Солнце уже шло к закату, когда, как ей показалось, мелькнул мираж, совсем близкий. Никогда еще она не видела таких реалистичных миражей, и несмотря на то, что хотелось пить, ей виделся город, а вовсе не океан воды. Только через пару дюн она поняла, что дрожащий горизонт не обманывает, и это действительно крыши зданий и фонарные столбы. Она ускорилась, ибо ее стопы больше не могли терпеть обжигающего песка. Если сейчас, при вечернем красном солнце, так больно, то что творится в этой пустыне в полдень? Впрочем, ей повезло не знать ответа.
Дюны мельчали, становились все глаже, пока не прибились к металлическим ограждениям, которые были раскалены до предела. Ноги сами инстинктивно перемахнули преграду, и она оказалась на некогда проезжей части, посыпанной песком, здесь было еще горячее, чем на песке.
– Ай–ай! Горячо!
Она запрыгала, заскакала, и тут же быстро перебежала дорогу. Город был брошен, засыпан песком. Вдалеке, из глубин пустыни, где дюны вырастают до невероятных размеров, от движения чего-то большого поднимался песок. Не было времени на передышку, она вбежала в пустой город с двухэтажными домами, двускатными крышами, и красивыми мостами через пустые каналы. Песка, на удивление было совсем немного, задуваемый ветер уносил все это подальше. Как отметила она сама, пока бежала, улочки эти можно представить ухоженными и наполненными людьми. Хотелось бы запомнить увиденное и получше все разглядеть, да жизнь дорога.
Тем временем, недалеко от городка, разрезая барханы, мчался железный зверь. Его несли гусеницы, он сбивал горы песка перед собой, как корабль волну, а затем падал вниз с грохотом и поднимался к следующей горке. Гул его раздавался все ближе к городу, скоро он станет слышен на его улочках.
Перед глазами бегущей девушки проносились двухэтажные здания, сделанные из дерева и металла. Раскрытые плотные ставни покачивались на редком ветру, на многих зданиях, на втором этаже, располагались террасы с установленными на них грядками. Когда-то жители этого городка всерьез задумывались о цветущем саду у себя за окном.
Она пробежала достаточно, чтобы отсвет песка пустыни исчез. Впереди мелькала большая железная стена, могло показаться, что это здание мэрии такое невзрачное. Она остановилось, не зная, что делать дальше, когда поняла, что это всего лишь поднятый мост, и через ров ей никак не перебраться. Тогда девушка попыталась сдвинуть с места рычаг, заставлявший шестеренки опускать мост. Скрипнул песок между шестеренок, рычаг не сдвинулся ни на сантиметр.
Теперь ситуация приняла действительно ужасный оборот. Найти в пустыне городок, но не найти места, где спрятаться – еще минуту назад она не приняла бы такой бедственный исход событий. Повернув назад, девушке пригляделся переулок, у которого невесть сколько был припаркован дилижанс. За домом у дороги, через переулок, виднелся двухэтажный коттедж, пострадавший меньше остальных. Кованные ворота открыты и прикованы толщей песка к земле. Мертвое дерево на холме, качели, бетонные ступени, вымощенная дорожка у самых окон.
Массивные металлические двери с декоративными узорами цветов не поддались ее тонким рукам. Она несколько раз дернула за золотые ручки, потом уперлась одной ногой и попыталась снова.
– Ты откуда, черт возьми, такая здесь взялась? – послышалось откуда-то сверху.
Это было настолько неожиданно, что она сначала опешила, затем поняла, откуда доносится голос.
Она спустилась с крыльца и посмотрела на пологую крышу. Там, с ружьем в кресле-качалке сидела женщина, лет пятидесяти, в шляпе с широкими бортиками. Ружье она держала на коленях и медленно раскачивалась. Губы ее были сомкнуты в неровной широкой линии, разглядев девчонку получше, она сбавила градус напряженности, но ружье убирать не стала.
– Они идут за мной. Пожалуйста, пустите меня в свой дом, – с одышкой сказала беглянка.
Женщина оглядела человека внизу, уловила тяжелое дыхание.
– Кто за тобой идет?
– Охотники… рабовладельцы. Они уже рядом.
Женщина молчала. Она тоже заметила поднимающееся облако пыли. Теперь оно было совсем близко.
– Прошу, пожалуйста, они убьют меня. Вас они не станут трогать.
– Это почему?
– Им не нужна прямая конфронтация. Поверьте мне, их осталось не много. Обычные бродяги с севера.
Послышался громкий гудок, будто ревет поезд. Девушка внизу стояла, забирая в легкие раскаленный воздух полуоткрытым ртом. Плечи бешено вздымались.
– Миледи, прошу.
Девушка это сказала тихо, так, что женщина на крыше это едва уловила. Если она впустит незнакомку, то к ней обязательно постучатся ее преследователи. Будут ли они такими паиньками, как она сказала? Она поднялась со своего кресла и исчезла. Недолго погодя заслышался звук отпирающихся замков. Громыхнула дверь.
– Давай, скорее. Погоди. – остановила ее женщина. – Сначала отряхнись от песка.
