В центре Екатеринбурга, там, где сегодня высится Храм на Крови, когда-то стоял ничем не примечательный двухэтажный дом. Он был построен чиновником, продан золотопромышленнику и в итоге стал печально известным на весь мир Ипатьевским домом. В его сыром подвале в ночь на 17 июля 1918 года оборвалась жизнь последнего российского императора и его семьи. Это место, окруженное тайнами, пережило музеи, партархивы и секретные постановления Политбюро, чтобы спустя десятилетия стать символом покаяния и памяти. История здания — в материале URA.RU.
ЗЕМЛЯ С ИСТОРИЕЙ И ЗОДЧИЙ-ВЗЯТОЧНИК
История этого клочка земли на углу современных улиц Карла Либкнехта и Клары Цеткин уходит корнями вглубь веков. Еще в конце XVIII века здесь стояла деревянная Старо-Вознесенская церковь. Позже на месте ее алтаря возвели небольшую часовню, которая простояла вплоть до 1920-х годов. Сакральный смысл этой земли, казалось, предопределил трагическую судьбу построенного здесь здания.
В конце 1880-х годов горный чиновник, статский советник Иван Редикорцев, решил обзавестись собственным особняком на западном склоне Вознесенской горки — самом живописном и крутом месте Екатеринбурга. Строительство обошлось ему недешево, но дом получился на славу.
Архитектура его была эклектичной: русский стиль умело переплетался с уральскими мотивами и элементами модерна. Длина дома составляла 31 метр, ширина — 18. Из-за сложного рельефа у здания был архитектурный курьез: восточный фасад, выходивший на Вознесенский проспект, казался одноэтажным, тогда как западный, обращенный в сад, имел полноценный второй этаж.
Внутреннее убранство поражало роскошью для провинциального города: лепнина на потолках, художественная роспись, изящное чугунное литье. Но главное — дом был настоящим чудом технической мысли того времени. Сюда провели водопровод, канализацию, электричество и телефонную связь. Однако владел этим технологичным особняком Редикорцев недолго. Чиновник был уличен в коррупции, и чтобы покрыть долги, в 1898 году вынужден был продать дом золотопромышленнику Шаравьеву.
Через десять лет, в 1908 году, особняк приобрел военный инженер-строитель Николай Николаевич Ипатьев. Он отдал за дом 6 тысяч рублей и поселился на втором этаже, а на первом оборудовал свою контору подрядных работ. Семья инженера жила здесь спокойно, пока в апреле 1918 года в их жизнь не ворвалась революция.
ВЫБОР ИПАТЬЕВА: ПОЧЕМУ ИМЕННО ЭТОТ ДОМ
Когда Уральский совет принимал решение о месте содержания отрекшегося императора, выбор пал на особняк Ипатьева не случайно. Хозяин дома был известным в городе человеком, членом кадетской партии и видным деятелем местного комитета общественной безопасности. С большевиками он поддерживал деловые отношения, в частности, был знаком с Яковом Юровским. Именно доверие к Ипатьеву и его отсутствие в городе на момент секвестра сыграли злую шутку.
27 апреля Ипатьеву поставили ультиматум: освободить дом в двухдневный срок. Инженер находился в отъезде, поэтому его личные вещи просто заперли в кладовке рядом с будущей «расстрельной комнатой», а подвал опечатали. Для семьи инженера это стало шоком. Однако большевики стремились создать идеальную тюрьму: дом стоял на возвышенности, что позволяло контролировать подходы.
На чердаках соседних построек установили пулеметные точки. Сам особняк окружили высоченным двойным забором, который доходил до уровня окон второго этажа. Была оборудована лишь одна калитка, возле которой постоянно дежурил часовой. Внутри и снаружи разместились посты охраны, и город стал свидетелем превращения респектабельного особняка в крепость для узников.
ПРИБЫТИЕ «ГРУЗА»: СЦЕНА НА ВОКЗАЛЕ
После отречения от престола в марте 1917 года семья Романовых жила под арестом в Александровском дворце, затем последовала ссылка в Тобольск. К лету 1918 года судьба уготовила им Екатеринбург.
Комиссар Василий Яковлев получил от Свердлова задание вывезти Николая из Тобольска в Москву на суд. Однако планы менялись на ходу. Императрица Александра Федоровна и великая княжна Мария решили сопровождать главу семьи. Их путь лежал через Омск, но местные власти не пропустили состав в Европейскую часть страны. У станции Куломзино Яковлев вынужден был передать свой «груз» (именно так Романовы фигурировали в документах) екатеринбургским властям.
