В историческом смысле династии Суй и Тан следует рассматривать как единую эпоху возрождения китайской империи после 300-летней «смуты». Кратковременную династию У Чжоу можно считать неудавшейся попыткой У Цзэтянь закрепить социальные изменения, начатые в ее правление.
Исторические личности
О выдающихся правителях того времени можно узнать из подборки по ссылке ниже. Но стоит еще раз выразить восхищение не только их достижениями, но и личными качествами.
Суй Вэнь-ди
Суй Вэнь-ди, изучая прошлое Китая, разработал сложную систему устойчивой империи на основе баланса различных идей: легизм, конфуцианство, буддизм, даосизм. Считал, что сильная империя начинается с сильной экономики. Узаконил императорский экзамен (кэцзюй) на должность чиновника. Человек строгих моральных принципов: верил, что порядок в империи основан на порядочном императоре. Личная трагедия — сыновья предпочитали наложниц и роскошь, а не государственные дела.
На удивление, почему-то сняли дораму о его супруге, «Императрица Дугу» (2019 г.), но не о самом Вэнь-ди, хотя он и появляется в дораме (Чэнь Сяо). В целом, историчность соблюдена, но нет озвучки (только сабы) с обилием китайской театральности и мелодраматическими приемами. Мне бы, конечно, хотелось увидеть историю становления самого Вэнь-ди и как императора, и как личности, ведь там столько «психологизма».
Тай-цзун
Второй император династии Тан. Не был таким образованным, как Вэнь-ди, или умным, как У Мэй, но обладал невероятным «внутренним благородством», отчего его враги становились самыми преданными сторонниками. Собрал под свое крыло талантливых людей империи и сделал мечты Вэнь-ди об устойчивом централизованном китайском государстве реальностью. В своем наставлении потомкам сформулировал идею Сына Неба как служителя империи, а не благодетеля по праву рождения, но его мало кто послушал.
У Цзэтянь
У Цзэтянь — самая противоречивая фигура китайской истории, потому что женщина. То, что смогла побывать женой двух императоров, а потом сама получить титул императора, говорит о ее невероятном таланте. Продолжила осуществлять идеи своих предшественников о сильной империи. Старалась проводить политику социальной справедливости, особенно для женщин, насколько это было возможно в Средневековье. Душила благородные кланы-«паразиты», давая возможность продвинуться тем, кто был действительно талантлив.
Попытка У Цзэтянь сохранить социальные достижения через создание новой династии Чжоу потерпела неудачу. Женщины у власти предпочли роскошь и удовольствия, упустив свой шанс на создание новых традиций. Впрочем, шансы и без этого были минимальными, просто потому, что мало кто представлял, как можно обойтись без патриархального уклада династического правления. Социальные права женщин даже в просвещенной Европе не очень быстро становились традициями общества, закрепленными законодательно.
Политика, религия и идеология
Хотя идеи и законы Суй Вэнь-ди о политическом устройстве государства оставались неизменными вплоть до Республиканского периода, но постепенно утрачивали заложенный в них импульс саморазвития под влиянием конфуцианской идеологии.
Во времена «смуты» (эпоха 16 варварских царств) кочевые народы Северного Китая предпочитали буддизм или даосизм конфуцианству, так что при создании империи Суй и Тан конфуцианство не стало государственной идеологией, как в эпоху династии Хань. В основе критерия успешности проводимой политики был результат, а не следование догмам идеологии. На императорских экзаменах следовало показать не только знание конфуцианского пятикнижия, но даосских текстов. Можно сказать, что государственной идеологией, особенно в ранний период династии Тан, был рационализм.
Одной из форм социального освобождения женщин стал уход в даосский монастырь, и в качестве монахинь могли наравне с мужчинами участвовать в государственных делах. Так обходился запрет на статус чиновника для женщин.