Девушка посмотрела на себя вниз. Никакого песка нет, на первый взгляд. Она слегка чертыхнулась, подпрыгнула, и с ее одежды посыпалась куча блестящих песчинок, которых, вроде бы, до этого не было, или ее разум уже перестал замечать серебристо-яркий блеск. Или же вовсе она принимала блески на своей одежде за изначальный предмет украшения.
Они оказались в прихожей, откуда лестница вела на второй этаж, слева была кухня, справа другая комната, и еще можно было пройти вдоль лестницы, в другую часть первого этажа. За беглянкой защелкнулись затворы, и заперлись замки.
– Спасибо, – она уперлась руками в колени, пытаясь наполнить легкие воздухом до отказа, – я вам до конца жизни останусь благодарна. У вас тут намного прохладнее, чем снаружи.
– За «миледи» спасибо, за то, что ты свалилась на мою бедную голову – благодарности не жди.
– Еще раз спасибо. Что это за город?
– Брассхолм. Гниет давно под песком, как видишь. – женщина проверяла замки на двери, не забывая о своем гости.
– А, городков с таким названием полно на севере. Как только подвернется бумага с ручкой, сразу черкану, чтоб не забыть, что где-то в пустыне есть такой-то городок.
Девушка это была лет двадцати пяти. Она не вписывалась в антураж здешних жестоких пустынь, тем не менее какой-никакой легкий загар приобрести успела. Зеленые глаза, несмотря на страх, излучали ум и решимость. Черные волосы, не успевшие подпалиться солнцем. Она оглядела свою спасительницу, еще раз улыбнулась. Женщину это выбило из колеи, потому как, в последний раз в этом месте улыбку она видела на человеке, когда тот собирался укатить отсюда прочь. А тут все признаки невменяемости от солнечного удара, как она подумала. Еще никто не прибывал в Брассхолм с улыбкой на лице.
Тем не менее, девушка была чертовски худа для такой пустыни. Слишком изящна. Выползла из-за городских теней, где солнечное тепло контролируется не меньше, чем люди. Когда-то она была такого же склада тела. Только когда? Когда молодой девушкой прибыла в Брассхолм в качестве флориста тридцать лет назад.
В этот момент один из барьеров недоверия рассыпался, потому что женщина позволила ей оказаться у себя за спиной, она пошла на кухню, предложила незнакомке чего-нибудь выпить. Эта женщина была тучная, с ружьем через плечо, в легком платье. Голос у нее был командирский, походка твердая, у незнакомки ни шанса, если бы ее приняли не так дружелюбно.
Волна песка прибилась к заграждениям, огромные раскаленные гусеницы наконец остановились. Зверь испускал струи пара, отдавал небывалым жаром и, казалось, прибыл прямиком из преисподней. Несмотря на высоту, на которой располагался выход, лестницы не было, и оставалось только грубо взбираться по массивным гусеницам. Нос был как у корабля, на самой машине располагались башенки, каюты, палубы. Клубы пара еще долго вырывались из различных труб, потом дверца открылась, и на чистый песок спрыгнули высокие кожаные сапоги. За ними спрыгнули еще несколько, потом спустились псы, они изрыгали пар, а в них самих каждую секунду крутились десятки разной величины шестеренок, собранных в единый механизм. Всего псов было трое.
– Она убежала сюда, сэр.
– Отлично.
– Так кто за тобой гонится? – спросила женщина.
Девушка жадно глотала воду из алюминиевого стакана, пропахшего резким и вызывающим головную боль запахом горючего.
Металлический указатель выдал себя под тяжелыми сапогами. Глаза прочитали название.
– Значит, крыска хочет поиграть.
– Эйдан Блэквуд, – произнесла девушка, вцепившись в стакан с водой. – Барон, вместе со своими шавками. Мне все никак не отделаться от них. Вот уже много дней и ночей они видят во снах, как ловят меня.
– Райли, Шейли, Конни, взять след. Ну же, найдите моего потерявшегося крысенка.
Его голос скрежетал, отдавал таким холодом, который навсегда западал в память. Небольшая группа появилась перед входом в город. По их одежде и походке было видно – они не отсюда. Но это не значит, что они совсем не готовы к пустыне.
Эйдан Блэквуд утопал в песке, пока не вышел на твердую дорогу. Его высокие лакированные сапоги с металлическими набойками звенели под плавящейся поверхностью земли. Он как раз докурил сигару, бросил ее, придавил сапогом и отправился в город.
Псы рыскали по углам, продвигаясь вглубь. Прямо за ними шла небольшая группа людей в цилиндрах, барон шел не спеша, в центре. Его ружью, которое он держал в своих кожаных перчатках, могло позавидовать любое другое ружье. Будучи изготовленным на заказ у одного мастера в Нижнем Гирополисе, оно обладало спусковым механизмом из латуни с изящно выгравированными лисами и охотниками, у спускового крючка имелся небольшой рычажок, позволяющий регулировать мощность выстрела. Ствол был длинный и тяжелый, из закаленной стали с медными вставками для лучшей теплопередачи. На конце имелись специальные расширители для выпуска пара. Кто-то когда-то спросил: «что за странные узоры выгравированы на стволе ружья?» Тогда барон задумался, ибо он не просил мастера их гравировать, и тогда он сам придумал ответ: «Это души всех тех моих врагов, что пали и падут от ружья в будущем, устремляются на небеса». Приклад же был выполнен из темного орехового дерева с вкраплениями бронзы. Также там имелись дополнительные амортизаторы, чтобы смягчать отдачу выстрела. Механический прицел с оптическими линзами и настройкой увеличения выполнен также из меди и латуни и оснащен встроенным дальномеров на паровой тяге. Внутри же ружья был скрыт сложный хищный механизм, приводимый в действие миниатюрным паровым двигателем, создававшим давление, необходимое для выстрела смертельной мощи.
