Сынок Алеша сонно почмокивая губами, смотрел, должно быть, уже десятый сон, но его мама, несмотря на то, что настенные часы показывали уже третий час ночи, все сидела за столом, склонившись над толстой тетрадью и хмуря тонко выщипанные брови, водила по строчкам шариковой ручкой, то и дело тянулась к калькулятору и затем, хмурясь пуще прежнего, дописывала то одно, то другое на клетчатые листочки, делала заметки, пробовала менять цифры так и эдак…
Но, как ни старалась Люба, а не выходило никак выправить семейный бюджет так, чтобы и за коммуналку не задолжать в этом месяце, и чтобы купить все самое нужное, а еще ведь, между прочим, на пенсию выходила нянечка из детского садика, куда ходил четырехлетний Алеша и ей, добросердечной труженице, конечно же, хотелось сделать по этому поводу какой-нибудь подарочек! Впрочем, тяжело вздохнула Люба, глядя на последние - итоговые цифры - тут уже выходило не до подарочка - тут бы хватило за свет заплатить!
— Как же я устала, — тихонько сказала женщина и наконец, закрыв тетрадь, убрала ее с ручкой и калькулятором в ящик письменного стола, закрыла его и поднялась, хрустнув поясницей.
Скажите, пожалуйста, а разве вообще должно так ее ломить, если тебе всего-то тридцать годиков?! Впрочем, еще сильнее у Любы в последнее время болела голова.
— Вот вам рецепт, — сказал доктор, к которому она пришла на прием в поликлинику, — но, конечно, важно разобраться с первопричиной, так сказать, — добавил он, — так что, давайте - уберите из своей жизни сильные стрессы и я бы еще посоветовал вам съездить на море…
— А можно что-нибудь другое выписать мне? — криво усмехнувшись, сказала тогда Люба, — чтобы от стрессов всех и поездку на море заменить?
— Давайте без шуток, хорошо? — он глянул на нее строго поверх очков.
И вообще-то, если бы Любе, волею какого-то фантастического случая, пришлось бы дать самый честный в жизни ответ и было бы поставлено условие ей, что в случае неправильного или хоть чуть лукавого ответа она превратиться, допустим, в песчинку, то она бы, отвечая честно, ни за что бы не смогла сказать, что она, мол, недовольна своей жизнью, что ей чего-то в ней не хватает! Нет, все было нормально, как нужно и как мечталось когда-то…
Люба была коренной горожанкой и выросла в самой обыкновенной, так сказать, семье - ее мама всю жизнь проработала учительницей младших классов, а отец был ценным специалистом на заводе, где делали холодильники. Еще у нее были дедушка с бабушкой со стороны мамы, а также бабушка со стороны отца. Первых она все детство безумно обожала за то, что они каждое лето приглашали ее к себе погостить на дачу, а бабушку вторую - она тоже очень любила, но еще немножко побаивалась. Нет, она Любочку маленькую не обижала и даже угощала самыми вкусными на свете пирожками с рыбой и рисом, крохотными, на один укус! Но еще эта вторая бабушка, носившая необычное и красивое имя Клементина, была очень строга и годами пыталась воспитать из Любы, как она сама говорила - «аристократку».
— Не хочу, чтоб порода наша пропала! — говорила Клементина и грозила кому-то неведомому своей тростью с резной ручкой в виде головы пуделя.
Никто с бабушкой Клементиной не смел спорить - себе бы дороже было, она бы по гроб жизни едко припоминала потом! И только отец Любы осмеливался вступать с нею, так сказать, в словесные дуэли.
— Какая порода, мам? — мог, например, сказать он, — может, хватит уже кичиться тем, что кто-то из наших предков в дворянском доме прислугой был?
— Не прислугой, а горничной, — поджав губы, всегда готова была вступиться за дальних предков Клементина, — и не служила, а проживала там!
И если поблизости оказывался кто-то еще, то он, хочешь не хочешь, а должен был выслушать вновь тот самый рассказ о великой, но трагической любви молодого графа и прелестной девицы по имени Аглая, которые, увы, не могли быть вместе, ввиду того, что графа его родители женить уже успели на богатой купчихе, которую он терпеть не мог, но взял в жены, чтобы спасти разорившийся свой род! Далее в рассказе фигурировали внебрачные дети Аглаи от графа, которых хотела со свету сжить эта самая купчиха, еще в рассказ обязательно добавлялась щепотка мистики и про всякие там знаки судьбы и предназначение и наконец, бабушка Клементина заканчивала свою речь тем, что повторяла, что она, мол, свою семью уважает и не хочет, чтобы графское наследие пропало пропадом, а значит, нужно давать молодому поколению соответствующее воспитание!
И честно говоря, если бы бабушке Клементине дали волю, то Люба поступила бы после школы на переводчика с французского или немецкого языка, а может быть - занялась бы антиквариатом… Ну, в крайнем случае - стала бы поэтессой! Но у родителей Любы на нее были совсем другие планы и в итоге Люба стала швеей.
— Какой кошмар! — воскликнула тогда Клементина и плюхнувшись в плетеное кресло, стоявшее на ее балкончике, заставленном цветочными горшками, — какой позор!
— Да ладно тебе, мам, — обратился к ней сын, — нормальная профессия. На кусок хлеба себе всегда заработает!
— Моя девочка достойна большего, — фыркнула Клементина, с щелчком раскрыла веер и хотя сегодня было свежо и ветрено - принялась яростно обмахиваться, — она могла бы…
— Знаю, знаю, что ты сейчас скажешь, — отмахнулся от нее устало отец Любы, — могла бы получить изящную профессию, а потом найти себе подходящую партию! А еще лучше, — добавил он и глаза его озорно блеснули, — прожить жизнь, полную увлекательных приключений, как твоя бабушка Светлана, авантюристка и танцовщица! Ага? Но, знаешь, что я думаю, мам… Ладно, за Свету извини и не обижайся, пожалуйста! Но, пойми, я, моя жена, да и ты тоже, я уверен… В общем, все мы хотим, чтобы Люба просто прожила хорошую жизнь, верно? И думаю, у нее это получится. Вот, погоди, ты еще на ее свадьбе погуляешь!
