«ПРОРОК В СМИРИТЕЛЬНОЙ РУБАШКЕ: Анатомия гения и бунта Льва Толстого»
СЕЗОН 3. Изобретение новой религии (1878–1899)
Серия 2. Крестовый поход против плоти
как Лев Толстой объявил секс абсолютным злом и почему пророк воздержания не мог выйти из спальни собственной жены
В конце девятнадцатого века яснополянский старец приобрел статус глобального гуру, к каждому слову которого прислушивались миллионы людей от Европы до Японии. Принято считать, что в этот период Толстой окончательно превратился в бесплотного, святого мудреца, воспарившего над мирской суетой. Однако в 1889 году этот «бесплотный старец» сбросил на викторианское общество настоящую моральную атомную бомбу. Из-под его пера вышла повесть, которая заставила краснеть суровых цензоров, спровоцировала международный скандал и навсегда разрушила репутацию его собственной семьи. Эта книга называлась «Крейцерова соната», и она была не просто художественным произведением, а манифестом абсолютной, испепеляющей ненависти к человеческой биологии.
Чтобы осознать масштаб этого интеллектуального терроризма, нужно вникнуть в суть текста. Главный герой повести, Позднышев, убивает свою жену из ревности. Но на суде он обвиняет не себя, а сам институт брака. Устами своего героя Толстой транслирует миру радикальную, шокирующую мысль: никакой «возвышенной любви» не существует. Это всё ложь, придуманная романистами, чтобы замаскировать животную похоть. Брак — это просто узаконенная проституция, где женщина продает свое тело за социальный статус и кусок хлеба, а мужчина покупает легальный доступ к сексуальным утехам.
Но Толстой идет еще дальше. Он заявляет, что секс отвратителен по своей природе, даже ради продолжения рода. Плотская связь оскверняет человека. Когда ошеломленные читатели начали задавать логичный вопрос: «Но Лев Николаевич, если все перестанут спать друг с другом, человечество же просто вымрет?», пророк с ледяным спокойствием ответил: «Да, вымрет. И слава Богу. Зачем существовать роду человеческому, если он погряз в грехе?».
Звучит как проповедь радикального святого. Но истинный, леденящий душу психологический триллер скрывался не на страницах повести, а за дверями яснополянской спальни.
Пока Толстой диктовал миру правила абсолютного воздержания и требовал прекратить плотские отношения, его собственная жена, Софья Андреевна, в сорокатрехлетнем возрасте вынашивала и рожала их тринадцатого ребенка — сына Ванечку. В этом заключается величайшее, пугающее лицемерие толстовского гения. Днем он писал трактаты о мерзости плоти, призывая человечество к вымиранию, а ночью, как свидетельствуют горькие и отчаянные записи в дневниках графини, приходил в ее спальню, не в силах совладать со своими животными инстинктами.
Для Софьи Андреевны публикация «Крейцеровой сонаты» стала публичной казнью. Высший свет читал повесть как документальный репортаж из спальни Толстых. Графиня была раздавлена. В своих тайных дневниках она кричала от боли и унижения: муж на весь мир выставил их почти тридцатилетний брак, историю рождения тринадцати детей, как грязный, скотский акт узаконенного блуда. Он заставил ее чувствовать себя самкой, инструментом для удовлетворения похоти, которую сам же и проклинал каждое утро после того, как уступал ей ночью.
«Он проповедует чистоту, а сам не может прожить без меня и недели», — с отчаянием писала она. Толстой ненавидел не женщин и не брак. Он панически ненавидел самого себя, свою собственную мужскую природу, свою неспособность взять инстинкты под контроль разума. И свою слабость он, с типичным для него гигантским эгоизмом, экстраполировал на всю планету, объявив биологию ошибкой мироздания.
Сюрреалистический финал этой драмы превосходит любые выдумки сценаристов. Когда царская цензура ожидаемо запретила «Крейцерову сонату» к публикации, кто отправился спасать книгу? Софья Андреевна. Женщина, которую этот текст публично унизил и растоптал, добилась личной аудиенции у императора Александра III. Стоя перед царем, она защищала гений своего мужа и умоляла разрешить печать повести (оправдывая это необходимостью издания Собрания сочинений, чтобы прокормить огромную семью). Она собственноручно переписывала этот ядовитый текст, плача над каждой страницей.
Изучение «Крейцеровой сонаты» и истории ее создания — это безжалостный урок для современного мира, который до сих пор обожает создавать себе кумиров-моралистов. Эта история вскрывает страшную закономерность: чем громче и фанатичнее проповедник кричит о духовной чистоте, чем яростнее он требует от общества запретов, воздержания и аскезы, тем более темные, разрушительные демоны разрывают его собственную душу. Толстой доказал: когда гениальный интеллект объявляет войну человеческой природе и биологии, победить в ней невозможно, но можно свести с ума всех, кто окажется в радиусе поражения.