– Похоже твои друзья решили попытать удачу.
– Они уже здесь? – Выглядывая из ставней окна второго этажа, они заметили приближающихся собак и барона.
– Но не волнуйся, можешь тихонько помолчать, я буду говорить.
– А может мне лучше спрятаться?
– Исключено, тогда они поймут, что мы боимся, и попытаются обыскать дом силой. Дадим им попускать слюней на наживку, то есть на тебя, пускай посмотрят.
Они выплыли на крышу. Двое смотрели на них сверху, как смотрят на грязных щенков на базаре в Нижнем Гирополисе.
– Эй, вы там! Мы здесь, – крикнула заступница беглянки.
Собаки, барон и его люди повертели головам, прежде чем заметили их на крыше.
– Да, я к вам обращаюсь. Вы ее ищите?
Барон несколько секунд рассматривал двоих, а потом заговорил:
– Уважаемая барышня, позвольте представиться, меня зовут Эйдан Блэквуд, я достопочтенный барон из Гирополиса и я разыскиваю одного человека, который принадлежит мне по праву. Сдается мне, он стоит от вас по правую руку, не могли бы вы его спустить к нам. Я буду очень благодарен.
– А зачем она вообще вам понадобилась, на вид одни кости. – дама показала на беглянку. – Не уж то для вашей тяжелой работы не смогли найти кого-то посильнее.
Барон раздраженно вздохнул.
– Скажем так, она не физическим трудом отягощена, а умственным. Она инженер. И нужна нам очень-очень срочно.
– Я что настолько давно не была в свете, уже и законы успели переменится? Напомни мне, что-то я подзабыла. Рабовладельческое право разве распространяется на инженеров, астрономов и работников консерваторий?
Барон выдержал короткую паузу, поняв, что зря завернул на инженера. Опустил голову, опять вскинул.
– Ну да, теперь распространяется, могу привезти учебник с новыми законами из библиотеки Гирополиса, если пожелаете. Вы слегка отстали в знаниях о современном рабовладельческом праве, знаете ли.
– Он врет, не верьте ему. – беглянка изо всех сил старалась не потерять своего единственного союзника в этой пустыне.
– Эй, крыска, ты что там пищишь? Не влезай в наш разговор. Так что насчет того, чтобы вернуть мое по праву? М?
– Ну хорошо, мне надо все обдумать. – они обе отошли от крыши, чтобы их не было видно.
– Что это вы задумали? Вы же не передумали, надеюсь?
– Нет, конечно, я просто с ними играю. Рада появлению людей в этом богом забытом месте. Знаешь, как давно сюда уже никто не заглядывал?
– Многоуважаемая леди, мы ждем девчонку, – послышался крик.
– Слушай, а тебе действительно так она нужна?
Барон переступал с ноги на ногу, не понимая, чего она добивается.
– Что за вопрос, да, без нее мы не уедем. За кой еще черт мне нужно было тащиться в такую даль, загорать?
Барон и его люди теряли терпение, это было заметно.
Женщина обратилась к беглянке:
– «Обычные бродяги с севера», говоришь.
– Ну они же с севера.
Псы барона пощелкивали своими стальными челюстями.
– Но никакие они не бродяги, раз у них такие зашибенные ружья и послушные собачки с болтами вместо мозгов.
– Ладно, хоть сейчас и не время, но я вижу для вас это важно услышать – не такие уж они слабые, как я могла вам наплести десять минут назад.
– А то. – женщина еще раз поглядела на терпеливо стоящую внизу группу людей, – я знала, что все этим закончится, но слушай, дорогуша. Сейчас придется шмалять. На, держи, не потеряй. – она отдала свое ружье, а сама вынула из пояса пистолет, на вид дуэльный. – Раритет, один выстрел – и пол башки нет. – она то ли хрюкнула, то ли посмеялась, может и все вместе. – Так, я попытаюсь попасть прямо ему в голову, и тогда вся его компашка разбежится в ужасе и не подумает возвращаться.
– Вы их только разозлите.
Но дама уже не слушала. То, что произошло дальше, никак не ожидали стоявшие внизу. Дама снесла черный цилиндр барона, когда этот самый барон обронил новую сигару и захотел ее поднять. Псы заскрежетали механическим лаем, остальные начали наотмашь стрелять, авось попадут. Никто в никого не попал. Только шумиха поднялась, группка новоприбывших покинула двор, отстреливаясь, а мадамы на крыше удалились в дом.
– Что будем делать, босс?
Барон осматривал испорченный цилиндр с декоративной красной ленточкой, которая по иронии судьбы осталась невредима и при этом была самым дешевым элементом цилиндра, если бы пуля прошла чуть левее или правее и снесла только часть верхушки или бортик, то цилиндр, вероятно, можно было восстановить, но теперь сделанный на заказ цилиндр канул в лету.
