Она сказала это за завтраком. Спокойно так, поверх омлета, словно сообщала прогноз погоды.
— Мой психолог считает, что ты меня не достоин, — произнесла она, поддевая вилкой кусочек брокколи. — И Ленка с Катькой с ней полностью согласны.
Я поперхнулся кофе. Дальше было хуже: она зачитала выдержки из их общего чата, где смайлик-какашка соседствовал со ссылкой на статью «10 признаков абьюзера, который не дарит цветы без повода».
В моей голове зазвучал голос моего друга Серёги. Мы сидели с ним в гараже вчера, перебирали карбюратор, и он изрёк сакраментальное:
— Слыш, а может, её того? К маме? Ну, типа «подышать воздухом». Пока она там будет картошку окучивать — глядишь, и психолог этот её забудет, и Ленка с Катькой переключатся на развод соседей.
Вариант был годный. Я даже начал прикидывать билеты до Воронежа, но потом вспомнил, что её мама сама ходит к психологу и вяжет валенки с аффирмациями. Туда нельзя — там меня запишут в «токсичного зятя» и наговорят на куклу-вуду.
Тогда я включил второй пункт Серёгиного плана: «Отправить на работу». Жена работала копирайтером на фрилансе, поэтому «отправить на работу» означало нажать «Войти» в её ноутбуке и шепнуть: «Дорогая, у тебя там дедлайн!» Но она посмотрела на меня волком и сказала, что сейчас у неё «период осознанности», и писать про мужские гель-лаки она больше не будет, потому что это унижает её женское достоинство.
— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как во мне созревает третий, самый радикальный вариант Серёги. — Тогда подам на развод.
Она улыбнулась. Победно, как кошка, которая только что съела вашу рыбку и теперь точит когти о ваш новый диван.
— Давай, — парировала она. — Моя Ленка уже составила список адвокатов. И вообще, мы уже решили, что квартиру забираю я, а ты остаёшься с ипотекой и микроволновкой. Согласно новому закону о справедливости.
Я взял паузу. Подошёл к окну, посмотрел на серое небо и понял: если я сейчас не приму стратегическое решение, меня съедят. Сожрут с соусом из аккаунта психолога и запьют латте с миндальным молоком.
Я набрал Серёгу. Трубку взяли не сразу. Серёга что-то жевал и шуршал чипсами.
— Ну что там? Отправил? — спросил он.
— Слушай, — сказал я шёпотом, косясь на дверь спальни, где жена смотрела ролик о том, как «выявить нарцисса по манере мыть посуду». — У нас есть другая идея.
— Какая?
— Я подаю на развод… но в одном условии. Я забираю себе… её психолога.
— Чего? — поперхнулся Серёга.
Я щёлкнул чайником и заговорил громко, чтобы слышала она:
— Видишь ли, дорогая, если ты слушаешь мнение подруг и психологов — значит, ты нуждаешься в независимом арбитраже. Поэтому мы разводимся, но судьбу микроволновки и ипотеки решает… она. Твой психолог. Я вызову её в суд как главного эксперта. Но перед этим я нанимаю её за двойной тариф — чтобы она сказала, что на самом деле я — супер-зрелый мачо, а вы все просто завидуете.
В спальне стало тихо. Ролик про нарцисса остановился.
Жена вышла с округлившимися глазами. Ленка с Катькой в её телефоне тревожно молчали, как снайперы, потерявшие цель.
— Ты не посмеешь, — прошептала она.
— Я уже переписываюсь с ней, — соврал я, поднимая телефон. — Она согласна. Говорит, тебе нужен не развод, а срочный отпуск. К маме. В деревню. На три месяца. Картошку копать. Это лучше всякой психосоматики.
Это была моя бомба. У психолога действительно была дача, и мы подписались на её канал про «осознанное земледелие». Как говорил Серёга: «Лучшее лекарство от женской логики — это навоз и пять соток».
Через час жена сидела с чемоданом и билетом на поезд к маме. Ленка в трубке орала, что я монстр. Катька слала голосовые с угрозами. Но я смотрел на свой новый план — купить абонемент в тренажёрный зал, перекрасить стены в гараже и три месяца пить крепкий чай без комментариев про холестерин.
Я уже представлял, как она вернётся поздней осенью, бронзовая от загара, с корзиной картошки и горящими глазами, и скажет: «Знаешь, психолог сказала, что иногда лучше слушать не подруг, а мужа. Особенно если у него есть друг Серёга».
Но Серёга позвонил в дверь с батоном колбасы и крепким чаем:
— Брат, я тут подумал… А давай тоже послушаем психолога? Вдруг она права? Может, реально развод — и заживём?
Я посмотрел на опустевшую спальню, на чайник и на Серёгу, который уже залипал в объявления о съёме квартир. И понял: я выиграл битву, но проиграл войну. Потому что теперь мой лучший друг считает, что меня тоже никто не достоин.
И мы сидели, пили горький чай и строили планы, как отправить к маме нас обоих. Просто чтобы проветриться. И чтобы подруги с психологами остались без клиентов.
Конец. Или начало?..
