– О, ты сегодня рано? – с улыбкой произнесла Наташа, увидев, что муж заходит в квартиру. – А что не позвонил? Я бы ужин приготовила пораньше!
Виктор даже не посмотрел на неё. Он прошёл мимо, бросил ключи на полку с такой силой, что металл звякнул, и, не снимая куртки, выпалил, глядя куда-то в сторону:
– Нику я уволил. И видеть её больше не хочу. Ни на работе, ни в нашем доме. Вообще нигде.
Наташа замерла. А вот это новости интересные! Ника – это её двоюродная сестра, которая долгое время не могла найти приличную работу. И Наташа решила ей помочь в этом деле. Тут как раз удачно подвернулась вакансия на фирме мужа, и девушка решила, а почему бы нет, нужно помогать по-родственному. Ника была в восторге от этой возможности, она вцепилась в нее руками и ногами! Так что ж такого могла творить ее драгоценная сестренка, чтобы вылететь с работы на испытательном сроке? Да еще, чтобы Виктор так резко и решительно говорил, что больше не хочет ее видеть. Тут явно что-то не так…
– Витя, подожди… – Наташа очень хотела разобраться в ситуации. Она понимала, что буквально в ближайшее время ей начнет названивать тетя Таня и высказывать свое возмущение. Нужно же будет ей что-то сказать. – Что случилось? Расскажи, пожалуйста. Я пока не очень понимаю, что такого могла творить Ника, с учетом, как долго она искала работу… Она должна была держаться за это место!
Виктор резко повернулся к жене и в его взгляде Наташа прочитала чуть ли не жажду что-нибудь разбить. Витя был зол. Нет, не так… Витя был в ярости! Тут сейчас было главное не разозлить его еще больше. В конце концов, ее муж, обычно спокойный и уравновешенный человек, при серьезных эмоциональных нагрузках, может превратиться в довольно опасного субъекта. Ей он, конечно, не навредит, но разбить что-нибудь может. А Наташе очень не хотелось бы этого...
– Подожди. Мне нужно успокоиться, иначе я наворочу дел. Чуть попозже всё расскажу. Сейчас не могу.
и ушел вот на прикрытый с собой. Сейчас у Наташи есть примерно час, чтобы приготовить ужин. Желательно что-нибудь из любимых блюд Вити. Девушка отлично понимала, что мужу нужно успокоиться, выпустить в бар. И, скорее всего, он сейчас сядет за компьютер, включит какую-нибудь игрушку и выплеснет эмоции туда. Это было безобидно, это было безопасно. И это было гораздо лучше, чем если бы он начал скандалить.
Также Наташу не отпускало любопытство, смешанное с беспокойством. Что такого могла натворить Ника, что была вот так вот в один день, в один час уволена? Да еще так разозлить Витю надо умудриться! Уж кто-кто, а Наташа своего мужа знает очень хорошо. Обычно, даже если он очень сильно зол, он старается это не показывать, а сливать эмоции в играх. Особенно он пытается держать лицо перед Наташей и перед родственниками. Дело дошло до того, он даже просто разговаривать об этом не хочет, боясь сорваться! Это странно. Очень странно…
Наташа решила дать мужу время и отправилась заниматься ужином. Рано или поздно Витя всё ей расскажет. Так что сейчас не нужно ей волноваться. Конечно, она могла позвонить Нике и спросить у неё причину увольнения, но всё же решила этого не делать. Просто потому, что Ника могла наврать. Для неё это не было чем-то таким сверхъестественным, она любила подносить информацию так, чтобы она была в ее пользу.
Пока нож ритмично стучал по доске, мысли снова и снова возвращались к Нике. Пару месяцев назад та вся в слезах пришла к ней в гости и рассказала печальную историю о своих поисках работы.
В тот день Ника заявилась к ним без звонка, без предупреждения. Просто пришла, позвонила в дверь и ждала ответ. Она была вся насквозь мокрой, хотя дождь на улице был довольно слабым. Так что, похоже, девушка бродила по улице не один час.