Но Клементина все равно обиделась. Настолько, что в этот раз они ушли из ее большой трехкомнатной квартиры с высоченными потолками даже без традиционного чаепития из «парадного» чайного сервиза с пастушками эпохи Барокко.
— Пап, а кто такая бабушка Светлана? — спросила любопытная семнадцатилетняя Люба, — и почему я о ней никогда раньше не слышала? Получается, она мне приходится прапрапра…
— Да так, семейные замшелые байки, — усмехнулся отец, — забудь, тебя это все равно не касается! И раз уж мы ушли без чаю… Может, в чебуречную завернем, а?
Света с радостью закивала — чебуреки, пончики, беляши и прочее все такое жареное в тесте она просто обожала! И очень была благодарна отцу, который ее при случае этим подкармливал и всегда готов был выгородить перед мамой, которая, вообще-то, считала, что ее дочке, чтобы самой не превратиться в огромную пышку, нужно поменьше есть мучного… А что до разговора про таинственную Светлану… То этот разговор вообще вылетел у Любы из головы в итоге - не до того было, ее унесла, понесла и закружила молодая жизнь!
Работу Люба нашла неплохую - трудилась в цехе, где шили школьную форму. Очень эта работа Любе нравилась и она, отшивая порой сотую юбчонку или пиджачок мальчишеский, воображала, как вот, какой-то ребенок станет носить ее руками созданную одежку, да будет приносить домой пятерки… Потом Люба шила куртки демисезонные, потом - платья, в общем - за пару лет уже научилась работать со многим!
А потом случилось это - в жизнь Любы пришла первая любовь! То есть, вообще-то, романтические увлечения у нее случались и раньше, но никогда до сих пор они не принимали настолько, так сказать, серьезной формы.
Они со Степаном познакомились банально - просто автобус, на котором Люба ехала в швейный цех сломался по дороге, а когда она выскочила на тротуар и принялась суетиться, выглядывая, ну, где же там следующий транспорт, то ее вдруг окликнули.
— Девушка! Подвезти? — улыбался ей водила огромной фуры.
И вообще-то, Люба хорошо понимала, какая эта сомнительная идея - ездить с незнакомцами, но в то утро ей страшно было нужно вовремя попасть на работу, потому что аж две ее коллеги не выходили на смену по семейным обстоятельствам, а отшить партию одежды нужно было строго в срок! И поэтому она, пискнув «спасибо!», забралась бесстрашно в кабину и поехала! И доехала. А водила, представившийся Степаном, во-первых, попросил ее телефончик, а во-вторых, посоветовал впредь не быть такой легковерной - ведь разные люди встречаются!
Люба номер телефона дала и за совет поблагодарила. А потом… Они поженились всего через три месяца после знакомства.
И уже позже, оглядываясь назад, Люба не раз подозревала, что это было не иначе как волею самой Судьбы! Потому что, не появись у нее мужа любимого, то она не представляла, как бы пережила ту трагедию, что обрушилась на нее вскоре, а именно - гибель родных.
Мать и отец, бабушка и дедушка со стороны матери - все покинули этот мир в результате нелепой автокатастрофы. Бабушка Клементина после этого попала в больницу с инсультом, а едва оправившись от него - продала свою шикарную трешку и перебралась в дом престарелых, причем, это было хорошее, можно сказать даже - элитное заведение.
— Я свое уже в обществе пожила, — сказала Клементина внучке, — теперь я хочу покоя и изоляции! И насчет квартиры не обижайся, — прибавила она как всегда в прямолинейной своей манере, — ты замужняя женщина теперь! Обойдешься. И кроме того, у тебя от родителей жилье осталось.
Да, это было так - от них Люба унаследовала двушку на окраине. И вообще-то, Люба отчасти могла понять Клементину… Но все-таки было чуточку обидно! Она-то рассчитывала, что однажды шикарную трешку в центре унаследует она - внучка Клементины или может, капризная бабушка укажет в завещании своих правнуков, то есть детей Любы? Но, вышло так - продала, раздала на какую-то там благотворительность, да на годы вперед - оплатила этот дом престарелых.
Степан, естественно, всячески поддерживал свою вторую половинку после тяжелой утраты. Но потом… Не то, что время лечило, но жизнь, она мчалась, летела вперед! И вот уже Люба была беременна, потом родила сына и назвала его в честь своего дедушки…
По настоянию мужа Люба так и не вышла из декрета - переквалифицировалась, так сказать, в домохозяйку! И первое время, надо сказать, ее все устраивало. Ей было по вкусу хлопотать по дому, готовить мужу вкусную, полезную и разнообразную пищу, каждую свободную минутку посвящать сынишке. Но потом, года через два, в жизни молодой семьи начало кое-что меняться.
— Ты пил? — все чаще спрашивала Люба и подозрительно принюхивалась к вернувшемуся домой мужу, — ты меня с ума сведешь! — обычно затем восклицала Люба, — ты что, совсем? В конце рейса пить?! Не мог дождаться хотя бы, пока домой вернешься?!
Да, у Степана, в целом - как бы обыкновенного мужика и нормального мужа, обнаружился такой вот изъян - уже в самом конце рейса он порой позволял себе, как он сам выражался - «расслабиться» немного. И затем веселый и навеселе, с карманами, полными денег, он возвращался домой!
— Не ругайся, жена, — обыкновенно усмехался он, а потом ловил в охапку брезгливо отбивающуюся от него Любу, — я же тебя люблю! Я же жив-здоров и машина цела, ну, чего ты ворчишь-то?!
Люба просила. Люба говорила, что добром это не кончится. Люба взывала к совести. Но Степан был уверен - он свою меру знает и все, все будет хорошо! Но он ошибался…
И в какой-то момент стало ясно, что его привычка к напиткам покрепче начала менять его характер. И больше всего, между прочим, Любу тревожило даже не то, что он становился более хмурым и раздражительным, а то, что зарплаты, которой ранее на все хватало, вдруг перестало хватать вообще на самый минимум!
— А где деньги? — спрашивала она у мужа, когда он возвращался из рейса.