Особенную силу набрал буддизм после налоговых послаблений, дарованных У Цзэтянь. Многие люди уходили в буддийские монастыри, чтобы вести безналоговый бизнес, и со временем масштабы этого явления стали затрагивать экономические интересы империи, что приводило к силовым чисткам в рядах монахов за меркантильность.
После восстания Ань Лушаня «конфуцианские ортодоксы» (уважаемые ученые) начали объяснять проблемы империи отходом от традиционных (конфуцианских) ценностей. В первую очередь досталось свободам женщин, а потом и буддизм попал под раздачу. В 819 году чиновник высокого ранга Хань Юй пишет протест на приветствие мощей Будды императором, и это стало манифестом возрождения конфуцианской идеологии. Вот несколько отрывков из текста:
...буддизм — не более чем культ варварских народов, который распространился в Китае...
Будда был варваром, который не говорил по-китайски и носил одежду другого народа. В изречениях Будды нет ничего о наших древних царях, а его манера одеваться не соответствовала нашим законам; он не понимал ни обязанностей, связывающих правителя и подданного, ни чувств, связывающих отца и сына.
В 845 году император У-цзун приказал закрыть 4600 буддийских монастырей, 40 000 храмов и святынь, насильно вернув 260 000 монахов и монахинь к мирской жизни. Этот эпизод позже назовут одним из четырёх вселенских бедствий буддистов в Китае. По большей части это было сделано из-за пустой казны, чтобы люди начали платить налоги. Несмотря на то что запрет сняли через несколько лет, буддизм так и не вернул себе былое влияние в китайской культуре.
Конфуцианство, конечно, не самое плохое учение, по крайней мере, в нем есть «человеколюбие» вроде тезиса, что все люди рождаются добродетельными, но в своем снобизме оно подавляет любое инакомыслие. Когда китайская империя возродится в династии Суй, то новое конфуцианство станет государственной идеологией, и тезис «что рабы должны служить хозяевам, хозяева — заботиться о рабах, а предки жили лучше» окончательно погасит импульс рационализма и саморазвития, заложенный в государственную систему Суй Вэнь-ди. Еще одна упущенная возможность.
Обучение на статус чиновника и искусство
Система императорских экзаменов в Тан стала прообразом современного социального лифта и важным элементом административной системы. В Европе до этого додумаются не скоро.
Хотя проведение императорского экзамена стало законом, но вокруг того, кого можно допускать, кто будет проводить, по какой литературе (помимо пятикнижия) при каждом императоре случались ожесточенные споры, потому результаты могли сильно повлиять на расклад политических сил. Настоящей революцией в проведении кэцзюй стал указ У Цзэтянь о допуске к сдаче простолюдинов. Увы, это не стало традицией, и уже при Мин, Юань и Цин экзамены стали ярмаркой тщеславия богатых и благородных кланов, а еще вернулась практика покупать чиновничью должность за большие деньги.
Всеобъемлющий охват (относительно) императорским экзаменом, во-первых, дал возможность талантам из самых разных слоев показать свое мастерство, а во-вторых, породил такое массовое явление, как «поэт на государственной службе». В чем-то это было похоже на то, как в России случился «золотой век литературы», и можно сказать, что это было время «китайских лицеистов». Творить искусство людям из бедных слоев, получая зарплату от государства, гораздо проще, чем зарабатывать только творчеством.
Еще одним следствием большого числа «свободных ученых» после сдачи кэцзюй стало создание Академии Ханьлинь («Лес кисточек для письма» 翰林院). Не путать с Императорской Академией Гоцзыцзянь, существовавшей в Китае с династии Восточная Цзинь для обучения отпрысков влиятельных кланов и частенько показываемой в дорамах.
Академия Ханьлинь создана при Сюань-цзуне в 737 году как экспертный государственный совет из тех, кто сдал императорские экзамены и добился признания в ученой среде. Академия готовила императору «докладные записки» об анализе текущей ситуации и готовила ему речи на важные государственные темы. Такую академию можно увидеть в дораме «Мо Ли» (Китай, 2026). При династии Мин академия стала больше заниматься историей, сбором информации, картами... В общем, из «экспертного совета» превратилась в полноценную «Академию наук».
