25 июля 1995 года. Подмосковный посёлок Опалиха. В доме на втором этаже, где окна выходят в старый яблоневый сад, остановилось сердце. Остановилось тихо, почти незаметно для спящей жены. Евгений Михайлович Папугин не любил суеты даже в последние свои часы. Он ушёл так же, как жил большую часть времени вне льда — достойно, сдержанно, унося с собой тайны русского хоккея.
Но за этим почти не заметным тихим уходом стояла жизнь, похожая на удар клюшки о лёд — звонкий, мощный и обрывающийся внезапно.
Из Столешникова переулка — к шведскому королю
Девятое мая. День Победы подарил стране одного из величайших игроков в загадочный бенди (хоккея с мячом), который стал для нашей страны поистине золотым. Женя Папугин вырос в самом сердце Москвы, в Столешниковом переулке. Его хоккейная одиссея началась со «Спартака», продолжилась в «Буревестнике» — команде, которую болельщики ласково звали «Буря». Но настоящая стихия накрыла его в московском «Динамо».
За десять сезонов бело-голубые цвета стали его второй кожей. Пять золотых медалей чемпионата СССР, четыре золота чемпионатов мира. На первом мировом первенстве в Стокгольме-1957 он забил решающий гол. Местные газеты, поражённые мощью его ударов, прозвали советского нападающего «русской Царь-пушкой». Золотую медаль ему лично вручал король Швеции. Спустя три года, когда советская сборная вновь поднялась на вершину, первым команду поздравил Юрий Гагарин — человек, познавший космос, пришёл к тем, кто покорял ледовые арены Европы.
Папугин был игроком эпохи Возрождения в русском хоккее. Когда деревянные дубины весом в полтора килограмма сменились изящными финскими крюками, никто не адаптировался быстрее Жени. Он бил штрафные так, что вратари молились, лишь бы мяч пролетел мимо. Из пяти угловых четыре летели в створ, а три прошивали сетку навылет. Трибуны скандировали: «Па-пу-гин!», и этот ритм заменял им метроном.
Роман длиной в тринадцать лет
В 1968 году случилось то, чего не ждал никто. Легенда «Динамо», кумир миллионов, вешает коньки на гвоздь и едет в Красногорск. Тогда «Зоркий» (носивший на тот момент скромное имя «Труд») болтался между лидерами и аутсайдерами. Это была заводская команда, цеховая рутина.
Зачем Папугину это было нужно? Ответ крылся в его характере. Ему тесно было быть просто исполнителем, пусть и гениальным. Он хотел строить.
Евгений Михайлович приехал не один. За ним потянулась вереница талантов: Виктор Рыбин, Юрий Афанасьев, Дмитрий Морозов, Валерий Мозгов, Владимир Янко. Чтобы удержать их, клуб выбивал квартиры во «внегородском лимите». Сам Папугин купил дом в Опалихе. Не дачу — крепость.
Он был тренером-универсалом. Прорабом, снабженцем, финансистом и психологом. Говорят, публика любит крушение авторитетов. Но в Красногорске творилось обратное: создавалась новая религия. И паствой были сорокатысячные трибуны стадиона «Зоркий». Ведомственные монстры вроде свердловского СКА или алма-атинского «Динамо» вдруг увидели перед собой профсоюзную команду, которая играла в умный, злой и невероятно красивый хоккей.
Апогей наступил в 1979 году. Впервые в истории чемпионский кубок уехал не к военным и не к чекистам, а к рабочим механического завода. Профсоюз побил Систему. Это была победа Папугина-селекционера и Папугина-финансиста над советской спортивной номенклатурой.
Обида, которой не было
Говорят, большие деревья всегда притягивают молнии. Через два года после триумфа, в 1981-м, роман закончился. Евгению Михайловичу настоятельно предложили написать заявление «по собственному». Версий много. Кто-то говорит про шестое место в таблице (провал для чемпиона), другие — про желание руководства омолодить состав. Сам Папугин до конца дней считал, что дело в бухгалтерии. Он хотел сделать «Зоркий» финансово независимым клубом. Система такого не прощала.
Он уехал в Новосибирск, потом в Калининград. Но это уже была тень того самого Папугина. Великий игрок стал обычным пенсионером раньше срока. Он тосковал по льду, вынашивал идею ветеранского чемпионата, но затем резко охладел ко всему. Хоккей забрал у него всё здоровье и взамен оставил только фантомные боли побед.
— Какая может быть обида? — скажет позже его вдова Галина Павловна. — Просто сработал закон смены поколений. Тренер не может работать с одной командой больше десяти лет. Начинаются проблемы...
Возможно. Но когда в 1992 году возрожденный «Зоркий» снова стал чемпионом и позвал создателя на праздник, Папугин не пошёл. Чужой праздник горчит сильнее поражения.
Удар, нанесённый временем
Хоккей с мячом — игра жестокая. В составе ульяновской «Волги» играл защитник Широков. Настоящий костолом, хулиган с клюшкой. Однажды он въехал в Папугина так, что почка буквально разрубилась пополам. Евгений Михайлович скрывал боль годами. Выдающаяся сила воли позволяла ему играть и тренировать, пока внутри зрела катастрофа.
В декабре 1993 года пришлось сдаться врачам. 67-я больница, операция. Одну почку удалили. Казалось, самое страшное позади. Он вернулся в свой дом в Опалиху, возился в саду, смотрел матчи по старому телевизору.
Но болезнь ждала своего часа. Спустя год и семь месяцев организм сдался. Он сгорел за сутки. Лёг спать вечером 24 июля, чтобы утром 25-го не проснуться. Галина Павловна вспоминала, что даже в гробу он лежал с невероятным достоинством. Гордый профиль победителя, которому не пристало жаловаться на судьбу.
На втором этаже опалихинского дома остался музей. Награды, письма от болельщиков из Скандинавии, пожелтевшие вырезки. Мечта написать книгу так и осталась мечтой.
Сегодня мы смотрим на русский хоккей другими глазами. Мы привыкли к коробкам, бортам и дракам. Но стоит закрыть глаза и представить заснеженное поле под светом прожекторов, услышать гул тысяч голосов и далекий крик «Огонь!», чтобы понять: там, на том льду, навсегда остался отпечаток его клюшки. Человек, родившийся в День Победы, победил саму смерть, оставшись легендой в памяти тех, кто видел, как мяч влетает в девятку ворот «Енисея» без всякой стенки.
Золотой перстень с дубовым листом всё еще лежит где-то в шкатулке. Трудолюбие — единственно возможная форма существования таких людей. Даже если этот труд убивает тебя изнутри.
*Материал подготовлен на основе воспоминаний современников, архивных данных и интервью семьи Папугиных.