– Можно? – прошептала она, глядя куда-то мимо Наташи, словно боялась встретиться взглядом. – Прости, что без предупреждения… Я не знаю, с кем я еще могу поговорить... С мамой разговаривать бесполезно, она только причитать начнет.
– Конечно, проходи, – Наташа тут же потянула её внутрь, Ужасаясь, насколько холодными были руки ее гостьи. – Ты вся промёрзла. Давай пальто, давай скорее на кухню, я тебе чаю налью.
– Рассказывай, – решительно произнесла Наташа, ставя перед двоюродной сестрой кружку с горячим чаем. – Что стряслось? Ты сама не своя. Обычно у тебя нет привычки бродить под дождем часами. Это так на тебя не похоже!
– Представляешь, я сегодня ходила на несколько собеседований, но меня так никуда и не взяли… – прошептала Ника, и голос её дрогнул. – В одной фирме мне прямо сказали: “Вы молодая, вдруг завтра в декрет уйдёте, зачем нам такие риски”. А я даже не замужем, даже парня нет, а они уже меня в декрет отправляют! Как они так могут? Я же хочу работать. Я хочу развиваться. У меня есть знания!
Наташа тихо вздохнула. Да, ситуация знакомая. Многие работодатели опасаются брать молодых девушек к себе просто потому, что думают, что девочки скоро уйдут в декрет. В принципе, их тоже можно понять. Учишь человека, учишь, даешь ему знания, рассчитываешь на него. А она такая приходит, бац, и справочку на стол кладет. Мол, через несколько месяцев вы меня не увидите, буду детей воспитывать. А постоянные больничные? Нет, конечно, не все молодые девушки ведут себя именно таким образом. Но рисковать никто не хочет, особенно если работа предстоит серьезная, важная и замену найти не так уж и просто.
– Да, к сожалению, такое часто случается, – с неловкой улыбкой произнесла Наташа. Ну а что она еще могла сказать? Что понимает таких работодателей и в принципе разделяет их точку зрения? Нет, конечно, она подобное говорить не будет. – Но так поступают не все.
Ника покачала головой, кусая губы, и слёзы всё-таки прорвались, покатились по щекам, но она даже не пыталась их вытирать.
– А на другом месте… там зарплата такая, что на неё даже комнату в коммуналке не снять. Я думала, справлюсь, думала, хоть что-то будет, а потом поняла – нет. Не хватит. Совсем.
Наташа молча пододвинула к ней салфетку, потом встала, налила ещё чаю, села обратно и просто слушала. Ей не хотелось говорить пустые слова вроде “всё обязательно будет хорошо” – она знала, что сейчас такие фразы звучат как насмешка.
– Знаешь, – наконец сказала Наташа, немного подумав. – У Вити в компании как раз помощник менеджера нужен. Я могла бы поговорить с ним. Разумеется, тебя возьмут с испытательным сроком, и только от тебя зависит, останешься ты там работать или нет. Но по крайней мере, я могу тебе гарантировать, что отказа из-за молодости тебе точно никто не даст.
Ника подняла глаза, в них мелькнул слабый огонёк надежды, тут же сменившийся тревогой.
– Нет, не надо, – быстро сказала она, качая головой. – Это будет выглядеть как протекция. Потом все будут шептаться, смотреть косо, говорить, что я по знакомству пролезла. Я не хочу так.
Наташа чуть улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась не жалостливой, а тёплой, уверенной.
– Никто не будет шептаться, если ты будешь работать. Если ты покажешь, что ты профессионал. А ты профессионал, Ника. Ты умеешь делать свою работу. Просто дай себе шанс.
Ника долго молчала, смотрела в чашку, будто искала в тёмной поверхности чая ответы на все свои вопросы. Потом тихо спросила:
– Ты правда думаешь, что у меня получится?