— А ты деньги мне переведешь? — спрашивала она у мужа, когда он был далеко.
— Степа, мне нужны деньги! — могла сказать Люба уже практически каждый день.
Сперва Степан отшучивался, мол, он всего лишь кормилец и добытчик для своей семьи, но отнюдь не раб, обязанный отдавать каждую копейку и отчитываться за каждый рубль! Еще он пытался оправдываться - мол, в этот раз троюродный брат попросил на починку авто, потом надо было знакомому мастеру из автосервиса что-то на День рождения подарить, а еще хотелось купить себе новую удочку и кроме того, еще надо было помочь родителям… А потом Степан стал говорить уже прямо.
— Я деньги зарабатываю и выделяю на дом нормально! — бурчал он, — мало? Ну, так иди работай!
Совет и посыл как бы был дельным… Но Люба как-то уже настолько привыкла к жизни в роли домохозяйки, что ей трудно было вообразить, что она снова будет работать! И кроме того, если я, думала Люба, выйду сейчас на работу, значит, я как бы признаю, что он, мой муж, выиграл и что я согласна мириться с тем, что он как попало относится к своей семье! Поэтому Люба и продолжала сидеть дома. Хитро выдумывала, как выкрутиться на те деньги, что все-таки удавалось «вырвать» у мужа. И надеялась, что однажды Степан образумится и все станет так, как прежде! Потому что, а разве может быть иначе? У него ведь сын есть! Жена! Должна же у человека, в конце-концов, проснуться уже совесть?!
Правда, в последние пару месяцев надежда у Любы на это стала иссякать. И наконец, вот сейчас, подсчитывая куцые остатки семейного бюджета, она приняла решение - надо срочно выходить на работу! И она поставит мужа перед фактом, что ее такое вот положение вещей в корне и в принципе больше не устраивает, как только он вернется домой! А ожидала Люба его возвращения где-то через неделю.
Но неожиданно Степан появился на пороге своей квартиры вечером, а точнее говоря - буквально в ночь, как раз ту, когда Люба гадала-размышляла - как бы выровнять семейный бюджет. И хотя Люба была сейчас сонной, разбитой и усталой донельзя, она по выражению лица мужа поняла - у него что-то случилось… И это «что-то» посерьезнее будет того, что он мог бы снова напиться или зарплату куда-то почти всю девать!
А мне-то еще казалось, что у меня в жизни проблемы, думала Люба несколькими часами позже после возвращения мужа. Он, то есть муж, к этому времени уже храпел - завалился спать, а она сидела за опустошенным им кухонным столом, схватившись за голову и не думая даже мыть оставшиеся еще с обеда горы грязной посуды! Потому что не до этого было…
А еще прямо перед Любой сейчас лежало оно - колье. И не просто колье! В смысле, это было не просто какое-нибудь заурядное украшение из лавки с бижутерией, которую ты вешаешь на себя и думаешь, вот мол, как королева в искусственном золоте со стекляшками! Нет, стоило Любе взглянуть на эту вещь, как она сразу же поняла - это подлинное сокровище! Правда, еще тогда, в первое мгновение «знакомства» с колье, она посмотрела на него так, будто бы муж выудил из-за пазухи жирную болотную лягушку, а не золотой «ошейник» с россыпью изумрудов!
Впрочем, реакция эта вполне соответствовала тому, что попутно сказал муж.
— Люба, прости! — выпалил он и нетрезво икнул, — такое дело вышло, понимаешь… Зарплаты не будет, вот! Штрафы мне выписали, вот… Вот такие дела. На, держи! — и он, шлепнув ей в руки (едва успела схватить, а то бы на пол упало ожерелье!) этот странный презент, прошел на кухню. Не разуваясь, между прочим и оставляя на свежевымытом полу грязные следы.
— Степан, — она прошла за ним, растерянная и ничегошеньки не понимающая, — что… Что случилось? Какие штрафы? Ты о чем? И… Что это? — она смотрела на украшение и… такое странное было ощущение, но словно бы оно грелось в ее руке, согревало сиянием своим.
— Тебе презент, — ухмыльнулся муж и полез в холодильник за едой. Начал там всем греметь, кажется, угрожая покрушить полочки.
— Степа, подожди! — Любе не впервые, так сказать, приходилось «ухаживать» за вернувшимся в таком состоянии мужем и она знала, что нужно делать.
Усадить на табурет у стола и сказать, отдыхай, мол, я сама все сделаю. Быстро разогреть пищу. Подать ее и прибору. Налить чаю. А потом - сидеть рядом и ждать молча, пока муж насытится. Потому что только тогда он станет… более адекватным! И от него можно будет добиться более-менее связного рассказа о том, что же произошло. И рассказ этот Люба услышала! И то, что она услышала, было просто шокирующее!
Оказалось, что в этот раз заказ был частным - нужно было перевезти стройматериалы и еще всякие элементы, необходимые для оформления сада.
— Миллионер один решил особняк отгрохать, — рассказывал Степан и попутно шумно хлебал суп, — он, значит, заказал у нас грузоперевозки… А я, значит, думал, что успею в ремонт-то заскочить до рейса! Но, не успел, — хмыкнул Степан, покачал головой, — ну и маленько в аварию попал…
Люба поджала губы. Несмотря на то, что всякие вести о любых автомобильных происшествиях у нее вызывали нервы на фоне того, каким образом погибли ее близкие, сейчас у нее, как говорится и мускул не дрогнул - потому что муж, вот он, ест и сидит рядом, жив-здоров! А главное - ясно ведь, очевидно совершенно, почему это все случилось!
Да потому, что накануне рейса Степан опять соизволил уйти в запой! Его друзья, видите ли, на рыбалку позвали… И неделю почти на этом озере пропадали! Потопили там лодку, кстати, потеряли удочки… Без улова, считай, вернулись и чем, спрашивается, занимались все это время?! Люба не сомневалась - пили, травили глупые анекдоты, да обсуждали родню с женушками во главе! А потом, получите и распишитесь, как говорится - вся эта компания, вернувшись к своим семьям в явно помутненном уме, натворила дел… Вон, соседка через два дома, Вера, жаловалась уже - ее муженек, бывший в числе прочих на той рыбалке, забыл о том, что кормя комаров у той реки, он пропустил их свадебный юбилей, да еще не был с сынишкой Мишкой, когда того впервые в жизни повели к стоматологу!
