1988 год в Советском Союзе внешне выглядел прежним. В магазинах ещё была цена в две копейки на коробок спичек, милиция носила серую форму старого образца, а на прилавках лежал «Огонёк» с очередным разоблачительным материалом. Хроника года складывалась из мелких сюжетов, каждый из которых через два-три года станет нормой, а тогда ещё казался исключением.
26 мая 1988 года Верховный Совет СССР принял закон «О кооперации в СССР». Документ разрешил гражданам создавать кооперативы почти во всех отраслях, кроме прямо запрещённых. Уже к концу года по стране действовало более семидесяти тысяч кооперативов. Именно этот закон открыл коридор для первых крупных состояний и, одновременно, для первых громких хозяйственных дел, которые расследовали прокуратуры союзных республик.
Параллельно доигрывало «хлопковое дело». Следственная группа при Прокуратуре СССР, которую возглавляли Тельман Гдлян и Николай Иванов, к 1988 году уже допросила несколько сотен человек в Узбекской ССР. По материалам следствия, приписки хлопка исчислялись миллионами тонн, а хищения — миллиардами советских рублей. В 1988 году состоялись новые аресты и новые процессы. Судили секретарей обкомов, директоров хлопкозаводов, работников министерств. Часть приговоров позднее была пересмотрена, часть осуждённых была помилована уже в начале девяностых, но сам масштаб дела оставался беспрецедентным для советской юстиции.
В том же году Верховный суд СССР рассматривал в кассации дело Николая Щёлокова, бывшего министра внутренних дел. Сам Щёлоков к тому моменту был мёртв — он застрелился ещё в декабре 1984 года, узнав о лишении звания генерала армии. Но имущественные претензии к семье, разбор злоупотреблений в системе МВД и служебные проверки тянулись весь 1988 год. Для системы это было болезненное признание: коррупция шла не только снизу, из торговли и автосервисов, но и с самого верха министерских кабинетов.
Летом 1988 года гремело «дело Райфикешта» и десятки менее известных сюжетов о хищениях в потребкооперации. В Москве прокуратура возбудила ряд уголовных дел по статье 93-прим УК РСФСР — хищение государственного или общественного имущества в особо крупных размерах. Санкция статьи предусматривала до пятнадцати лет лишения свободы, а в отдельных случаях — исключительную меру. К концу восьмидесятых расстрельные приговоры за экономические преступления ещё выносились, хотя всё чаще заменялись длительными сроками.
Осенью 1988 года прокуратура Москвы и следственные аппараты МВД впервые массово столкнулись с новым типом мошенничества — обналичиванием безналичных денег через фиктивные кооперативы. Схема была юридически хрупкой: кооператив заключал договор с государственным предприятием на некие «услуги», получал на счёт крупную сумму, снимал её как заработную плату и делился с директором предприятия. Первые уголовные дела по таким эпизодам возбуждались по статье 93 УК РСФСР и по статье о должностном подлоге. Приговоры конца 1988 — начала 1989 года дали от четырёх до восьми лет колонии усиленного режима.
8 октября 1988 года в Пермской области произошло резонансное происшествие — захват автобуса с учениками четвёртого класса школы №42 Орджоникидзе Овечкиным и его подельниками… нет, эта хронология относится к другому эпизоду. В 1988 году главной трагедией с захватом заложниками стала история 1 декабря: в Орджоникидзе (ныне Владикавказ) четверо преступников захватили автобус с тридцатью учениками четвёртого класса школы №42 и учительницей. Требовали крупную сумму в валюте и самолёт. Операция по освобождению заложников проходила без стрельбы: детей удалось освободить, преступников задержали в Израиле и позднее экстрадировали в СССР. Судебный процесс шёл в 1989 году, приговоры составили от четырнадцати до пятнадцати лет лишения свободы.
7 декабря 1988 года в Армении случилось Спитакское землетрясение. Уголовно-правовое эхо катастрофы растянулось на годы: прокуратура Армянской ССР возбуждала дела о хищениях гуманитарной помощи, о нарушениях строительных норм при возведении панельных домов, рухнувших в первые минуты толчков. Часть строителей и проектировщиков получила реальные сроки уже в начале девяностых.
Если смотреть на цифры, 1988 год выглядел спокойнее последующих. По данным МВД СССР, зарегистрированная преступность выросла умеренно, тяжкие насильственные преступления оставались на уровне середины восьмидесятых. Раскрываемость по убийствам держалась выше девяноста процентов. Но структура менялась. Появились первые уголовные дела о рэкете кооператоров — вымогательствах у владельцев кафе и мастерских. Появились первые задержания за незаконные валютные операции у гостиниц «Интурист». Появились первые дела о поддельных авизо, которые через четыре года станут символом эпохи.
Год закрывался тихо. В декабре Верховный Совет РСФСР готовил поправки в уголовно-процессуальный кодекс. Прокуроры на местах писали годовые отчёты, где впервые массово фигурировала фраза «преступления в сфере кооперативной деятельности». Работники следствия ещё не знали, что архивные тома, которые они сшивали в конце 1988 года, окажутся первой главой большой хроники — хроники того самого времени, которое позже назовут лихим.
Какой сюжет 1988 года, по вашей памяти или по семейным рассказам, оказался самым показательным для наступавшей эпохи?
Подпишитесь на «Записки прокурора» — каждый день три дела: СССР утром, девяностые днём, вечером империя.