– Я что-то не пойму. Все жители Брассхилма были такими же воинствующими и потому перестреляли друг друга?
– Брассхолма.
– Не важно. Одной буквой разница не большая.
– Очень как большая. Брассхилм – это город борделей за тысячу километров отсюда, а Брассхолм – пустынный городок с собственными законами.
– И эти законы здесь устанавливаете вы?
– Да. Я, только я, и никто другой.
Они спустились на первый этаж, прошли вдоль лестницы и оказались в оранжерее, переделанной под оружейную мастерскую. Это было продолговатое помещение со стеклянной крышей. На подоконниках в кучке стояли горшки с бледно-желтыми мертвыми лепестками, готовыми обратиться в прах.
– Ничего не трогай.
Они шли вдоль пустых рядов, набитых землей. Причем в этом краю нигде нельзя было достать ни удобрений, ни обычной черной земли, а значит лежала она здесь привезенная издалека, и переставшая быть нужной.
– Они скоро вернутся.
Женщина ничего не ответила.
– Так значит ты и вправду инженер?
– Вправду.
– Получается не зря весь этот спектакль был. Агнес Мёрфи. – она протянула руку.
– Мэйв…э–э, фамилии я точно не знаю.
– И не надо.
Хватка у Агнес была крепкой, как и вся она сама.
– Мой муж тоже был инженером. Весь этот город был ими набит. – она окинула гаечным ключом дома и крыши. – Без них тут ничего нормально не работало. А когда климат стал резко меняться, то Брассхолм осознал свою участь и умер, зарывшись в песке.
– Все песчаные города, которые были в пустынях, без обслуживания засыпало песком, причем в скором времени. Как этот еще стоит?
– Я же говорю, Брассхолм, город полностью набитый людьми, знающими, как он функционирует. Амортизирующие дуги и пневматические трубы по краям не дают песку захватить лишнюю территорию. Но даже они забиваются песком со временем. Еще лет пять и Брассхолм точно начнет тонуть.
– Почему вы не покинули это место, Агнес. И где же ваш муж?
– А ты, как погляжу, только из академии выпустилась. А то как-то слишком много лишних вопросов задаешь.
– Я только интересуюсь.
– Твои друзья пади уже поняли, с кем имеют дело. Зачем ты вообще им сдалась.
Они поднялись по спиральной лестнице на пологую крышу с другой стороны. Мэйв одолжила подзорную трубу Агнес, взглянула сама, отдала обратно, показав куда нужно смотреть.
– Они хотят запустить его.
Почти в полусотни километрах красовался извивающийся стальной змей. Он то нырял, то скрывался в барханах. Так он и застыл там уже очень давно. Агнес знала об этой машине, но не предполагала наличия у кого-либо интереса к ней.
– И они запустят ее? – спросила Агнес, разглядывая змея через подзорную трубу.
– С моей помощью. Ключи зажигания у них уже есть, но им нужен тот, кто разбирается в этих штуках.
– А ты разбираешься?
Бандиты окружали дом.
– Босс, ту, что постарше, брать?
– Мне нет до нее дела, Фрэнк. Главное не упустите Мэйв из виду.
– Значит берем обоих, – процедил Фрэнк. – Все слышали? Босс сказал брать их всех живьем.
Приспешники Эйдана Блэквуда были в широкополых шляпах из светлых тканей, иногда с дополнительными очками с зеркальными линзами для защиты от солнца и песчаных бурь. На телах их пОтом пропитывались льняные рубашки с длинными рукавами, поверх которых часто висели жилеты с множеством карманов под инструменты, ножи и оружие. Ноги их прикрывались светлыми брюками и высокими ботинками из прочной кожи, защищающими от раскаленного песка. Рты и носы обычно у них были прикрыты платками или обычными грязными тряпками.
– Ты же умеешь им пользоваться?
Поверх чертежей на синей кальке на столе лежало длинное, тонкое ружье, каких Мэйв прежде не видела у самых изящных мастеров Гирополиса. Стальной ствол с расширителем на конце, призванным при выстреле испускать красивые узоры пара. Гладкий приклад с тонкой инкрустацией из серебра был изготовлен из светлого орехового дерева и имел эргономическую форму, стоило Мэйв прижать его к щеке и плечу, как она тут же поняла, что лучше и красивее ружья в жизни не держала. Спусковой латунный механизм сверкал гравировками в виде завитков листвы. Встроенный оптический прицел имел настройку приближения и отдаления объектов.
Ее руки сами потянулись взять и припасть к шедевру.
– А какое легкое. – она слегка подкинула его, чтобы оценить вес.
– Бьет снарядами, набитыми взрывчатой смесью. – Агнес выставила на столе в ровный ряд остроконечные пули.
– Покажи, на что способна.
Среди всего хлама Мэйв пригляделась к отличным очкам с круглыми линзами против песка во время ветра, высокие кожаные сапоги, которые, впрочем, не являются какой-то редкость в Брассхолме. Под серый плащ она надела легкий корсет – под стать такой худой фигурке, – обеспечивающий свободу движений и спасающий от попаданий незамысловатых ружей.