— Почему наши мужья такие, а? — всхлипывая жаловалась тогда Вера, — ну, почему, а? Бывают ведь нормальные! Да и наши, кажется, такими были, — добавила она, — иначе бы мы за них не пошли, верно? Так почему… Они такими стали, а?
Любе нечего было ответить. Но она была согласна с Верой в том, что выходила замуж она совсем за другого мужчину! Умного, честного, работящего, хозяйственного, доброго, ответственного… А это что перед ней?! Вроде тот же человек и стыдно даже помышлять о разводе или о том, что больше не любишь его! Но… Невольно задаешься вопросом - а что же дальше? Когда он уже станет прежним? Или будет дальше морально падать? И что же тогда ждет семью? А сынок, ему-то как расти с таким отцом?! Впрочем, насчет последнего Люба была пока что более-менее спокойна - Степан, до какого бы состояния не нажирался, к Алеше относился трепетно, ни разу голоса не повышал и тем более - руки не поднимал! И поэтому именно, то есть оценивая отношение Степана к сыну как некий «маркер» его общей характеристики как человека, Люба еще верила - для их семьи еще не все потеряно!
И все-таки… И все-таки прямо сейчас Люба уже не знала, что и думать! Молча, сжав губы в нитку, она выслушала оставшуюся часть истории - про то, что из-за неполадок в машине, которые этот горе-дальнобойщик должен был вовремя устранить, он попал в аварию, в результате чего - груз как бы пропал по большей части…
— Видите ли, там были панели настенные из дорогих пород дерева! Перевезти их срочно надо было из старого дома! — дергая головой, передразнил он, вероятно, клиента компании—грузоперевозчика, — видите ли все, статуя в фонтан треснула! Миллионы это стоит, ага… Еще начальник грозится, мол, ремонт машины теперь в копеечку... Понапридумывают всякой чепухи! — стукнул он кулаком, — деньги им девать некуда! А мне что, платить? А с чего?!
— Степа, — Люба тяжело вздохнула и подумала, что есть вероятность словить инфаркт на нервной почве, — на тебя… В суд теперь подадут? На миллионные убытки?!
— Ага, щаз! — хмыкнул муж, сосредоточенно подчищая тарелку хлебом, — пусть попробуют! Нету у меня денег таких, нету! А они… Он! Миллионер этот! Пусть вон - еще где-нибудь наворует и еще сто тыщ таких особняков себе построит!
— Почему наворует? — не поняла Люба.
— Потому что честным путем большие деньги не заработаешь, — хмыкнул, наставительно подняв палец, Степан, — это с древности известно!
Любе было что возразить. Но тут она вспомнила мудрость своей бабушки Клементины - что с пьяным спорить, это все равно как философию древнегреческую объяснять зарослям чертополоха… То есть занятие абсолютно бесполезное! И поэтому Люба перешла к другой и тоже не менее важной теме.
— А это что такое? — спросила она и потрясла перед носом мужа ожерельем, — откуда?!
— Говорю же, тебе, — ответил Степан, — нашел…
— Где?!
— В грузовике…
— ?!
— Жена, ну, чего ты, — теперь Степан почти виновато улыбался, — я-то думал, ты обрадуешься… Тебе что, не нравится? Не красивое?
— Красивое, — ответила Люба, которая раньше подобную роскошь разве что на старинных портретах в музеях, куда ее водила все детство бабушка Клементина, видела, — но я должна знать - откуда оно у тебя?!
— Да просто когда все полетело вверх дном из груза, эта штука и выпала… Между этих, деревяшек всяких валялась, — ответил Степан. Глаза его слипались. Он смачно и вонюче - от перегара, позевывал, — видимо, случайно туда попало…
— Степа! — Люба, не сдержавшись, двинула его кулачком в плечо. И снова потрясла ожерельем, — такое случайно никуда не попадает! Это… Да это же наверное тому человеку принадлежит, который доставку материалов для особняка заказывал!
— Неа, — хмыкнул с неприятной ухмылкой Степан, — про это ни-че-го в накладной не было! А я, — он постучал себя в грудь и снова зевнул, — всегда акку-рат-ненько накладную проверю! Там такого не было… А значит, это мое! Я нашел, значит, законно это мое! А теперь твое! Хотя, — он прищурился и потянулся к ожерелью, — если тебе не надо… Может, в ломбард его снести? Глядишь, тыщу дадут… Денег-то у меня нету, Люба! А надо бы… А у тебя денежка есть? Должна была быть! Я же тебе на хозяйство вон сколько даю! Ты у меня… Как царица живешь!
— Нет, что ты, оно мне нужно, — Люба с ловкостью фокусника спрятала ожерелье в карман домашнего фланелевого халата, — спасибо! Страшно нравится! Очень красиво! А день… Ну, ты не так уж много даешь, Степа… Немного осталось. На самое необходимое! Я, вообще-то, рассчитывала, что ты с деньгами вернешься…
И на этом, по сути, общение супругов в этот вечер закончилось. Степан пошел спать. Так в одежде и заснул, кстати! Но, спасибо хоть, подумала Люба, что разрешил снять с себя ботинки… А потом… В общем, опять у нее получилось задремать лишь ближе к рассвету!
А потом, рано утром, нужно было, какое бы ни было моральное состояние и как бы ни раскалывалась голова, а браться за рутинные хлопоты - готовить завтрак Алеше и отводить его в детский садик, кормить завтраком мужа, стирать его вещи (он же, кстати, ушел к другу одному - пообщаться, пожаловаться на свою судьбу, естественно!), думать, где взять денег.
— Вера, привет, — смущенно говорила Люба, набрав знакомый номер, — я помню, что должна еще тебе, но… Может, выручить еще разок получится?