То, что произошло 30 апреля 1918 года на станции Екатеринбург-1, выглядело как сцена из триллера. Слухи о прибытии царя разлетелись по городу за считанные часы. У платформы собралась огромная возбужденная толпа, жаждущая самосуда. Охрана едва сдерживала натиск. Вокзальный комиссар, оказавшийся в первых рядах, кричал Яковлеву, требуя вывести Романова «ему в рожу плюнуть».
Позже Яковлев вспоминал, что ситуация стала критической. Он приказал готовить пулеметы. В ответ с платформы раздались угрозы о наведении трехдюймовых орудий. Спас положение начальник станции, подавший товарный состав, который буквально отрезал толпу от царского поезда. Состав срочно перегнали на станцию Екатеринбург-2 (ныне — Шарташ), а затем и на третью станцию, где уже ждала машина. Здесь руководители Уралсовета (Голощекин, Белобородов) приняли «груз» под расписку.
Князь Долгоруков, который следовал с семьей, был сразу арестован — при нем нашли крупную сумму денег и карты Сибири, что сочли доказательством подготовки побега. Остальных отправили к Ипатьевскому дому. У ворот снова собрались зеваки. Председатель Уралсовета Белобородов, встречая императора, произнес ледяную фразу, вошедшую в историю: «Гражданин Романов, вы можете войти». Вслед за Николаем переступила порог Александра Федоровна. Следом вошла Мария.
Внутри гостей ждал грубый обыск. Царица возмутилась, назвав происходящее беспределом, но в ответ последовала угроза: если не подчинятся, императора отделят от семьи и отправят на принудительные работы. Это подействовало.
78 ДНЕЙ В «ДОМЕ ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ» — РАССТРЕЛ В ПОДВАЛЕ
Семьдесят восемь дней — именно столько провели Романовы в плену Ипатьевского дома. Большевики лаконично называли его ДОН — дом особого назначения. Режим был жестким. Узники жили под постоянным прицелом, не имея возможности выйти во двор без сопровождения. Первым комендантом назначили Авдеева, но его вскоре сменил более жесткий Яков Юровский.
Несмотря на ужасные условия, семья пыталась сохранять человеческое достоинство. Императрица и дочери вышивали, наследник Алексей, больной гемофилией, большую часть времени проводил в кресле. Единственным развлечением было чтение и редкие прогулки в крошечном саду. Но заборы вокруг дома стояли высоко, а пулеметчики на чердаках были неумолимы.
В воспоминаниях охраны сохранилась деталь: однажды при осмотре вещей узников Авдеев не постеснялся взять себе некоторые личные вещи. Позже, когда началось следствие по делу об убийстве, выяснилось, что в комнате великих княжон между плинтусом и полом был найден золотой браслет с драгоценными камнями и вензелем «Т».
Роковая ночь на 17 июля 1918 года наступила для семьи неожиданно. Около часа ночи Юровский разбудил узников, сказав, что в городе неспокойно и их необходимо переместить в подвал для безопасности. В комнате полуподвального этажа, размером около 5 на 6 метров, собрались все: Николай, Александра Федоровна, дочери Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, наследник Алексей, доктор Боткин и трое слуг — повар Харитонов, горничная Демидова и лакей Трупп.
Юровский зачитал приговор. Император не успел произнести и слова, лишь переспросил: «Что?». Раздались залпы. Это была казнь без суда и следствия, приведшая к гибели последних представителей династии Романовых. Тела убитых вывезли в окрестности урочища Ганина Яма, где попытались уничтожить следы преступления.
ПОСЛЕ РАССТРЕЛА: ОТ МУЗЕЯ ДО ПАРТАРХИВА
Как только Екатеринбург пал под натиском белых, законный владелец Николай Ипатьев попытался вернуть себе имущество. 22 июля ключи от дома были переданы его родственнице. Однако инженер уже решил эмигрировать. Он продал особняк представителям Белой армии. В здании некоторое время располагался штаб Сибирской армии генерала Гайды.
В 1919 году город снова стал красным. Вплоть до 1921 года здесь квартировал армейский штаб, позже — общежитие для студентов и коммуналки для советских служащих. Интересно, что в этом доме жил тот самый Ермаков, который участвовал в уничтожении останков царской семьи.
В 1923 году в особняке открылся Музей Революции. Главным экспонатом была та самая расстрельная комната в полуподвале. Интерьер восстановили по фотографиям белого следствия. Сюда водили экскурсии, фотографировались на фоне стены, у которой расстреливали царя. Площадь перед домом переименовали в Площадь Народной Мести и установили бюст Маркса. Казалось, что память об убийстве возведена в ранг официального торжества.
