Даша приехала на дачу в конце рабочей недели, в пятницу. Муж и дочь остались дома.
Она вышла из машины, потянулась, вдыхая знакомый запах, который любила с детства. Всё было как обычно — и в то же время не так. Калитка стояла чуть приоткрытой, хотя Даша точно помнила, что запирала её в прошлый раз.
Она нахмурилась, подошла ближе, толкнула створку — та тихо скрипнула. И тут Даша заметила: на подоконнике, прямо над цветочными ящиками, кто‑то сидел.
Стало страшно, воображение подрисовало что-то ужасное из фильмов в духе Хичкока.
— Привиделось… такого не бывает, — уговорила она себя, понимая, что ехать обратно в город она не хочет. Чтобы было спокойнее, Даша навела на окно фонарик на телефоне и тут же отпрянула от стекла.
Когда она разглядела это существо, у неё на секунду перехватило дыхание.
Крупная обезьяна — рыжевато‑бурая, с длинными лапами и пугающе осмысленным взглядом, сидела, слегка наклонив голову, будто изучала хозяйку жилья. Чёрные глаза смотрели не мигая. Приплюснутый нос чуть дёрнулся, коснулся стекла — и вдруг обезьяна хищно оскалилась.
Даша невольно отступила на шаг, сердце заколотилось где‑то в горле.
— Господи…
Она несколько раз моргнула, будто надеялась, что видение исчезнет. Но нет: обезьяна была настоящей.
«Это точно моя дача, — мысленно повторила Даша, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что не перепутала участок. — Вот старая груша, которую ещё свёкор когда‑то посадил. Вот зелёная лавочка, перекрашенная прошлым летом. Вот кривая калитка…»
Всё на месте. Значит, не сон. Не ошибка.
— Так… спокойно, — прошептала она себе, доставая ключ. — Сейчас открою дверь, а ты… ты вообще откуда здесь взялась?
Обезьяна сорвалась с подоконника.
В доме что‑то с грохотом полетело на пол. Потом резко дёрнулась дверная ручка.
Раз. Другой. Третий.
Будто кто‑то пытался открыть дверь изнутри.
Даша отпрыгнула.
— Да быть такого не может…
Из-за забора, с соседнего участка выглянула баба Нина.
— Дашенька! Приехала? Ну наконец-то!
— Приехала…
— Угомони ее, Богом прошу!
— Кого? — Даша все еще была под впечатлением.
— Ну… твою… Эту… Мартышку!
— Сроду не было. Откуда она ко мне домой попала? — Даша уставилась на соседку.
— Я думала, ты завела. Сейчас же модно всякую экзотику держать.
— Нина Ивановна, вы серьёзно сейчас?
Та смутилась.
— Так она уже дней десять здесь хозяйничает. В окно лазает, еду таскает, на деревьях сидит. Я решила, что ты привезла.
У Даши по спине пробежал холодок.
— Десять дней?..
— Ну да…
— И никто не подумал мне позвонить?
— Так номер телефона твой у меня есть только старый…
Даша молча посмотрела на окно.
Обезьяна снова появилась на подоконнике и уставилась на хозяйку.
С таким выражением лица, будто говорила:
«Ну? Чего стоишь?»
— Это мой дом… — тихо сказала Даша.
Обезьяна показала зубы.
Даша нервно усмехнулась.
— Нет уж… Мне такие гости не нужны!
Она вставила ключ, повернула. Замок щёлкнул, и в следующую секунду дверь резко распахнулась. Что‑то тяжёлое ударило Дашу, она не успела даже вскрикнуть.
Мелькнула тень, а в следующий момент острая боль пронзила запястье.
— Ай!
Обезьяна мгновенно отпрыгнула, вскочила на перила, одним прыжком перелетела через клумбу и скрылась за сараем.
Даша прижала руку к себе.
Из прокушенной кожи медленно выступала кровь.
— Господи…
Баба Нина уже бежала через калитку.
— Укусила?!
Даша кивнула и перед глазами все поплыло.
***
Через полтора часа Даша уже сидела в приёмном покое районной больницы: к счастью, соседи смогли привести в чувства и отвели куда следует.
Врач внимательно осмотрел рану.
— Кто укусил?
— Обезьяна.
— В зоопарке?
— Нет. На даче.
— Вы с юга приехали?
— Нет… Из Подмосковья.
— Вы знаете, чья это обезьяна?
— Нет.
Врач несколько секунд молчал.
— В таком случае сейчас начинаем курс вакцинации.
— Подождите…
— Ждать нельзя.
— Но ведь можно проверить животное?
— Можно. Если вы знаете хозяина. Или вы хотите бегать и ловить обезьяну?
— В том‑то и дело… что нет.
— Тогда к чему тратить время на разговоры?
Домой Даша вернулась глубокой ночью.
Рука ныла. Голова раскалывалась.
К счастью, муж, Андрей, встретил и отвез домой.