Вера выручила - у ее мужа сейчас была, образно говоря, светлая полоса в жизни - его, строителя, повысили маленько и даже премировали, так что вскоре на карточку Любы упала небольшая, но крайне необходимая сейчас сумма!
Вечером же, неожиданно она узнала, что муж собирается в новый рейс. Правда, конечно же, уже не с компанией, в которой работал, а это был частный заказ от одного дальнего родственника, которому требовалось чего-то там доставить… Люба не стала вдаваться в подробности и только испытала одновременно чувство радости от того, что муж из дому исчезнет на какое-то время! Потому что… Нужно нам, решила она, побыть порознь! Пусть побудет подальше от меня и трезвым! Может, тогда в голове у него что-то прояснится…
Наконец, муж уехал. Пообещал, кстати, что еще что-нибудь придумает и скоро вышлет денег. Но Люба в это верила не особо… И вот, наконец, она и Алеша остались дома одни.
— Мама, а я за нянечкой скучать буду, — сказал сынок. И вообще-то, у воспитательницы в детском саду было имя, но Алеша привык называть ее вот так просто: «нянечка». И женщина, кстати, на это ничуть не обижалась и даже находила это очень милым! — а она точно к нам приходить больше не будет?
— Навряд ли, — ответила Люба, занятая в это время тем, что помешивала манную кашку для Алеши, — у нее внуки есть! За ними теперь смотреть будет…
— Понятно, — протянул сынок и от нечего делать, пока ждал кашку, принялся выстукивать ложкой по столу какой-то мотивчик, — а всей подарки дарили и чай с печеньем пили, когда провожали… На пенсию!
— Это хорошо, — сказала Люба и подумала, что вышло страшно некрасиво - надо было все-таки хоть какую-то мелочь, а подарить. Все-таки всю трудовую жизнь одному детскому саду отдал человек! Да, надо было хоть чего-нибудь, но подарить, ведь говорят - дорог не подарок, а сам факт внимания…
— А нянечка сказала, что мой подарок - самый лучший!
— Вот как? — отрешенно отозвалась Люба, подумав, что сынок, должно быть, решил отдать ей одну из своих игрушек, а может, нашел на прогулке особо красивый камушек и его подарил?
— Она сказала, что не знает, куда такое надеть!
— Что надеть? — не поняв, обернулась к сыну, Люба.
— Ну, бусы! — объяснял с улыбкой до ушей Алеша, — с зелеными камушками!
Люба выронила тарелку в раковину и та подняла волну брызг из пены моющего средства.
— Сынок… Ты что подарил?! — спросила она, но ответ заранее знала.
Да, так и было! Оказалось, что Алеша, пока второпях собирала его в садик, приметил на тумбочке то ожерелье таинственное, прихватил ее украдкой и подарил своей воспитательнице…
— Сынок, а… — Люба не нашлась, что сказать. У нее просто в голове не укладывалось! Потому что, вообще-то, она собиралась вот, буквально завтра же позвонить начальству Степана и попросить у него телефончик того клиента, которому Степан груз не довез и затем собиралась вернуть ему, как положено, ожерелье…
А что же делать теперь?! И тут во входную дверь позвонили… А потом, поскольку Люба, задумавшись о своем, не сразу пошла открывать, в нее постучали. Да так мощно, с таким напором, что можно было предположить, что за дверью топчется разъяренный носорог!
— Мам, дверь открой! — сказал Алеша.
— А? Да, сынок, конечно, сейчас, — рассеяно произнесла Люба и вытерев руки о фартук, поспешила в коридор...
И вообще-то, для Любы было несвойственно было это - мыслить стереотипами, но когда она, отперев дверь, увидела, кто стоит за нею, то ее мысли понеслись именно в таком стиле! А дело все было в том, что на площадке дожидался, пока ему дверь откроют, незнакомый мужчина. И он… Ох, он был просто ну очень похож на бандита из какого-нибудь крутого боевика!
Высокий и широкий в плечах, затянутый в кожаную косуху. У него была не слишком короткая, стильная стрижка и пронзительные, холодно глядящие, серо-синие глаза. Четкая линия челюсти, небольшой шрам, перечеркивающий левую скулу. А еще от него веяло явно дорогим парфюмом и… аурой опасности! Да, пожалуй, так бы мог сказать какой-нибудь экстрасенс из популярного игрового шоу про поиски и происки потустороннего, которое Люба порой любила поглядеть вечерком, чтобы, так сказать, пощекотать себе нервишки.
И еще до того, как этот незнакомец сказал первые слова, Люба очень пожелала, что открыла дверь! А когда он их сказал, он тут же поняла, что ее семья влипла в большие неприятности!
— Я к Степану, — сказал «бандит» и просто оттеснив Любу мощной своей фигурой, вошел в квартиру, — Степан! — рявкнул он.
— А вы… Вы кто? — пискнула Люба и сердечко заколотилось у нее часто-часто, — простите, но что вам нужно? Вы… Нет, выйдете из моей квартиры! — рявкнула Люба.
Ну, как рявкнула - попыталась быть строгой и смелой. Примерно так же она сказала, когда недавно, ее накануне выпивший кое-чего крепкого муж пустил домой то ли каких-то сектантов навязчивых, то ли продавцов каких-то «инновационных сковородок». Только те убежали, поняв, что не сыскать тут легкой добычи, а «бандит» глянул на Любу так, что она почувствовала себя распростертой на его милость-немилость добычей!
— Ты его жена? — спросил «бандит» и хотя Люба не успела еще ответить, хмыкнул и кивнул, явно все поняв, — где муж?
— Уехал в рейс, — протянула Люба и в области лопаток у нее затанцевали мурашки, — извините, его нету… Вы по работе его?
