Начитавшись комментаторов Усы и хвосты, Вениамин купил пустой, абсолютно голый участок земли в тридцати километрах от МКАД, где из растительности были только три чахлых одуванчика. Максимальная защищённость, удалённость и абсолютный минимализм!
«Никаких пещер, никаких диких контрабандных птиц, никаких соленых океанов с невидимыми ядовитыми соплями. Я построю здесь герметичный модульный дом, обнесу его трёхметровым глухим забором и выкопаю собственный глубокий колодец. Чистая, глубинная, подземная вода из артезианского водоносного горизонта - вот залог абсолютного, железобетонного здоровья»,- умиротворенно рассуждал Вениамин, лично контролируя работу суровой бригады бурильщиков.
Через неделю колодец был готов. Вода из него шла прозрачная, как хрусталь, ледяная и невероятно вкусная. Вениамин, решив полностью и навсегда отказаться от «пластиковой магазинной химии в бутылках», набрал целое оцинкованное ведро свежей колодезной влаги и с аристократичным наслаждением выпил несколько больших кружек подряд, даже не подумав её вскипятить.
«Прямиком из девственных недр земли, чистый кремний, живые минералы и энергия природы!»- гордо думал Веня, утирая мокрые губы и мысленно ставя себе лайк за экологичный образ жизни.
Он традиционно не учёл одного крошечного географического нюанса - прямо над подземным водоносным слоем, в раскидистых корнях старой ивы у самого забора, располагалась многоэтажная коммуналка водяных полёвок (крупных водяных крыс). Эти пушистые грызуны поколениями являлись хроническими, абсолютно бессимптомными носителями опаснейшей спиралевидной бактерии - лептоспиры (Leptospira interrogans).
Бактерии миллиардами выделялись с крысиной мочой, легко просачивались сквозь верхние слои грунта вместе с дождевой водой и в огромном количестве скапливались на самом дне вениаминовского колодца, обустраивая там подводную базу. Вениамин совершил классическую, фатальную ошибку начинающего дачника.
Подмосковный лептоспироз официально поднял бокал за прибытие легенды.
Лептоспиры, без особого труда преодолев желудочный сок Вениамина, моментально пробили слизистую оболочку, вошли в кровоток и устроили тотальный погром, целенаправленно нацелившись на его печень, почки и мышцы. Перед спиралевидными диверсантами открылись ворота в новый экзотический диагноз - болезнь Вейля, она же - иктерический лептоспироз.
Инкубационный период занял ровно десять дней. Вениамин как раз увлеченно выбирал цвет сайдинга для своего будущего модульного дома, когда лептоспиры дружно перешли в фазу генерализованного штурма.
Температура мгновенно взлетела до критических 40,5, превратив Веню в ходячий обогреватель. Но страшнее всего была дикая, разрывающая на части боль в икроножных мышцах и пояснице. Вениамин не мог сделать даже полшага - ему казалось, что его несчастные ноги по колено залили тяжелым бетоном М400 и непрерывно бьют по ним отбойным молотком. Из-за массового, циничного разрушения эритроцитов и тотального поражения печени Вениамин всего за сутки стал ярко-шафранового, почти апельсинового цвета. Склеры его глаз налились пугающей сочной желтизной.
Наглые лептоспиры начали методично забивать своими телами почечные канальцы. Моча Вениамина внезапно приобрела цвет крепко заваренного черного чая, а её суточное количество стремительно уменьшалось с каждой минутой, нагло угрожая повторением хантавирусного сценария с подключением к «искусственной почке».
Веня лежал посреди своего пустого участка на подмосковной траве, светился в темноте сочным оранжевым цветом и обреченно понимал, что «живые минералы» из недр земли вышли ему боком.
Когда скорая помощь доставила ярко-жёлтого, кричащего от дикой боли в ногах Вениамина в приёмный покой районной инфекционной больницы, дежурный врач-инфекционист уронил пластиковый планшет с историями болезней прямо на кафельный пол. Он медленно, с грацией человека, чей мир окончательно рухнул, достал из кармана пачку валидола, положил под язык сразу три таблетки и повернулся к старшей медсестре.
