Внезапное охлаждение отношений между США и его близким союзником Саудовской Аравией может привести к тому, что Вашингтон сократит свой воинский контингент в королевстве после окончания иранской кампании. Американские СМИ наперебой пишут о разладе между Белым домом и наследным принцем Мухаммедом бен Салманом. Конфликт разгорелся в мае, когда президент США Дональд Трамп торжественно анонсировал «Проект «Свобода», требовавший развернуть на саудовских базах дополнительный американский контингент. Королевство неожиданно выступило против: в Эр-Рияде всерьез испугались, что объекты тут же превратятся в мишени для иранских ракет, и отказали Вашингтону в доступе. Такого демарша американцы не забыли. Подробности — в материале «Известий».
Трещина в отношениях
«Сейчас США рассматривают возможность сокращения своего [военного] присутствия в Саудовской Аравии (почти 2,7 тыс. человек. — Ред.) и сосредоточения своих сил в странах, которые оказывали большую поддержку во время войны, включая Израиль и Иорданию», — сообщила газета The Wall Street Journal со ссылкой на американских чиновников, знакомых с ситуацией.
Соединенные Штаты увеличили военное присутствие на базе Принц Султан в Саудовской Аравии для сдерживания Ирана во время первого президентского срока Дональда Трампа. Однако во время второй каденции американского лидера ситуация изменилась.
По сведениям издания, сейчас Вашингтон обдумывает сокращение контингента на фоне разногласий с ближневосточным королевством из-за иранского конфликта. Речь идет о недовольстве действиями Эр-Рияда в ходе операции «Эпическая ярость», которую США начали против Тегерана в феврале этого года.
Королевство и другие страны Персидского залива выступали за дипломатическое решение конфликта, предупреждая, что попытка свержения властей в Иране может ударить по рынку нефти, экономике США и стабильности региона. Эр-Рияд настаивал на снятии блокады с иранских портов и возвращении Вашингтона за стол переговоров. Помимо этого, Саудовская Аравия жаловалась на своего регионального соседа — ОАЭ, тайно атаковавшие Иран в первые дни войны. Власти королевства попросили оказать давление на коллег из ОАЭ, чтобы те присоединились к дипломатическим усилиям.
Такой подход разочаровал американские власти. Еще одно обострение между Вашингтоном и Эр-Риядом произошло из-за американской операции «Проект «Свобода» по выводу судов из стратегически важного Ормузского пролива, который был закрыт Ираном в начале конфликта.
В мае американский лидер пообещал безопасно провести нефтяные танкеры и коммерческие суда из ограниченных водных путей. Ближневосточные союзники Трампа, как говорится в статье, были удивлены таким шагом.
Опасаясь навлечь на себя удары со стороны Ирана, Эр-Рияд заблокировал доступ американских военных к своим базам и воздушному пространству, необходимому для проведения миссии. В ответ США пригрозили задержать поставки систем-перехватчиков, которые Саудовская Аравия использует для защиты от иранских ракет и беспилотников, а также не включать королевство в список приоритетных получателей американского оружия.
Эр-Рияд был вынужден снять ограничения на использование своих баз и воздушного пространства. Но Вашингтон не стал возобновлять операцию «Проект «Свобода». Как отмечает издание, вместо этого американские военные тайно координировали вывод торговых судов из региона ночью с отключенными транспондерами.
На фоне этого с обеих сторон начались дипломатические демонстрации недовольства. В конце марта, выступая на форуме Future Investment Initiative в Майами, Трамп назвал кронпринца Саудовской Аравии своим другом, замечательным человеком и воином, подчеркивая, что королевство «может очень гордиться» его лидером. Но потом вдруг добавил: «Он думал, что это будет очередной американский президент-неудачник… он не думал, что ему придется целовать меня в задницу. Но теперь ему приходится быть любезным по отношению ко мне».
Сам наследный принц, не желая встречаться с Трампом, отказался лететь на саммит G7 во Францию в качестве приглашенного гостя, сославшись на плотный график. Показательно сократили контакты и американцы.