***
— Ну что за бедовая невестка? — послышался голос свекрови. Сын позвонил ей и рассказал про случившееся, и та поспешила приехать с самого утра.
Семья уселась за стол, и Даша уже который раз рассказывала о происшествии.
Свекровь слушала молча.
Потом неожиданно спросила:
— А ключи были на месте?
— Какие ключи?
— Запасные.
— А при чём тут они?
Женщина заметно занервничала.
— Ну…
— Мама?
— Я их Лене дала.
В комнате стало тихо.
Андрей нахмурился.
— Зачем?
— Ну, попросила девочка…
— Для чего?
Свекровь виновато отвела глаза.
— Она сказала, что ей нужно на пару дней… Раньше мы говорили об этом, что если надо мне или Лене, то мы едем туда, вот я и не стала вас беспокоить в отпуске.
Даша вопросительно посмотрела на мать мужа.
— Простите… но причем тут мартышка?!
— Сейчас позвоним. Узнаем.
На звонок брата Лена не ответила, зато на вызов с номера мамы, подняла моментально.
— Лен, мартышка твоя? — сходу спросила свекровь.
— Не совсем.
— В смысле?
— Моего друга… Он зоолог, попросил присмотреть за Жужей.
— Как мило! Жужа и зоолог! В моем доме! — вспыхнула Даша. — Даже не спросив меня!
— Дашенька, ну не чужие же люди… — попыталась сгладить свекровь.
— Это не повод селить обезьяну в мой дом!
— Вообще-то я с ней только 2 дня дома сидела, а потом отдала ветеринару, живет по соседству с вами.
История оказалась настолько нелепой, что сначала Даша даже не поверила.
Полтора месяца назад Лена познакомилась с Эдуардом, высоким, вечно растрёпанным зоологом в очках. Он изучал поведение приматов, писал статьи, читал лекции. Мог среди разговора вдруг замолчать, потому что в голове решал какую‑нибудь научную задачу.
И совершенно не умел вести быт. Он забывал телефон в холодильнике. Однажды улетел в Казань в домашних тапочках. Мог долго не есть, потому что увлекался работой.
Лена смотрела на него с восхищением.
— Он такой необычный… Он совсем не как остальные мужчины.
Через две недели знакомства Эдуарду срочно предложили лететь в экспедицию.
Он позвонил Лене.
— Всего на несколько дней. Присмотри за Жужей.
— А куда её?
— С собой нельзя…
И тогда Лена вспомнила про пустую дачу.
— Там никто не живёт…
— Точно?
— Конечно.
Она попросила у матери ключи, а та даже не спросила зачем.
— Подожди, — перебила Даша. — Ты хочешь сказать… ты просто поселила обезьяну… в чужом доме?
Лена опустила голову.
— Я думала… ненадолго… Но после того как соседка пожаловалась на грохот, я вызвала специалиста и ее забрали на передержку… Я клянусь, что не оставляла ее одну!
Даша закрыла глаза: внутри закипал гнев.
И не только из‑за обезьяны. Скорее, из‑за того, что никто в этой семье даже не подумал спросить её разрешения.
Будто её согласие вообще ничего не стоило. Да и судя по тому, что обезьяна была в доме, Лена врала про передержку.
— В общем, тебе не надо было делать прививки. — Резюмировала Лена.
— Ага! Ты спрашивала у Эдуарда ветпаспорт?!
— Нет.
— При этом ты уверена, что у его Жужи сделаны все прививки.
Лена растерялась. Эдуард уже неделю не брал телефон…
В итоге на следующее утро Даше сделали второй укол.
Потом назначили дату третьего.
Молоденькая медсестра, заклеивая пластырем плечо, спросила:
— Владельца животного нашли?
— Почти.
— Тогда пусть принесёт ветеринарный паспорт. Если обезьяна привита, врач посмотрит документы.
Даша кивнула.
Она уже знала, что разговор будет непростым.
Эдуард ответил только с шестого раза.
— Алло… — сонно произнёс мужской голос.
— Это Даша. Хозяйка дачи, где вы оставили свою обезьяну.
Молчание.
— Простите… какой дачи?
— Моей.
— А… да… Лена говорила…
Он говорил так спокойно, будто речь шла о забытом зонтике.
— Ваша обезьяна меня укусила.
— Не может быть.
— Может.
— Странно… обычно не кусается.
— Обычно?!
— Ну… если не испугается… и чего вы от меня хотите?
Даша глубоко вдохнула, стараясь не сорваться.
— Мне сейчас делают прививки от бешенства.
— Ох… Это зря.
— У вас есть вет паспорт на обезьяну?
— Конечно.
Она облегчённо выдохнула.
— Отлично. Тогда пришлите, пожалуйста.
— Только…
— Что?
— Я не помню, где он.
— Простите?
— Возможно, дома.
— Тогда посмотрите дома.
— Я сейчас не дома.
— А где?
— В Кении.
Даша решила, что ослышалась.
— Где?