Сбоку ружья Мэйв в блеске заметила небольшую серебряную надпись. Она уже было хотела спросить Агнес, кто такой Уильям, чье имя значится на ружье, но та дала понять, что рабовладельцы уже вокруг дома.
Как бы находившиеся в доме и те, что снаружи не обменивались пулями, закончиться быстро это никак не могло. Агнес и Мэйв отстреливались, находясь по разные стороны черепичной пологой крыши. Сначала Мэйв распахнула окно в мансарде, дав горячему воздуху облизать лицо. Затем через это самое окно перебралась на самый верх, откуда виднелся весь Брассхолм, поднятый мост и, самое главное, перебегающие маленькие рабовладельцы.
– Кто теперь крысеныш, а, Блэквуд?
За то время, что с крыши раздавались выстрелы, Мэйв снесла черепа четверым, одному испортила его шляпу и вывела из строя одну из собак одиночным выстрелом в морду. Снизу в нее полетели крюки гарпунов, стараясь вонзить острие и скинуть. Спустя семь смертей рабовладельцы осознали, что взять особняк штурмом не удастся и попрятались за ближайшими особняками, а затем и вовсе сгруппировались на улице близ поднятого моста.
– Агнес, – крикнула Мэйв, залезая обратно в мансарду через окно, – кажется, они отступают. – Мэйв кинулась к лестнице и замерла.
Снизу на нее глядели два озлобленных холодных глаза. Следующее мгновение длилось вечность для Мэйв, нужно было решать, вскидывать ли ружье или бежать. Она инстинктивно выбрала бежать. Бежать, потому что пес у лестницы внизу уже решил, что нужно наброситься первым. Мэйв кинулась по коридору от лестницы в гостиную второго этажа, ловко перевернула ногой небольшой деревянный столик, метнув его к проходу, откуда несся пес, а затем припав на одно колено вскинула ружье, перевела затвор и сделала выстрел. Мэйв и пес по инерции вылетели из окна второго этажа и разбив стекло, приземлились в оранжерее. Металлическая туша без второго глаза оказалась на ней, на секунду через зияющее простреленное отверстие она увидела работающие внутри шестеренки, подшипники и трубки, приводящие мышцы и сухожилия глаза в движение. Этот патрон не взорвался, и пес все еще был жив. Пес скрежетнул зубами, вероятно не осознавая, что пролетел пять метров и разбил собой стекло оранжереи. Тут же Мэйв выпустила еще одну пулю, отпихнув от себя полуживого пса. Мгновение. Металлическая собачья голова разлетелась вдребезги, оставив от себя на память порезы на щеках и носу Мэйв.
– Где мои псы, Фрэнк? Тут только Райли. Иди к папочке, малыш.
Райли сделал пару шагов и рухнул на бок с огромной дырой в боку.
– Я подстрелила одного из его песиков, убежал, к сожалению. Как у тебя успехи? – в этот момент Агнес увидела труп в оранжерее. – Черт, больно же он тебя. – она прикоснулась к ранам Мэйв.
– Ай, лучше не надо. Это от шарниров.
– Ничего, это подарок от меня и Брассхолма. Может и шрам даже останется.
– Надеюсь, нет.
– Нынче в Гирополисе не ценят девушек со шрамами? Никогда не поверю.
– Смотря откуда шрам.
– Ну так ты скажешь: «меха–псу разорвало голову, когда я выстрелила в него разрывным патроном с расстояния вытянутой руки».
– Босс, боюсь, ваши собачки мертвы. Все. Они их убили.
Эйдан достал сигару и зажигалку. Затем увидел на горизонте заходящее солнце.
– Нам надо вернуться к дюноходу или разыскать убежище понадежнее, – сказал он.
– Им следует укрыться до сумерек. Иначе они замерзнут.
Агнес и Мэйв закрывали оконные ставни в доме. Заперли дверь в оранжерею и прибили к ее щелям плотную материю.
– Насколько холодно в пустыне по ночам? – спросила Мэйв.
– Четыре минуты – и ты мертвая ледышка. Проверено на практике жителем Брассхолма. Лучше проверь генераторы тепла в подвале.
Мэйв знала, что огромные пустыни представляют смертельную опасность, и то, что рабовладельцы сами загнали себя вглубь смешения трех пустынь и ее прихватили заодно – при этом они совершенно позабыли о стихиях природы, – но все же ей еще не приходилось сталкиваться со столь яростными днями и ночами. Ей думалось, что жаркий день – предел страданий среднестатистического жителя Брассхолма. Но нет, как только солнце зашло за горизонт, температура опустилась до рекордно-ошеломляющих показателей. Мэйв вовремя проверила исправность теплогенераторов, хоть Агнес могла справиться и сама, но рука инженера в ее особняке не помешала.