На прошлой неделе глава Госдепа Марко Рубио совершил ближневосточное турне, в ходе которого посетил ОАЭ, Кувейт и Бахрейн, однако не поехал в Саудовскую Аравию. По сведениям издания, в Эр-Рияде это восприняли как недружественный жест. В администрации при этом Трампа заявили, что отношения Вашингтона и Эр-Рияда остаются прочными, подчеркнув, что госсекретарь провел в Бахрейне продуктивные переговоры с министром иностранных дел Саудовской Аравии Фейсалом бен Фарханом Аль Саудо. Однако это мало кого убедило.
Договоренности длиною в 80 лет
Отношения США и Саудовской Аравии на протяжении восьми десятилетий остаются одними из самых противоречивых и одновременно устойчивых на Ближнем Востоке. При отсутствии общих ценностей стороны неизменно находили общий интерес — он почти всегда имел денежное и военно-стратегическое измерение.
Фундамент партнерства заложили в 1945 году президент Франклин Рузвельт и король Абдул-Азиз ибн Сауд. Их встреча на борту американского крейсера «Куинси» в Суэцком канале вошла в историю как сделка, определившая контуры послевоенного мира: Вашингтон гарантирует безопасность саудовской монархии, Эр-Рияд взамен обеспечивает бесперебойные поставки нефти. Устная договоренность, достигнутая всего за несколько часов, пережила десятки администраций.
Экономический базис окончательно оформился в 1970-х. После нефтяного эмбарго 1973 года, когда саудовцы наглядно продемонстрировали рычаги влияния на мировую экономику, стороны пошли на создание беспрецедентной схемы: Эр-Рияд привязал продажу нефти к доллару, а вырученные средства размещал в американских казначейских облигациях. Так возник механизм нефтедолларового рециклинга, десятилетиями обеспечивавший доллару статус мировой резервной валюты. Саудовская Аравия, в свою очередь, стала крупнейшим покупателем американского оружия: с 1950 по 2023 год объем военных контрактов, по данным Пентагона, превысил $140 млрд.
Военное измерение альянса не ограничивалось торговлей. В 1990 году, после вторжения президента Ирака Саддама Хусейна в Кувейт, король Саудовской Аравии Фахд ибн Абдул-Азиз Аль Сауд разрешил разместить на территории королевства внушительную американскую группировку — решение, вызвавшее глубокий внутриполитический кризис и ставшее одним из катализаторов появления «Аль-Каиды» (террористическая организация, запрещена в РФ). Девять из 19 террористов, атаковавших США 11 сентября 2001 года, оказались саудовскими гражданами — это спровоцировало самое серьезное охлаждение в истории двусторонних отношений. Однако даже тогда разрыва не произошло: всё ограничились высылкой ряда саудовских дипломатов, а военное и энергетическое сотрудничество продолжилось.
При администрации президента США Барака Обамы (2009–2017) наметился новый разлом. Ядерная сделка с Ираном 2015 года была воспринята в Эр-Рияде как стратегическое предательство — монархия десятилетиями считала шиитский Тегеран экзистенциальной угрозой, а Вашингтон фактически легитимизировал иранскую ядерную программу. Дональд Трамп, придя в Белый дом, развернул ситуацию на 180 градусов: для первого зарубежного визита он выбрал именно Саудовскую Аравию, заключил оружейные контракты на $110 млрд и вышел из ядерной сделки. «Сделка века» по палестинскому урегулированию, предложенная зятем Трампа Джаредом Кушнером, также координировалась с Эр-Риядом — и фактически предполагала масштабные саудовские инвестиции в обмен на нормализацию отношений с Израилем.
Джо Байден, напротив, начинал президентство с обещания сделать Саудовскую Аравию «государством-изгоем» — поводом послужило убийство журналиста Джамаля Хашогги в 2018 году, ответственность за которое ЦРУ возложило лично на Мухаммеда бен Салмана. Однако энергетический кризис 2022 года вынудил администрацию скорректировать риторику: Байден посетил Джидду (город в западной части Саудовской Аравии).
Сегодня альянс переживает серьезную трансформацию. Королевство диверсифицирует связи: в марте 2023-го при посредничестве Китая оно восстановило дипотношения с Ираном, вступило в БРИКС, а теперь ведет переговоры о расчетах в юанях за нефть. Вашингтон, со своей стороны, наращивает собственное производство углеводородов и всё реже оглядывается на саудовские интересы. Сейчас сделка, заключенная на палубе «Куинси» почти 80 лет назад, впервые дает трещину по-настоящему.