Но в 1932 году ветер переменился. Кремль решил предать событие забвению. Площадь переименовали в честь Уральских комсомольцев, а памятник Марксу убрали. В доме то и дело сменяли вывески: здесь размещались и антирелигиозный музей, и ректорат университета, и даже общежитие эвакуированных. Во время войны в подвалах Ипатьевского дома хранили экспонаты Эрмитажа, вывезенные из блокадного Ленинграда. Экспозиции Музея революции постепенно свернули, передав часть в краеведческий музей. С 1946 года и до середины 1970-х здание занимал Областной партийный архив, а также учебный центр управления культуры.
ТАЙНОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ И НОЧНОЙ СНОС
К 1970-м годам дом Ипатьева стал головной болью для КГБ. Все больше иностранных туристов и делегаций приезжали в Свердловск, и многие проявляли «болезненный интерес» к особняку. В день гибели царской семьи у забора собирались люди, ставили свечи и крестились, что в документах чекистов квалифицировалось как «антисоветские демонстрации».
Председатель КГБ Юрий Андропов был встревожен. Приближался 1978 год — 110-летие со дня рождения Николая II и 60-летие расстрела. Чтобы избежать нового витка интереса зарубежной прессы, Андропов направил в Политбюро секретную записку. Он писал, что особняк архитектурной ценности не представляет, но «к нему проявляет интерес незначительная часть горожан и туристов», а с приездом иностранцев это может стать «объектом серьезного внимания».
30 июля 1975 года Политбюро единогласно приняло постановление «О сносе особняка Ипатьева в городе Свердловске». Документ подписал Суслов, поскольку Брежнев отдыхал в Крыму. Однако исполнение поручили Свердловскому обкому, который возглавлял тогда Яков Рябов.
Рябов и председатель Совмина РСФСР Соломенцев сочувствовали сохранению памятника и тормозили процесс. Но к 1977 году на посту первого секретаря оказался Борис Ельцин.
В июле 1977 года комиссия профессора Малахова исследовала дом на наличие подземелий. А 3 августа 1977 года Совет министров РСФСР исключил особняк из списка исторических памятников. Вокруг дома возвели забор, а помещения освободили. Часть внутреннего декора (лепнина, детали печей, дверные ручки) были тайно вывезены коллекционерами и музейщиками.
В своих мемуарах Ельцин позже писал, что получил «секретный пакет из Политбюро» с приказом уничтожить дом. Он признавался, что сопротивляться было невозможно. «Вдруг получаю секретный пакет из Москвы... Читаю: решение Политбюро. Снести дом Ипатьева... Не подчиниться секретному постановлению Политбюро? Как первый секретарь обкома, я даже представить себе этого не мог. Ну а если бы отказался? Тогда — немедленная отставка. И на мое место пришел бы другой, который все равно выполнил бы приказ... Решение было выполнено. Но в глубине души оставалось чувство вины и раскаяния», — писал Ельцин в книге «Исповедь на заданную тему». Разрушение произошло за одну ночь, на самом деле снос длился два дня — 16 и 17 сентября 1977 года.
Уничтожали здание не в тишине, а днем, при помощи шар-бабы (массивного шара на кране). Чтобы скрыть точное местонахождение бывшего дома, по планам «реконструкции» решили снести целый квартал старой купеческой застройки. Это было сделано умышленно: если бы оставили соседние дома, энтузиасты легко бы вычислили точное место подвала по фотографиям. Снос всего квартала затер историческую память в пыль.
ВОСКРЕШЕНИЕ ПАМЯТИ
Ельцин, будучи уже президентом, в книге «Президентский марафон» отмечал, что в то время он даже не мог ослушаться Политбюро, так как это стоило бы ему поста. Однако история распорядилась иначе.
В августе 2000 года Русская православная церковь канонизировала Николая II и его семью в лике страстотерпцев. Это стало точкой отсчета для нового осмысления трагедии. На месте, где стоял снесенный Ипатьевский дом, было решено построить храм. В 2000-2003 годах на этом клочке земли вырос Храм на Крови. Его открытие состоялось 16 июля 2003 года.
Сегодня этот храм — не просто архитектурная доминанта Екатеринбурга, но главный мемориал, напоминающий о трагическом переломе в истории страны. Путь от частного дома до места всенародного поклонения занял больше века, но теперь правда об Ипатьевском подвале перестала быть тайной. Она стала частью нашей истории — горькой, но не подлежащей забвению.