Дом Агнес был меблирован и украшен в стиле старинного Гирополиса. Дерево, сопряженное с драгоценным металлом, камин, не хватало лишь библиотеки, в которую наведывается хозяин, чтобы захватить увесистый том и увлечься чтением перед зажжённым камином. Несомненно, все вещи были привезены отсюда из Гирополиса. Даже на лампах были указаны фабрики оттуда. Да и в самом городе лет тридцать назад, когда загрязнение воздуха стало упоминаться в разговорах не только между аристократами, но и в самых низах, появилась мода на прекрасные миниатюрные садики с роскошными растениями. По всей видимости – так представила картину Мэйв – благочестивые жители Брассхолма – бывшие граждане Гирополиса – доверились не той судьбе, и поселились в Брассхолме, принесся в него свою культуру и свои традиции, фактически они его создали, но при этом позабыв про условие Природы. И только одна Агнес смирилась с ним, смогла выдержать, примириться и позабыть роскошную прошлую целомудренную жизнь светской дамы верхних этажей бесконечноэтажного Гирополиса. Даже больше – она сама оказалась забыта и вычеркнута большим городом. Вот только ее это уже не слишком волновало.
На кухне Агнес угостила Мэйв ароматным какао, и они вместе наблюдали как все снаружи леденеет и замедляет свой вход. Брассхолм затих после горячего дня. Луна взошла над дырявыми крышами, осветив замороженные трупы рабовладельцев. Две дамочки сидели у окна.
– А как, собственно, ты оказалась у этих никчемных стервятников?
– Они долго следили за нашей экспедицией. Знаете, в двухстах километрах отсюда есть городок, Уотсон, там они нас похитили. Половину убили, половину оставили. Им все нужен был тот, кто запустит огромного стального Червя в глубине слияния пустынь. Они просчитались, мы были вооружены, и они тоже, а потом присоединилась третья сторона – ренегаты, обычные бандюги. Все схлестнулись в перестрелке недалеко от городка. Из инженеров выжила только я и еще один парнишка, Майк. Знаете, почему мы выжили? Потому что в этот самый момент, когда другие истекали кровью лежа на дюнах, мы ремонтировали их чертов дюноход, потому что больше некому было. А потом вернулся Блэквуд, и мы остались у него. На следующий день Майк не смог нормально дышать. Когда его легкие вскрыли, то они оказались полны песка, внутренняя сторона была гладкая, будто это не легкие вовсе, а корпус машины. Блэквуд решил проскочить сезон пустынных бурь, решил проскочить все на свете, лишь бы завести Червя. Он знал, когда начнутся бури, пустыня будет смертельно опасным местом еще три месяца.
– Босс, я что-то вижу. Кажется, из того дома идет дым.
– Хотела спросить, насчет гравировки на ружье…
– Ты все правильно поняла, Мэйв. Мой муж, мы прибыли сюда вместе. И прожили здесь самые счастливые годы моей жизни. Но все когда-то приходит в негодность. Прежняя жизнь заканчивается, также, как и любые, даже самые прочные, механизмы выходят из строя в один момент.
Агнес молчала, потому Мэйв спросила:
– Где он теперь?
– Думаю, он ушел как можно дальше от пустынь. Они его достали. Но что поделаешь, климат меняется. Скоро останется лезть только на ледяные верхушки гор в надежде хоть немного испытать прохладу.
Повисла тишина. Агнес добавила:
– И обращайся ко мне на «ты». Я не тетушка Матильда, прибывшая издалека и зацикленная на этикете.
– Простите. То есть, прости.
Мэйв не давало покоя устройство собак барона. Теперь она могла заглянуть вовнутрь и все внимательно изучить. Она закинула тело на стол и копалась в нем полночи. Агнес только раз взглянула на нее перед тем, как пойти отдаться сну. Мэйв бы отлично вписалась в течение бывшего Брассхолма. Глядя, с каким энтузиазмом та копается в собаке, Агнес ни капли не сомневалась, что Мэйв прибыла в этот город слишком поздно, чтобы им насладиться вдоволь, это было однозначно ее место, но оно покрылось слоем пыли, не с кем тут больше болтать.
И теперь Агнес видела фигуру Мэйв подходящей для такой жестокой местности. Мэйв могла бы управлять пескоходом, она бы приспособилась, нашла бы все то, что улучшило и оптимизировало жизнь в Брассхолме.
Итак, рядом с Мэйв уже два часа висела и горела керосиновая лампа. За это время Мэйв поняла все устройство пса, почти все.
Корпус псов барона состоял из прочного, но легкого черного сплава с элементами медной отделки. Также тела украшали завидные узоры, вызывающие эстетическое наслаждение. Сам корпус был собран из нескольких частей, соединенных гибкими металлическими суставами, что объясняло такую резвость и маневренность.
Поскольку собака разлетелась по всей оранжереи, Мэйв по горячим следам пришлось визуализировать строение черепа. Глаза – два ярких красных светодиода, способных изменять яркость и интенсивность свечения в зависимости – этого Мэйв не могла ни доказать, ни опровергнуть – от собственного настроения. Также они имели кучу разных сенсоров и датчиков, способных обнаружить тепловой след, запах и звук. Челюсти были чрезвычайно мощными и тот, кто их проектировал, уделили им больше всего времени, чтобы достичь наибольшей смертоносности.
Лапы состояли из множества шарниров. В совокупности все обеспечивало мехам быстрые и точные движения, а пружинные механизмы дарили высокие прыжки и резкие рывки. Вдобавок каждая лапа оснащалась когтями.
Хвост служил, как подобает, балансировочным механизмом.
Паровой двигатель внутри работал на смеси топлива, обеспечивая непрерывное движение даже в состоянии покоя и давая мощность всем отделам и механизмам.
