил ему этот теплый, ироничный, слегка хриплый голос. Советский Карлсон — это уютный, одинокий чудак, которому просто не хватает любви (и варенья). Шведский Карлсон — это сосед, на которого вы бы обязательно вызвали полицию.
Так что, гуляя по крышам Стокгольма, не ищите там домик с табличкой «Лучший в мире Карлсон». Шведский Карлсон давно бы получил штраф за нарушение тишины, незаконную перепланировку чердака и полеты без лицензии авиации. И поделом!