-Галина Ивановна… Умоляю тебя, скажи мне, что у меня начались галлюцинации от круглосуточного переутомления. Скажи, что этот апельсиновый человек на каталке, который светится в темноте - не Вениамин.
-Он самый, доктор,- обречённо вздохнула медсестра, натягивая пятую пару резиновых перчаток поверх четвертой.- Из реанимационного бокса уже звонили. Спрашивали, можно ли им написать заявления об увольнении задним числом, пока каталка не доехала до их этажа.
Врач на ватных ногах подошёл к каталке, заглянул в канонично жёлтые глаза Вениамина, горько вздохнул и тихо, сдерживая подступающие слезы профессионального бессилия, произнес.
-Ну привет, Гомер Симпсон... ну как же так? Вы же построили трехметровый забор! Вы сидели на абсолютно пустом, голом участке земли, где даже трава боялась расти! Где, на каком километре Подмосковья вы умудрились превратиться в персонажа мультфильма? Где вы нашли лептоспироз?! Вы тайно целовались по ночам с бродячими бобрами? Или вы пили из придорожной лужи на брудершафт с ондатрами?!
-Водичка… из колодца… свежая, глубинная… без пластиковой химии…- патриотично прохрипел сочный оранжевый Вениамин, пытающийся пошевелить залитыми воображаемым бетоном икрами.
Врач на секунду закрыл глаза, досчитал до десяти, схватился за голову и закричал на весь коридор так, что с потолка посыпалась штукатурка.
Диагноз консилиума врачей занял три строчки крупным шрифтом - острый лептоспироз, желтушная форма (болезнь Вейля), тяжёлое течение, острая печёночно-почечная недостаточность.
Лептоспира, к великому счастью для Вениамина, оказалась бактерией консервативной и старомодной. Она просто не успела выработать устойчивость к классическим антибиотикам, но из-за тяжести тотального поражения внутренних органов лечение требовало от реаниматологов ювелирной точности саперов.
Вениамину установили центральный катетер и каждые четыре часа начали внутривенно вводить колоссальные дозы бензилпенициллина. Препарат методично, как газонокосилка, уничтожал лептоспир в крови. При этом врачи бдели у мониторов - при массовой гибели этих спиралевидных гадов в кровь выбрасывается критическое количество токсинов (реакция Яриша-Гексгеймера). Этот бактериальный суицид мог вызвать у Вени резкий инфекционно-токсический шок, поэтому антибиотики капали под мощным прикрытием гормонов (преднизолона).
Чтобы спасти многострадальную печень Вениамина, из-за которой он всё еще напоминал спелый лимон, ему круглосуточно вливали растворы незаменимых аминокислот, адеметионин и литры мощных дезинтоксикационных коктейлей. Печень стонала, но перерабатывала химию с упорством сибирского дизеля.
Помятуя о бурном почечном и хантавирусном прошлом пациента, врачи заставили Веню тоннами пить мочегонные (фуросемид) под строжайшим поминутным контролем объема выделяемой жидкости, чтобы почечные канальцы не заблокировались окончательно трупами бактерий.
Через три недели интенсивного пенициллинового штурма подмосковные лептоспиры были полностью и бескомпромиссно ликвидированы. Наглая желтизна постепенно сошла с кожи Вениамина, вернув ему человеческий облик, мышечный ад в икрах утих, а печёночные ферменты к глубокому удивлению профессоров пришли в идеальную норму.
Сегодня Вениамин триумфально вернулся на свой дачный участок. Теперь он официально и пожизненно признан главным биологическим феноменом Российской Федерации. Его злосчастный колодец от греха подальше засыпан тремя тоннами чистой хлорки, залит жидким стеклом и сверху намертво зацементирован монументальной пятиметровой бетонной плитой, способной выдержать прямой удар метеорита. Воду на участок Вене теперь привозит специальная цистерна МЧС в запечатанных, опломбированных резервуарах под охраной.