— В Кении. Мы прилетели ночью.
— Вы сейчас в Африке?
— Да.
Он сказал это так буднично, будто речь шла о соседнем районе.
— Но ведь вы знали, что ваша обезьяна живёт в чужом доме!
— Я думал, Лена договорилась с вами…
— Она не договаривалась!
— Правда?..
И в этом «правда?» не было ни капли лукавства.
Он действительно только сейчас понял.
Есть люди, которых невозможно обвинять, потому что они не злые. Они просто никогда не думают о последствиях.
***
Даша посмотрела в окно.
Во дворе стоял большой автомобиль с эмблемой центра реабилитации диких животных. Она сама их нашла. Сама обзвонила пять организаций. Сама объясняла ситуацию.
Потому что больше никто этим заниматься не собирался. Особенно после того, как выяснилось, что с первой передержки обезьяна сбежала… И вернулась «Домой».
Двое мужчин осторожно устанавливали клетку.
— Она агрессивная? — спросил один.
— Нет.
Даша немного подумала.
— Она просто защищает место, которое считает своим.
Мужчина улыбнулся.
— Тогда справимся.
Жужа сидела на крыше сарая.
Увидев людей, тревожно закричала. Потом заметила Дашу и неожиданно притихла.
— Иди сюда… — тихо сказала Даша.
Мужчины удивлённо переглянулись.
— Она же вас укусила.
— Да.
— Не подходите.
Но Даша уже медленно шла вперёд.
— Ты ведь не виновата…
Обезьяна наклонила голову. Совсем как человек.
— Тебя тоже сюда никто не спрашивал, хочешь ты или нет…
Она вдруг вспомнила слова Лены:
«Эдуард сказал, всего на недельку…»
Неделька.
Из-за этого слова Даша столько раз ездила на уколы.
Из-за этого слова чужое животное оказалось заперто в незнакомом доме.
Из-за этого слова все почему-то решили, что можно распоряжаться чужой жизнью.
Жужа осторожно спустилась ниже.
Один из сотрудников незаметно набросил специальную петлю.
Ещё минута — и обезьяна уже сидела в просторной переноске.
Даша подошла ближе.
— Всё будет хорошо!
Вечером приехал Андрей.
— Ну что?
— Забрали.
Он облегчённо выдохнул.
— Слава богу. Теперь всё закончилось.
— Нет.
— Почему?
Даша достала из ящика стола маленький конверт.
Положила перед ним связку ключей.
— Это что?
— Запасные ключи.
— И?
— Их больше ни у кого не будет.
— Даш…
— Ни у твоей мамы.
— Она же…
— Ни у Лены.
— Но ведь…
— Если кто-нибудь захочет приехать на дачу, он сначала спросит меня.
Андрей помолчал, а потом вдруг тихо сказал:
— А ведь ты права.
Она подняла глаза.
За долгие годы брака он не стал искать оправдания матери. Не попросил «не раздувать». Просто признал.
— Прости меня.
— За что?
— Я привык, что ты всегда соглашаешься.
И перестал замечать, сколько раз мы принимали решения вместо тебя.
У Даши защипало глаза. Не потому, что ей было жалко себя. Потому что этих слов она ждала слишком долго.
Через две недели вернулся Эдуард.
Он приехал прямо в центр, где временно жила Жужа,
Даша тоже была там.
— Я должен извиниться, — сказал он, не поднимая глаз.
— Да.
— Я действительно считал, что если люди добрые, они поймут.
— Добрые люди не обязаны устранять последствия чужой безответственности.
Он кивнул.
— Наверное… меня всю жизнь оправдывали. «Он учёный».« Он рассеянный». «Он не специально». Я и сам начал в это верить.
Даша неожиданно улыбнулась, а он посмотрел на Жужу.
Та сидела на высокой ветке в просторном вольере и сосредоточенно чистила банан.
— Еще раз простите...
***
Через месяц Даша с мужем снова приехали на дачу. Открыла новую калитку новым ключом. Во дворе было тихо.
Она поднялась на крыльцо.
Постояла.
Потом вдруг заметила под лавкой маленький красный мячик. Наверное, любимую игрушку мартышки.
Даша подняла его и повертела в руках. А после неожиданно рассмеялась.
Если бы месяц назад ей сказали, что обезьяна изменит её жизнь, она бы решила, что над ней смеются.
Но дело было вовсе не в обезьяне.
Она просто первой осмелилась показать Даше то, чего не замечали другие.
Дом давно перестал принадлежать хозяйке. В него входили без спроса. В нём принимали решения без неё.
В нём жили по принципу: «Даша добрая, она поймёт».
Поймёт. Простит. Потерпит.
Она положила мячик на подоконник, закрыла дверь, повернула ключ и почувствовала спокойствие.
Потому что теперь каждый, кто захочет войти в этот дом, сначала должен будет постучать и дождаться, пока хозяйка скажет:
— Входите.
Или…
— Нет. Сегодня — нельзя.