Оставалось одна нерешенная деталь. Мэйв никак не могла понять, как же все-таки псы были такими одушевленными. Никакой скрытой детали, платы или чего-то такого еще она не нашла. Это привело ее в тупик. С технической стороны псы работали отлично, но не было дополнительной управляющей панели или нечто подобного – полагала Мэйв. Что-то должно быть еще, раз они двигались и реагировали на все, в точности как живые.
Мэйв разбудилась от выстрелов, выпускающихся совсем рядом. Соскочила с дивана, на котором лежала, схватила ружье и взобралась через мансарду на крышу, где Агнес без конца стреляла в небо. Забираясь по горячим черепицам, Мэйв быстро привыкала к солнечному дню. Прикрывшись рукой, она взглянула вверх, где парили три черных птицы с большими крыльями. Агнес сделала очередной выстрел, и одно из парящих тел тут же мертвым грузом полетело вниз.
– Так в Брассхолме еду добывают?
– Нет, это деликатес. Я всегда по одной подстреливаю. И они всегда возвращаются, каждый месяц по трое. Ищут здесь тушканчиков.
Через прицел ружья Мэйв высмотрела дюноход рабовладельцев у края города.
– Они поняли, что не успеют покинуть пустыню до начала сезона бурь. Ехать сейчас – самоубийство. Либо они останутся здесь на добрых три месяца, либо запустят ту огромную машину и получат полный контроль над караванами и всеми пустынями.
– Думаешь, они нападут снова?
– Они это сделают. Я уверена. Если ты действительно способна запустить машину, то ты их цель и поныне.
– Сами они приведут в движение Червя, только если прослушают академических курс по Высшим механизмам. Но увы, ближайшее учебное техническое заведение за тысячи километров отсюда. Так что это смогу сделать только я.
Агнес притихла, потом сказала:
– Мне следовало еще вчера кое-что тебе показать. Тебе понравится.
Через подвал Агнес и Мэйв спустились под город, где были построены большие тоннели, скапливающие конденсат, и регуляторы температуры, которые, впрочем, работали только под особняком Агнес. Мэйв остановилась под одной из решеток, пропускающих солнечный свет, по щекам стекали капли чистой воды. Агнес не торопила ее, она стояла в тени и смотрела, как Мэйв наслаждается ничтожными каплями воды, так будто, она сейчас стоит под холодным приятным душем.
Здесь она нашла ящик с ЭМИ-гранатами против сложных механизмов, оставленный Агнес. Мэйв приметила их, зная, что такие заряды могут вывести практически любое металлическое, что ходит самостоятельно.
Они прошли несколько уровней, спустившись на несколько метров ниже тоннелей, прошли по еще одному и оказались, как поняла Мэйв, возле городских общих генераторов и подстанций, дающих в прошлом электричество всем зданиям. Здесь также были погасшие панели с множеством рычажков и переключателей, которым Мэйв не могла придумать применение.
– Погоди, так Брассхолм ходячий город?
– Когда-то был. Еще до того, как сюда пришли люди, вроде граждан Гирополиса. Он осел в этом месте лет сто назад. Им управляли Южане.
– И ты все это время молчала?
– Ты инженер, а они бывают жестоки по отношению к чужому имуществу. Вдруг, если бы я тебе сообщила, ты бы разобрала Брассхолм по частям.
– Ты шутишь? Это же невероятный механизм, каждый из ходячих городов Южан уникален и собран по-своему. На полное изучение уйдут годы! Может десятилетия, чтобы полностью понять структуру и запечатлеть на чертежах. Надеюсь, у тебя достаточно чертежной бумаги.
– Мэйв, погоди, не гони вперед повозки. Просто скажи, ты сможешь его завести?
– Чисто интуитивно, опираясь на теорию… Можно попробовать.
У Агнес будто с плеч свалился тяжелый булыжник.
– Но послушай, мне надо тут все осмотреть хотя бы мельком.
– Нет, ты должна увидеть самое главное. Оно здесь.
Агнес потянула за рычаг и за выдвижной дверцей показалось пыльное ржавое кресло, а над ним загорелся круглый красный индикатор, что означало, как знала Мэйв из «толкования обозначений механизмов», необходимость в загрузке дополнительного предмета.
– Похоже на кресло пилота. Но я читала, что такими городами управляли из-за той панели. К тому же при отсутствии рулевого горит желтый сигнал. Красный относится к неживым объектам. Ничего не понимаю.
– Может городу требуется особый вид топлива?
– Нет, такие махины получают энергию от солнца и ветра. А если совсем прижмет, то могут использовать геотермальную энергию из недр земли. Если это главная панель управления, то нам надо разобраться, что необходимо сюда поместить, чтобы все заработало.
Застать барона врасплох было не сложно. Он был готов, но все же не заметил тонкой, почти незаметной нити, которая пошла в действие от его касания. В результате флюгер на вершине крыше сменил направление и поднял красный флажок. И когда Мэйв зашла по крыльцу в дом и отперла дверь ключом, уверенный в себе барон уже наставил на нее пистолет. И тут же его потерял из-за ловкой Агнес, которая знала о незваном госте. Она обхватила его со спины, как медведь, заломила руки и швырнула на пол. Всего секунду он стоял на коленях перед злой Мэйв, готовой тут же убить его, однако он не пал так низко, чтобы стоят на коленях перед своими же невольниками. Он тут же поднялся и получил в затылок прикладом от Агнес. Очнулся он уже связанный, без своего красивого ружья и без карманных часов.