Вениамин сидит на пластиковом стуле с ноутбуком на коленях посреди своего абсолютно выжженного, покрытого гравием участка, так как траву он приказал скосить под корень и обработать огнём. Живой природы вокруг него нет в радиусе ста метров. Его многострадальный организм, словно предчувствуя скорый апокалипсис и повинуясь какому-то скрытому мистическому зову, буквально умолял о пощаде.
Веня и сам прекрасно понимал, насколько капитально загажены его внутренние органы - печень еле выдержала индийских червей и французский сыр, почки неоднократно пытались уйти на пенсию, а легкие до сих пор вздрагивали при слове «попугай».
Чтобы очистить чакры, вывести тонны накопленных антибиотиков и перезагрузить измученный биоконструктор, он решил купить детокс-тур на Горный Алтай. Горы, ледники, вековые кедры, полное отречение от благ цивилизации и утомляющего цифрового шума - всё это казалось Вене идеальным планом.
«Абсолютно дикие места, чистейшая первобытная энергетика. Буду медитировать на скалах, очищать кровь и пить талую ледниковую воду...» - благостно думал Вениамин, шагая по тропе вдоль бирюзовой Катуни и чувствуя, как токсины лептоспироза лениво покидают его обновленное тело.
Во время вечерней медитации на уединенной, залитой закатным солнцем поляне, когда Веня как раз пытался нащупать ментальную связь со вселенной, из кустов к нему бесшумно вышла маленькая, невероятно пушистая и милая дикая лиса. Она не рычала, не скалилась и вообще не проявляла признаков лесной агрессии. Наоборот - пушистая плутовка вела себя как ласковая домашняя кошка! Терлась о камни, мило ластилась к его трекинговым ботинкам и преданно, с легким налетом грусти заглядывала Вене прямо в душу.
Наш герой, смертельно соскучившийся по какому-то живому теплу после вынужденного тотального уничтожения всей фауны в своей московской квартире и зачистки стен спиртом, окончательно растрогался.
«Какое великое единение с природой! Алтайская магия в действии!» - восхищенно подумал он и с широкой улыбкой протянул руку, чтобы погладить лесного зверька.
Лиса внезапно и молниеносно, с грацией заведенной пружины клацнула зубами, намертво прокусив Вениамину ладонь практически до самой кости, после чего мгновенно растворилась в темной чаще, словно рыжий галлюциногенный призрак.
Веня лишь недовольно чертыхнулся. Порез был небольшим, да и после австралийского ада медуз это казалось легким щекотанием. Он просто промыл рану водкой из походной аптечки, заклеил место укуса копеечным пластырем и твердо решил не портить себе дорогой детокс-отпуск походами по местным фельдшерским пунктам.
Он традиционно не учёл одного - пушистая лиса вела себя как домашний котик вовсе не из-за «чистой энергетики Алтая», а потому что её мозг был окончательно выжжен смертоносным нейротропным вирусом Бешенства (Rabies virus). Коварные пулевидные вирионы из лисьей слюны уже успешно форсировали Венину ладонь и начали свое медленное, но абсолютно неотвратимое путешествие по нервным волокнам прямиком к головному мозгу.
…Медленно, со зловещей методичностью поезда и крейсерской скоростью три миллиметра в час, самый страшный вирус на планете начал свое фатальное, необратимое путешествие по аксонам и нервным волокнам вверх… прямиком к командному пункту, в святая святых - головной мозг.
Вениамин совершил самую сокрушительную, грандиозную и эпическую ошибку в своей и без того насыщенной жизни - он просто не пошел в травмпункт делать экстренный курс антирабических вакцин и антирабического иммуноглобулина в первые же сутки после укуса.
Для вируса бешенства эта беспечность означала лишь одно - гарантированный, стопроцентный летальный исход для самонадеянного хозяина.