– Правда, – твёрдо сказала Наташа. – Я в тебя верю.
И Ника наконец кивнула. Сначала едва заметно, потом увереннее, будто сама себе давала разрешение принять эту помощь, не считать её подачкой, а видеть в ней просто руку, протянутую в трудный момент.
А когда Виктор, выслушав Наташу, спокойно кивнул и сказал: “Ладно, пусть приходит на собеседование, посмотрим, что умеет”, Ника буквально подпрыгнула на месте. Она обняла Наташу так крепко, что у той рёбра заныли, и повторяла, смеясь и плача одновременно:
– Спасибо, спасибо, ты не представляешь, что это для меня значит! Я не подведу, честно! Я буду стараться, я всё сделаю, чтобы ты не пожалела, что за меня попросила!
Наташа тогда только улыбалась, гладила её по спине и шептала:
– Всё будет хорошо. Просто покажи себя с лучшей стороны и работай ответственно. Это будет самой лучшей благодарностью для меня…
Сейчас, стоя у плиты, Наташа вспоминала эту сцену и пыталась понять, в какой момент всё пошло не так. Ника была искренне рада этому шансу. Она была готова на все, чтобы зацепиться в ферме. Так что произошло на самом деле?
Она накрыла на стол, поставила рядом с тарелкой Виктора его любимый соус, который он ел с детства, и села ждать. По её прикидкам оставалось минут десять. Очень скоро Витя выйдет, немного спокойней, поужинает и расскажет всё, что его беспокоит.
Наконец дверь кабинета открылась, и Виктор вышел. Да, он явно успокоился. Не до конца, конечно, но рвать и метать уже не собирался. Он сел за стол, не глядя на Наташу, и начал есть. Девушка его не торопила, не задавала вопросов, просто сидела напротив и ждала, пока он будет готов говорить.
Когда тарелка опустела, Виктор отложил вилку, откинулся на спинку стула и наконец поднял глаза на Наташу. В них еще плескались отголоски злости, но он уже был адекватным и мог спокойно говорить.
– Она распускала сплетни, – сказал он ровно, без эмоций, будто перечислял сухие факты. – Про нас. Про нашу семью. Рассказывала всем, что у нас проблемы, что мы ссоримся по пустякам, что живём не так, как надо. А еще, что самое неприятное и для меня послужило решающим фактом для увольнения… В общем, она всем рассказывала о том, что у нас проблемы с деторождением. Она обвиняла тебя в том, что ты не можешь подарить мне наследника. Она буквально грязью тебя поливала, намекая на бурное прошлое. Я не мог такое стерпеть. Я никому не позволю тебя оскорблять!
Силу губу, чтобы наша замужем вот уже влезла. Но она действительно не могла родить. Не могла… До этого времени! Она вспомнила, как совсем недавно сидела в кабинете врача, слушала ровный стук маленького сердца на мониторе, и доктор улыбался, говорил, что всё идёт хорошо, что прогноз благоприятный. Она ещё никому не сказала, даже Виктору – хотела дождаться подходящего момента, хотела увидеть его глаза, когда он узнает, что они станут родителями. Теперь оказывается, ее слабость… Отлично, сестренка… Ты заслужила свое увольнение!
– Я не мог это терпеть, – продолжил Виктор, и в голосе его прозвучала не злость, а скорее обида – за них обоих, за то, что кто-то посмел так легко раскидываться чужими судьбами. – Сначала я не собиралась применять настолько жесткие меры. Я решил с ней поговорить, объяснить, что она не имеет права распускать слухи про нас с тобой, но она меня не слышала. Она не извинялась, не признавала своей вины. Нет, наоборот, она заявила, что говорила правду и вполне имеет право на свободное слово. Поэтому я уволила ее. Я не дам ей еще одного шанса. Как бы вы меня не уговаривали.