— Можно и так сказать, — снова хмыкнул «бандит», — твой муж меня кинул. Но это не беда, — продолжил он и взгляд его как-то очень цепко, многозначительно так, прошелся по женщине, — забрал кое-что ценное, украл, вот в чем проблема… А то, что его, как ты говоришь, нет дома, так это, может и к лучшему. Значит, — тут он двинулся прямо к ней и еще через миг Люба оказалась прижата спиной к двери в ванную, а этот - оказался так близко, что будь он тигром хищным, то одного удара лапой хватило бы, чтобы расправиться с нею! — с тобой говорить буду. И думаю, такой мужик, как Степан, должен был тебе что-то рассказать…
— О чем рассказать? — дрогнувшим голосом спросила Люба, — простите, но я не понимаю о чем вы…
— Подвеска. Ожерелье. Украшение, — твердо цедил сквозь зубы «бандит», — золото и зеленые камни. Что, не знаешь? А, нет, по глазам вижу, знаешь! — воскликнул он, когда Люба заполошенно попыталась отвести взгляд, — ну, конечно! Значит, он тебе все рассказал… Советовался, что дальше делать? Спрашивал у тебя, как краденое сплавлять будете?!
— Сплавляют бревна по речке, — пискнула Люба, — а вы… бредите, похоже… Извините! Но я вас не знаю. И вы… Уходите из моей квартиры. Сейчас же! Пожалуйста, мой муж в рейс уехал… Вы можете ему позвонить и говорите с ним о чем угодно! Но… Я не знаю ничего ни о каком золото, ни о каких изумрудах! И… Прочь из моего дома! Я буду кричать… — закончила Люба на грани слышимости уже и тихонько всхлипнула.
И чувствовала она сейчас просто необыкновенно - будто бы ее силком заставили играть в какой-то любительской постановке, а роль, которая ей отведена, она про нее ничегошеньки не знает!
Впрочем, кое-что для Любы уже было ясно. К ним домой заявился тот самый клиент, груз которого ее муж, по своей же глупости, испортил. И да, этому человеку каким-то образом было известно о том, что среди настенных антикварных панелей настенных находилось драгоценное украшение! И теперь он пришел, чтобы вернуть его… Логично? Логично! И честно говоря, если бы та самая подвеска… или ожерелье?! В общем, если бы та самая вещица сейчас была здесь, то Люба не раздумывая бы отдала ее. Забирайте, мол, нам чужого не надо! И более того - в принципе, Люба была готова даже искренне посочувствовать этому человеку - ведь он, похоже, честно заказал грузоперевозки, а его - вот именно, что кинули, наплевательски отнеслись к заказу!
— Знаете, — сказала Люба тихим голосом, — мой муж… Я знаю, что он сделал! В смысле, что он напился и вот так поступил… Испортил ваш груз! И я понимаю, что вы можете предъявить претензии, — она нервно улыбнулась, — правда, наша семья не богата и я не знаю, когда мы сможем что-то вернуть… Но, знаете, мне кажется, что вы ошибаетесь… Понимаете, я не понимаю, о чем вы говорите! Муж говорил мне только про то, что вез стройматериалы, что-то для ремонта… А ни про какие украшения я не знаю!
— Изумруды, — сказал «бандит», пугающе-проникновенно глядя ей в глаза.
— Что изумруды? — тяжело сглотнула Лера.
— Если ты не знаешь об украшении, то как узнала, что там изумруды?
— Вы сами сказали, — нервно улыбнулась Лера, — камни зеленые… Вот я и подумала… Изумруды, наверное! Какие еще зеленые бывают-то…
— Много какие, — сказал он, — сапфиры, верделиты, алмазы…
— Вот видите! — воскликнула Люба, — это вы все знаете! А я женщина простая. Я вот думала, что алмазы только простые, то есть беленькие бывают! А зеленое - оно изумруды… Так что не знаю я ничего про ваше колье и…
— Мам! — из кухни, вообще не вовремя, выглянул сынок и любопытными глазенками уставился на незнакомца, — а каша горит, кажется… Воняет и дымится!
Люба повела носом - и правда, тянуло горелым! А она про кашу-то из-за этого «бандита» совсем забыла!
— В общем, — Люба аккуратно отодвинулась от него в сторонку и встала у кухни - как бы на инстинктивном уровне заслоняя собой ребенка и еще размышляя - а не стоит ли метнутся туда за скалкой или чугунной сковородой для самообороны?! — вам лучше поговорить с моим мужем…
— Ладно, — кивнул таинственный «бандит» и Люба готова была вздохнуть с облегчением, но тут он продолжил, — только вы поедете со мной. Погостите у меня, а потом, когда он вернется и мы все уладим… Я вас отпущу! Потому что, — он сделал шаг ближе к ней вновь и Люба завопила бы, пожалуй, но не стала — чтобы не пугать сына, — я не верю, что ты ничего не знаешь о колье!
Да что же это такое вообще происходит, подумала Люба, в каком смысле - увезет с собой? Да это невозможно! Что, силком схватит и утащит?! Нет, бред какой-то… Это ведь невозможно, правда? Нет же?! Ведь они живут в многоквартирном доме и соседи, случайные прохожие, они же не позволят…
— А вы папин друг? — выглянул из—за маминого халата неугомонный Алеша, — мам! — потянул он ее за рукав, — каша…
— Ах, да, каша, — Люба открыла дверь на кухню и замахала перед носом рукой - тут же видимость аж ухудшилась! И да, пусть в жизни ее творилось нечто, очень напоминающее сюжет какого-то третьесортного триллера, но еще была проза жизни, так сказать, а именно - испорченная кастрюля, которую, похоже, оставалось только выбросить и сгоревшая каша! Люба распахнула окно - проветривать и прихватив полотенцем раскаленную ручку, швырнула посудину в раковину, включила, заливая, ледяную воду. А еще она прямо сейчас такую усталость вдруг почувствовала… И такую злость на своего муженька, который, мало того, что оставил ее без денег опять, так еще и втравил в неприятности, что… В общем, Люба развернулась и уперев руки в бока, этому типчику самой бандитской наружности, что стоял сейчас в дверях кухни, выложила все, как есть.