Удивительно, что китайские ученые династии Тан, несмотря на острую критику социальных вопросов, не рискнули предложить формы общества, выходящие за пределы конфуцианской модели. Даже в эпоху Чжаньго разнообразие идей было гораздо шире.
Торговля, спорт и традиции
Стабильная политическая ситуация и подчинение кочевых народов на северо-западе позволило империи Тан открыть Шелковый путь и стать мировой торговой державой. Первое время основной экспортный товар — шелка. Набирает обороты торговля чаем, ставший основным экспортом, когда англичане придумают свой «файф-о-клок».
В самом Китае эпохи Тан чай из целебных трав превратился в символ утонченности общества. Поэт Лу Тун (790–835) посвятил большую часть своих стихов любви к чаю. В VIII веке Лу Юй, известный как Мудрец чая, написал трактат об искусстве чаепития «Ча цзин». Удивительно, что полноценную дораму о чае сняли относительно недавно.
Помимо керамики, при Тан появляется полноценный фарфор, и им торгуют по всей Юго-Восточной Азии через самый большой порт региона — Гуанчжоу. Особенно ценится трёхцветный сань цай. О китайском фарфоре в дораме «Скрытое очарование».
Так же в других странах покупали китайские лаковые изделия. А вот с экспортом бумаги приключился казус. Арабские завоевания в Центральной Азии позволили им узнать секрет ее производства и создать свою версию из хлопка. Хлопковая бумага получилась в разы лучше китайской и позволила арабам стать монополистами на этом рынке. Просто хлопка в Средней Азии было очень много.
Еще одним символом эпохи Тан стали публичные соревнования по конному поло, «футболу» и даже перетягиванию каната. Такие мероприятия посещала в основном знать, но они были массовыми и доступными для женщин.
Традиция массовых гуляний на китайские праздники, что так любят показывать в дорамах, сложилась именно в Тан. Самыми популярными были праздники фонарей зимой и Лунного Кролика в середине осени. В эти дни в столице империи Чанане отменяли комендантский час и устраивали фестивали. В дораме «Самый длинный день» как раз показан праздник фонарей с самым большим фонарем империи.
Проблемы династии Тан, решенные благодаря России
Модель империи, созданная в эпоху Тан, могла бы стать трамплином для развития китайской цивилизации, но, помимо расцвета искусства и ремесел, после Тан существенных изменений в Китае почти не произошло.
Китай уже в эпоху династии Хань утратил свое главное преимущество перед северными кочевыми народами — многочисленное население — из-за ограниченности сельскохозяйственных угодий. Постоянные набеги не давали государству времени на ожидание «сильного императора», поскольку династическая форма власти и грызня между потенциальными наследниками постоянно нарушали механизм управления страной.
Несмотря на то, что в эпоху Тан удалось создать мощный бюрократический аппарат и самоуправление провинциями под контролем столичного правительства, два фактора: слабый император и давление воинственных соседей не позволяли Китаю развиваться и вынудили его перейти к конфуцианской модели «самосохранения». Как ни странно, завоевание Китая монголами (династия Юань) и маньчжурами (династия Цин) делали страну сильнее, поскольку добавляли к танской модели централизованной империи военную мощь кочевых народов.
Размышляя об исторических перипетиях XX века, иногда думаю, что всё, через что прошла Россия, было задумано как модель государственной устройства для Китая. Эта модель идеально подходила для быстрой трансформации Китая в современную, конкурентоспособную империю.
Есть множество причин так считать, но больше всего меня удивляет успех колхозов в Китае. В СССР они позволили быстро индустриализировать страну, но особого роста не дали. В Китае же колхозы обеспечили взрывной рост сельскохозяйственного производства и, как следствие, населения, даже во время Большого Скачка и Культурной революции. С династией Тан покончено.
А на сегодня все...