Не сокращение, а перераспределение
Научный сотрудник отдела Ближнего и Постсоветского Востока ИНИОН РАН, кандидат политических наук Данила Крылов считает, что публикация в газете The Wall Street Journal «в большей степени похожа на очередной виток информационной пропаганды или хайп».
— Тема американо-иранского противостояния уже приелась, израильский кейс тоже не очень интересен, надо вот что-нибудь новенькое. У нас нет каких-то официальных заявлений ни со стороны Эр-Рияда, ни со стороны Пентагона. Да и вообще, что такое сокращение военного контингента, почему это должно играть как-то в минус в нынешних геополитических реалиях, тоже абсолютно непонятно, — поясняет он в беседе с «Известиями».
Сокращение американцами своего военного контингента, за исключением ситуации в Афганистане в августе 2021 года, де-факто означает перераспределение ресурсов, дополняет эксперт. Когда американцы заявляли о выходе из Сирии, по факту они усиливались в Ираке.
— К тому же в условиях развития технологий и того, что война переходит в большей степени в пространство беспилотных летательных аппаратов как ударного, так и противовоздушного типа, возникает вопрос о необходимости большого сухопутного военного контингента в той или иной стране, — рассказывает политолог.
Саудиты, по мнению специалиста, руководствуются довольно рациональной логикой: зачем им участвовать в том, что в целом, скорее всего, не продержится долго, как это и вышло. Это, во-первых, будет создавать лишнюю напряженность с Ираном, а во-вторых, не принесет никакого эффекта.
— Я бы не сказал, что это какой-то серьезный разлад, что Эр-Рияду что-то угрожает. Думаю, он ставит перед Вашингтоном вопросы по поводу совместной системы противовоздушной, противоракетной и противодроновой обороны, американцам надо искать ответ. К этому добавляется восточноевропейский фактор НАТО, Украина, G7. Американцам приходится играть и тут и там, и причем ни тут, ни там не получается выигрышно закончить конфликты, чтобы остаться на коне и потом пожинать плоды того мира, который они создадут, — объясняет аналитик.
Независимые монархии Ближнего Востока
Востоковед Кирилл Семенов, наоборот, считает, что публикация The Wall Street Journal «вскрывает глубокий системный кризис в американо-саудовских отношениях». По его мнению, беспрецедентный прецедент, когда Эр-Рияд фактически саботировал крупную военную операцию Пентагона, в очередной раз доказал, что эпоха безоговорочного подчинения саудовской монархии Вашингтону прошла.
«Материал демонстрирует, как прагматичные интересы выживания саудовского режима перевесили обязательства перед союзником, обнажив иллюзорность американского контроля над регионом. Публичная риторика Дональда Трампа, который хвастался, что Мухаммед бен Салман «сражается вместе с нами», полностью разошлась с реальностью, где саудовский принц ведет собственную игру, ставя во главу угла национальную безопасность, а не геополитические амбиции США», — выразил уверенность эксперт в своем Telegram-канале.
Он отметил, что наиболее тревожным для Вашингтона сигналом является фундаментальный сдвиг в архитектуре безопасности Саудовской Аравии.
«Эр-Рияд больше не считает себя заложником американского военного зонтика. В прошлом году королевство подписало пакт о взаимной обороне с Пакистаном, создав альтернативный центр силы. Недавние консультации саудовских и китайских дипломатов в Пекине, посвященные безопасности судоходства в Ормузском проливе, прямо указывают на то, что саудовцы заручились также поддержкой Поднебесной. Это развязывает Эр-Рияду руки и позволяет диктовать условия Вашингтону», — добавил политолог.
Специалист считает, что Саудовская Аравия трансформировалась из исполнителя американской воли в независимый субъект, готовый блокировать военные инициативы Вашингтона, если они угрожают балансу королевства.
«В условиях многополярного мира это делает однобокие военные авантюры США в Персидском заливе практически невозможными без прямого согласия местных монархий», — подытожил аналитик.