— Да, мой муж не только нажрался и попортил груз, но и нашел там какое-то украшение! И мне его приволок, сунул, мол, тебе подарок, жена! — рассказывала Люба, попутно размахивая полотенцем в воздухе - чтобы быстрее выгнать из кухни дымку, — Я вообще-то зарплату его ждала - еще немного, и к нам коллекторы ходить будут! А он мне - колье, как будто мне его, ха, есть куда надевать! Но, знаете… Я все-таки человек честный! И думала, что позвоню начальнику мужа, он даст мне ваш телефончик и я вам позвоню и отдам эту побрякушку… Только, извините, — тяжело вздохнула Люба, комкая в руках полотенце, — но мой сын… Понимаете, воспитательница из его детского сада вышла на пенсию, все родители ей чего-нибудь в подарок покупали, а у нас - бюджету на это не хватило и сын взял ожерелье и подарил… Я не разрешала! Он сам так сделал. Да, Алеша?
Сынок ничего не ответил, только перевел взгляд с нее на незнакомого дяденьку, а потом… скривил личико и заплакал.
— Хватит меня ругать! — Алеша затопал ножками, — мама… Не ругайся! Мама… Кто это? А я… Кушать хочу!
И вообще-то, в принципе у Любы были крепкие нервы, но прямо сейчас… Притянув к себе сынишку, она тоже разревелась.
— Да за что мне все это?! — воскликнула Люба, — чем я такое вот все заслужила? Нормально же жили… Что, слишком хорошо жила, что ли? Да я… Да как же мне все надоело! И еще вот… — тут только Люба заметила, что впопыхах все-таки задела за горячую посуду и теперь один палец покраснел и на нем появились волдыри, — все из-за вас! — воскликнула она зло в адрес «бандита», — пришли тут… Кидаетесь! А я при чем?!
И тут зазвонил телефон. Маленький мальчик ревел. Люба ревела. «Бандит» стоят и смотрел на все это. А телефон - звонил.
— Вы не собираешься ответить? — спросил «бандит».
— Вам надо - вы и отвечайте! — бросила Люба и продолжила тихонько хныкать, обнимая сына и чувствуя себя самой несчастной и беззащитной женщиной на свете.
— Степан, ну, здравствуй, — сказал «бандит», приняв вызов, — да, это Александр. В прошлый раз ты кинул трубку, когда я тебе через твоего босса звонил… Э, нет, погоди! Знаешь, где я сейчас? У тебя дома! Да, представляешь, лично решил заехать, побеседовать, обсудить, так сказать, нашу маленькую проблемку, а тебя, вот незадача, не застал! Но зато я познакомился с твоей женой… Степан! Что?! Нет, не смей! Да ты знаешь, кто я?! — лицо «бандита» приняло неописуемое выражение, после чего он протянул телефон Любе, — муж хочет с тобой поговорить...
— Степа, Степан! — шмыгая носом, Люба схватила телефон и затараторила про все, она просила вернуться, говорила, что ей страшно и упрекала, конечно же, тоже, но…
Во-первых, муженек неожиданно сказал, что вернуться он никак не может, а во-вторых…
— Степан, ты что, меня одну бросаешь? — ахнула Люба, — в смысле - сама с ним разберись как-нибудь? Да ты… Степа, погоди… А что это там за голоса, музыка… Ты что, на празднике каком-то?!
И от того, что услышала Люба, у нее, как говорится, челюсть отвисла! Оказалось, что муженек ее… Ну, мягко говоря - загулял маленько! Оказалось, что он даже не доехал до того родственника, у которого должен был груз забрать, потому что ему внезапно позвонил один знакомый, который недавно развелся и по этому поводу затеял кутеж, а Степан, якобы как лучший его друг, конечно, не мог не заехать, чтобы поддержать по-товарищески! На заднем фоне громыхала музыка, нестройный хор мужских голосов выводил что-то из жанра шансон, а еще - то и дело раздавался женский радостный визг…
— Ты в сауне?! — ахнула Люба, — Степа! Ты вообще спятил?! У меня дома какой-то бандюган, которого ты кинул и у которого изумруды украл! Он тебя ищет! Он меня угрожает похитить и… Что? Что ты сказал? Да кому я такая сдалась?!
— Да хватит сказки рассказывать, — пьяно икая, хихикал на той стороне муж, — я же знаю, ты меня разыгрываешь… Соседа Михалыча подговорила, что ли, притворится?
— Никто не притворяется! — взвизгнула Люба, у которой были уже нервы на пределе, — все по-настоящему! А ты… Да тебе вообще на свою семью плевать, что ли? Последние мозги пропил?! Степа… Да ты вообще соображаешь, что натворил?
— Ой, загудела опять, — ворчливо отозвался муж, — другая бы жена радовалась! А ты - только пилить умеешь… И вообще, я мужик - я разберусь! А ты… Все, не мешай мне отдыхать!
— Отдыхать, — бесцветным голосом повторила за ним Люба, — с такими же пьяницами, как ты? В сауне отдыхать? С девками? Степа… Не думала, что когда-нибудь такое скажу, — тут голос Любы дрогнул, в нем прорезалась искренняя, всеобъемлющая боль, — но я сейчас вот, честно, жалею уже, что вышла за тебя замуж… Как так можно? Ну, знаешь… А я и сиди там! Напивайся до белочки! И можешь даже не возвращаться! Все, Степа! Я… На развод подаю! — и Люба, завершив вызов, покрепче прижала к себе сына и погладила его по голове.
— Мам, — Алеша, до того стоявший рядышком молчком, поднял на нее огромные глазищи, — мама… А что, папа нас бросил? Мама… А развод, это когда мама и папа вместе больше не живут? А у нас в садике есть такие… Витя Петров! И Вика Кулебякина… У них родители развелись! Мама… А я не хочу, чтобы вы разводились… Мама, не надо! — и он снова заревел.
Так они и провели какое-то время - Алеша ревел, Люба всхлипывала и гладила сына по голове, причитала о том, что все еще будет хорошо, что она ему нового папу найдет и получше прежнего, а если и не найдет - то они и вдвоем замечательно проживут, а тот самый «бандит» с круглыми, точно блюдца, глазами, глядел на этих двоих и явно был до крайности в растерянности… Явно все шло не так, как он задумывал, когда дерзко-нагло заявивлялся сюда!
— Думаю, — сказал он, отведя взгляд, — я должен… Принести свои извинения! Кажется, я повел себя… Несколько не адекватно!