Наташа протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. Пальцы Виктора были тёплыми, но напряжёнными, и она слегка сжала их, стараясь передать хоть немного своего спокойствия.
– Ты поступил абсолютно правильно, – сказала девушка, слабо улыбнувшись. – Я никогда даже представить себе не могла, что Ника может поступить так отвратительно. Вот только зачем ей это? Зачем она выливает на меня тонну грязи? Я ведь ей помогла в самый сложный момент!
Мужчина посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло облегчение, будто с плеч свалился ещё один тяжёлый камень.
– Прости, что сорвался дома, – произнёс он уже мягче. – Просто… Меня это так выбесило…
Они посидели ещё немного, держась за руки, и напряжение, висевшее в воздухе весь вечер, постепенно рассеивалось, уступая место чему-то более спокойному, привычному. Ника была благодарна мужу за его защиту. Да, именно за защиту. Ничем другим его поступок назвать нельзя. Он просто хотел оградить ее от сплетен. И сделал это.
**********************
Наташа собиралась в магазин, проверяла сумку, убеждалась, что ничего не забыла. Телефон зазвонил, когда она застёгивала пальто. На экране высветилось: “Тётя Таня”. Ну вот, всё как она и ожидала. Тётя Таня решил разобраться, почему её драгоценную дочку обидели. Наташа предпочла бы не отвечать и просто забыть об этом, но она очень хорошо знала свою тётю. Та не отступит пока не получит того, что хочет. Ника в этом плане пошла в неё.
– Наташа, ты что там себе думаешь?! – голос тёти Тани ворвался в ухо, громкий, возмущённый, будто она стояла не за десятки километров, а прямо рядом, дыша в самое лицо. – Как это Витя уволил Нику?! Да она же только начала работать, она старалась, она ни в чём не виновата! Это всё какие-то наговоры, это всё злые языки, а он взял и поверил!
Наташа закрыла глаза, сделала глубокий вдох, стараясь удержать голос ровным, не дать эмоциям прорваться наружу. В голове вдруг всплыл тот самый вечер, когда Ника плакала над чашкой чая, и Наташа тогда так искренне хотела ей помочь. И от этого воспоминания становилось особенно горько – не от того, что Ника оказалась плохой, а от того, что доброта иногда не спасает, а делает только больнее.
– Тётя Таня, – сказала она спокойно, но твёрдо. – Виктор не просто так это сделал. Ника распускала сплетни. Про нашу семью, про нашу жизнь. Говорила вещи, которые не должна была говорить никому.
Тётя Таня фыркнула, будто эти слова были для неё не аргументом, а насмешкой.
– Да что ты выдумываешь! Ника просто делилась переживаниями, она рассказывала, как ей тяжело, вот и всё. Она никому ничего плохого не делала! А этот твой Витя… взял и выгнал девочку, даже не поговорив нормально!
В голосе тёти звучала такая уверенность в правоте своей дочери, такая слепая вера в её невинность, что Наташа вдруг почувствовала странную пустоту внутри. Как будто между ними выросла стена, которую невозможно пробить никакими словами.
– Ника не просто делилась, – сказала Наташа, и теперь в её голосе звучала сталь, которой раньше не было. – Она говорила гадости про меня. Про нашу с Витей семью. И делала она это специально!
В итоге разговор закончился быстро. Тётя Таня не хотела ничего слышать, не хотела принимать даже намёк на то, что её дочь могла быть неправа. Наташа положила телефон на стол, глубоко вздохнула и постаралась стряхнуть с себя это неприятное чувство, будто её только что облили холодной водой.
Ближе к обеду Наташе позвонил муж. Утром в спешке он забыл папку с очень важными документами, без которых не мог провести встречу. Виктор попросил жену завести их в офис и попросил, чтобы она поторопилась.
– Наташа! Какой приятный сюрприз! – Люся, секретарша мужа, искренне обрадовалась этой встрече. – А Виктор у себя, но сейчас на звонке. Если подождёшь минут пять, он освободится.
– Не нужно, – улыбнулась Наташа, доставая из сумки папку. – Я просто документы привезла. Он утром забыл.
Люся кивнула, взяла папку, аккуратно положила её на край стола.
– Спасибо. Он как раз очень сильно переживал. И знаешь, он с самого утра сам не свой. Все ходит, хмурится, даже кофе не допил.
Девушка грустно улыбнулась. Да, она это знала. Несмотря на то, что муж немножко подостыл, он все равно еще до конца не отпустил ситуацию. Именно поэтому Наташа была уверена, что дело не только в слухах и сплетнях. Явно было что-то еще, но спрашивать у Вити она не стала. Не хотела еще больше нервировать мужа. А вот сейчас прямо напротив нее стоял человек, который мог пролить свет на произошедшее. Люся обожала собирать слухи, но при этом никогда и ни с кем ими не делилась. Это было для нее что-то вроде хобби – она знала все и обо всех.
– Люсь, а ты можешь мне кое с чем помочь? – тихо спросила Наташа, присаживаясь на краешек стула рядом с её столом. – Дело в Нике. Именно я помогла ей устроиться к нам на фирму и теперь чувствую ответственность за ее увольнение. Витя рассказал мне про слухи, про сплетни, но я просто чувствую, что там было что-то еще. Просто Витя не хочет меня беспокоить.
Люся чуть наклонила голову, посмотрела на Наташу внимательно, без любопытства, а скорее с сочувствием.
– Ты имеешь право знать, – тихо сказала она, понижая голос, хотя в приёмной никого, кроме них, не было. – Виктор тебе не всё рассказал. И ты права, он не хотел лишний раз тебя ранить. Дело не только в слухах. Я тебе больше скажу, дело совсем не в слухах…
Наташа сжала пальцы в кулаки, так что ногти впились в ладони – ей нужно было почувствовать эту маленькую, ясную боль, чтобы не рассыпаться прямо здесь, на стуле у стола секретарши.
– Что ещё было? – прошептала она, и собственный голос показался ей чужим, тонким, будто шёл из какой-то далёкой, холодной комнаты внутри неё.
Люся вздохнула и бросил он быстрый взгляд на дверь кабинета. Не то чтобы ей кто-то запрещал это рассказывать… просто ей нравилась Наташа. И Люся тоже не хотела доставлять ей лишнюю боль. А это неизбежно случится, когда та услышит правду.
– Ника… она не просто сплетничала, – тихо сказала Люся, подбирая слова. – Она… старалась быть поближе к Виктору. То зайдёт с каким-нибудь пустяковым вопросом, когда он занят, то вдруг решит, что именно сейчас надо обсудить отчёт, хотя дедлайн через неделю. Она откровенно с ним флисовала. Это замечали все. И одевалась… ну, ты понимаешь. Не как на работу. Как будто каждый день – это кастинг на обложку журнала.
Наташа кивнула, не потому что всё поняла, а потому что нужно было как-то показать, что она держится. В памяти вдруг всплыло одно случайное воспоминание: как-то раз Ника забежала к ним в гости буквально на пять минут, в облегающих джинсах и топе, и Наташа тогда подумала, что сестричка собралась на вечеринку. А теперь эта деталь встала в ряд с другими, как кусочек пазла, который раньше не подходил, а теперь вдруг щёлкнул на место.
– И это ещё не самое, – продолжила Люся, и голос её стал совсем тихим, почти шёпотом. – Однажды она сказала ему прямо… что ты ему не подходишь, а она – да. Что она сможет дать ему то, чего ты не можешь. Ника посмела сказать, что может родить Виктору наследника. Мол, ты не можешь и никогда не сможешь…
У Наташи внутри всё сжалось, и на секунду ей показалось, что пол под ногами чуть качнулся. Она медленно выдохнула, посмотрела на свои руки – они лежали на коленях, и пальцы уже не были сжаты в кулаки, а просто лежали, расслабленные, будто она наконец перестала цепляться за что-то, что всё равно не удержать.