— Да бросьте, — отмахнулась Люба, попутно вытирая последние слезинки вафельным кухонным полотенцем, — муж мой такое вытворял по пьяни… Ой! Вот где страшно-то было! А вы… Хотя, согласна, — уголок ее рта нервно дернулись, — явились сюда, как сумасшедший!
— Вы назвали меня бандитом, — бровь мужчины вопросительно поднялась, — почему?
— А как иначе? — пожала плечами Люба, — ворвались, требовали с меня… Похищением угрожали! Разве нормальные, порядочные люди так себя ведут? И потом, — она взмахнула рукой в воздухе, — весь типаж… Извините, но вы очень колоритный мужчина! Вам бы в кино боссов мафии играть и все такое прочее! И вас, получается, зовут Александр?
— Александр Борисович Волков, — представился он самым официальным тоном.
— Фамилия соответствует, — усмехнулась Люба.
— Мама, — потянул ее вновь за рукав сынок, — а я кушать хочу…
— Сейчас я тебе печенья дам с чаем, — вздохнула Люба.
— А кашка?
— Извини, кастрюли второй нет.
— Есть! Большая! С цветочками!
— Ее папа твой спалил, когда пытался варить чего-то… крепкое!
— Вашему мужу нужно меньше пить, — покачал головой Александр.
— Мы на вы уже? — прищурилась Люба, — помнится, вы мне сперва тыкали и угрожали!
— Я же сказал, что уже погорячился, — эмоционально ощетинился незваный гость.
— Вот и мой так же, — отмахнулась от него Люба и полезла в навесной шкафчик за печеньем, — вечно у него всякие оправдания своему мерз… нехорошему поведению находятся!
— Вы меня совсем не знаете и могу вас заверить, что я - совсем не похож на Степана! — с нажимом сказал Александр.
— Ой, да какая мне разница? — фыркнула Люба, — как будто это мои проблемы как-то решит… Так, сынок, печенье кончилось! Прости, мама вчера твоя в магазин не ходила… Хлеб с чаем будешь?
— Так, а давайте ка лучше в кафе сходим? — вдруг предложил Александр и Люба посмотрела на него точно - как на сумасшедшего, — просто, ваш сын, кажется, хочет есть, а у вас все дома закончилось, — пояснил как он как бы оправдываясь, — есть тут в округе заведение, которое вам подходит? Я угощаю! А мы с вами - выпьем кофе и сможем, надеюсь, спокойно поговорить…
— Хмм, — протянула Люба задумчиво.
Контрасты последнего времени били, как заморозки по цветущим садам! Но все-таки она нашла в себе силы на то, чтобы поразмышляв капельку, принять решение, о котором, впрочем, не была уверена, что не пожалеет в будущем.
— Есть одно место. Фаст-фуд с бургерами…
— Ура! Мы идем есть бургеры?! — запрыгал мигом обрадовавшийся Алеша.
Люба попросила Александра подождать и собралась за десять минут. Это просто было - переоделась в платье трикотажное удобное, тапки на шлепки сменила - и вперед! Люба вообще была в последние годы скора на сборы - потому что не имела водящейся у многих других женщин привычки - она не красилась, не сооружала причесок и даже не носила никаких украшений за исключением обручального колечка.
До кафешки с бургерами дошли в молчании. Потом сделали заказ на троих… И Александр, прежде чем Люба успела возразить, оплатил его. Сели за столик. Алеша сразу принялся уплетать все за обе щеки! Но у взрослых совсем, кажется, почти не было аппетита…
— Итак, — начал Александр, — похоже, ваш муж решил от меня побегать…
— Он от всего и всех бегает в последнее время, — вздохнула Люба.
И потом, хотя, вообще-то, не было у нее такой привычки - жаловаться на свою жизнь посторонним, но выложила все, как есть! Поведала, как меняется к худшему и более худшему ее муж, как он пьет, ведет себя безответственно, ни во что, по сути, не ставит свою семью…
— Платить по иску, который вы ему предъявите, ему нечем будет, — сказала Люба в конце, — у нас просто нечего продавать! Хотя с торгов когда пойдет имущество…
— Что вы такое говорите? — оборвал ее явно смущенный таким предполагаемым развитием событий Александр, — не будет никаких торгов! Я не собираюсь все доводить до такого вот… У меня и в мыслях не было!
— Ой, ладно, — недоверчиво усмехнулась Люба, — выходит, готовы все простить? Не верю!
— Не готов, — ответил Александр, — но что же делать? Виноват Степан, но я не хочу, чтобы пострадали вы! И потом, по фактам если все разбирать, то в принципе, я могу себе позволить заново купить все стройматериалы, а старинные детали… Ладно! Можно и забыть про них. Но что касается колье, — он внимательно смотрел на Любу, — понимаете, я ведь не знал, что оно там, в стенных этих панелях! Я узнал это вот уже - когда передал груз. Знаю, это прозвучит как из романа строки, но я нашел дневник своего предка, а он в нем писал, куда спрятал сокровище фамильное… И вот, когда я приехал на место аварии, то понял - кто-то его забрал!
— И этот кто-то не мог быть посторонним? Скажем, случайным прохожим? — предположила Люба.
— Нет, — отрицательно мотнул головой Александр, — не думаю! Авария в довольно глухом месте произошла… И потом, когда я позвонил вашему мужу впервые и спросил, не находил ли он чего… Он ответил, но… Я сразу понял - что нашел, понимаете? И я ему предлагал вознаграждение! — возмущенно продолжил Александр, — сказал, что мы можем все уладить, что я готов простить долг за причиненный ущерб, если он вернет… А он решил прикинуться глупеньким! Вот я и… сорвался! За что снова готов принести свои самые искренние извинения…
— А знаете, — перебила его, задумчивая до крайности Люба, — мне кажется, это была не такая уж плохая идея - забрать меня и сына…
— Что?! — шокировано спросил Александр.
Продолжение
Ещё больше рассказов здесь
Жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
Как подписаться на Премиум и «Секретики» →канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.
Лайк даёт + 10 к лёгкости жизни, комментарий + 15 к личной карме, подписка на канал + 50 к радости, а репост вообще обожествляет ;))