– Спасибо, что сказала, – снова тихо произнесла Наташа. – Хоть это и тяжело слышать, но лучше знать правду, чем жить в догадках.
Люся мягко коснулась её руки, всего на мгновение – лёгкое, почти невесомое прикосновение, как крыло птицы, которое задело плечо и тут же улетело.
– Поверь мне, твоя сестричка далеко не ангел. И искала она не хорошее место работы, а хорошего мужа. Вот только с выбором претендента она сильно промахнулась. Мы-то с тобой прекрасно знаем, как сильно Виктор тебя любит.
– Да, любит. И я его люблю… Ладно, Люсь, до встречи. Я пойду… Мне надо все это как-то переварить.
Наташа вышла из офиса, спустилась на улицу, вдохнула прохладный воздух, который пах дождём и мокрым асфальтом. У машины она постояла ещё немного, не открывая дверь, просто стояла и смотрела перед собой, собираясь с мыслями.
И только когда завела двигатель, вдруг поняла одну вещь: Виктор не рассказал ей про флирт не потому, что что-то скрывал, а потому что хотел защитить её от самой горькой и унизительной части этой истории. Хотел, чтобы она знала только то, что можно вынести, не сломавшись. И в этот момент Наташа почувствовала не обиду и не злость, а странную, тёплую благодарность к мужу – за то, что он старался оградить её от лишней боли, даже если это значило самому носить этот груз чуть дольше.
По дороге домой она не включала музыку – ей хотелось тишины, чтобы уложить всё по полочкам. Светофоры мигали жёлтым, машины неторопливо ползли по мокрому асфальту, дворники мерно ходили туда-сюда, стирая капли с лобового стекла. В какой-то момент Наташа поймала себя на том, что сжимает руль чуть крепче, чем нужно, и тогда она заставила пальцы расслабиться, одну фалангу за другой, пока руки не стали спокойными и послушными.
Она ехала домой, и в голове постепенно складывался план: не пытаться оправдываться перед тётей Таней, не доказывать что-то Нике. Просто жить дальше. Беречь себя и своего ребёнка. Беречь их с Виктором мир, который кто-то хотел разрушить, но не смог. Сестричка поступила очень глупо, когда захотела отнять Виктора. У неё это никогда бы не получилось…
Вечером Виктор опять вернулся раньше обычного. Он вошёл тихо, снял куртку, аккуратно повесил её на вешалку, потом остановился в коридоре и посмотрел на Наташу, которая стояла у окна, глядя, как город медленно загорается огнями.
– Люся сказала, что вы с ней кое о чем побеседовали.
– Да, – улыбнулась Наташа, и улыбка получилась настоящей, не натянутой. – Я всё знаю.
– Прости, что не сказал сразу. Я не хотел, чтобы ты думала о своей сестре плохо. Да, Ника поступила очень нагло и подло, но от этого она не перестанет быть твоей сестрой.
Наташа подошла к нему, прижалась лбом к его плечу, вдохнула знакомый запах его одеколона. Ей было так спокойно…
– Я понимаю, – прошептала она. – Ты хотел меня защитить. И я это ценю. Больше, чем ты можешь представить.
Он обнял её, крепко, но бережно, как держат что-то очень хрупкое и бесконечно дорогое.
– Мы справимся, – сказал Виктор, и голос его звучал твёрдо, уверенно, как будто он давал не обещание, а клятву. – Что бы ни случилось, мы справимся. Вместе.
Наташа закрыла глаза и кивнула, уткнувшись в его плечо. И в эту минуту ей вдруг стало спокойно – не потому что все проблемы исчезли, а потому что рядом был человек, который не даст ей упасть, даже если земля под ногами снова начнёт дрожать…