– Вы убили моих псов!
– Они первые напали. Лучше скажи, где твои оставшиеся друзья?
– О, лучше вы мне скажите, дамочка, что это за город такой, где на любое слово отвечают выстрелом? – хоть барон и связан, но он был готов принят смерть такой, какая она есть, сейчас в нем пылал не страх, а гнев. – Этот старик принял нас радушно, с виду добряк каких не сыщешь. А потом, только Фрэнку стоило перейти порог, как он увидел перед собой ружье. А дальше мозги Фрэнка уже свисают с нас как белье на веревке. Никто не успел даже ничего понять. Вы убили всех моих людей. Убили моих псов. Давай, стреляй. Я вылезу из могилы и найду тебя, слышишь, Мэйв. И вас тоже, ненормальная дамочка.
– О ком он говорит?
– Видишь ли, Мэйв, кроме меня, в городе живет еще один человек. Финн Баретт. Ему за семьдесят, наверное, и он свихнувшийся, полностью. Мне кажется он был таким всегда, спустя тридцать лет ничего в нем не поменялось. Он и родился старым, мне кажется.
– И ты все это время мне о нем не говорила? Агнес?
– А что о нем говорить-то? Старик с ружьем. Не суйся. Вот и все. Если только палец сунешь в его владения, то вот что будет. – она показала на барона. – он ради забавы заманил их, а потом убил.
– Будь проклят этого город. И вы обе тоже, идите, поешьте песка, – выкрикнул барон Эйдан Блэквуд перед тем, как ему в лицо прилетел приклад ружья, снова. На этот раз Мэйв.
– Генератор работает на полную мощность.
– Целых два, а все равно не справляются. В доме уже под тридцать градусов, господи. Мэйв, ты точно все проверила, они работают?
– Да, но боюсь, они могут не выдержать такой нагрузки.
Из подвала доносилось гудение машин охлаждения.
– Эти генераторы с Гирополиса, гарант качества, они работают уже не первый десяток лет, – Агнес пыталась перекричать гудение.
– Да, но, какой предел температуры они могут выдержать?
Агнес не услышала.
– Я говорю: какую температуру они выдерживают?
– Все сто градусов, вполне себе.
– Прекрасно, но по счетчику снаружи сто пять.
Через тридцать минут жара спала до семидесяти. А потом до пятидесяти и постепенно начала понижаться. За все время привязанный барон один раз изъявил возмущение, и то, только тогда, когда температура пошла на спад.
– Чем это пахнет? Девочки, вы что, утку готовите?
Когда спустя три часа они открыли дверь, то увидели, что трупы рабовладельцев превратились в черные корки.
– Ты действительно думаешь, что он что-то понимает в этом?
– Видела, как он встрепенулся, когда мы заговорили о том, что Брассхолм – ходячий город. И когда ты сказала, что не знаешь, как его запустить, он так странно улыбнулся, что тут и тушканчику понятно – он определенно в курсе. А теперь он сам желает взглянуть.
– С ним надо быть начеку, Агнес.
Мэйв и Агнес привили барона по тоннелям к главным панелям и секции, требующей «объект», чтобы это не значило.
– Все ясно.
– Что тебе ясно, ты только взглянул.
– Это технологии Южан.
– И без тебя знаю. – Мэйв помедлила. – И что с того?
– Самих Южан уже давно нет, но технологии, которых они достигли, поражают воображение. Брассхолм работает не на топливе. Ему нужна живая душа…
– Что ты несешь? Что это значит? – Мэйв была готова садануть еще раз прикладом.
Теперь барон выглядел действительно жалко, будучи связанным, объясняя принцип работы.
– Чтобы город зашевелился, нужен человек. Нужна жертва. Кто-то отдаст свое сознание, взамен на движение. А в пустыне – движение золото. Южане знали, что климат меняется, стремительно, и подготовились.
Тут встряла Агнес:
– Я конечно знала о продвинутых потерянных технологиях мертвых народов, но меня одолевают сомнения…
– Да не потеряны они. Как вы думаете, на чем были основаны мои псы? Их разум – самый настоящий. Частичка собачьей души, черт подери. Я отвалили огромную кучу денег, информации и людей, чтобы мне их сделали при помощи технологии Южан.
– И что же, Брассхолм не сдвинется с места, пока не найдется псих, готовый сесть в это кресло и позволить убить себя. Так, получается? Все хуже, чем мне представлялось.
Мэйв было уже подумала запихать в кресло барона, но тот даже со связанными руками не пошел бы на такое.
Эйдана Блэквуда Мэйв и Агнес решили оставить в живых. Мэйв предположила, что в каком-нибудь небольшом городке за него предоставлена награда. Они запихнули его в пустующую пыльную комнату в особняке. Мэйв догадалась, что раньше в ней жила Агнес со своим мужем. День близился к закату.
– Нужно подготовить дом к первой бури. Уверена, сегодня ночью здесь будет фарш, – заявила Агнес.
Мэйв перепаяла несколько оконных ненадежных щитов, ко всем дверям прикрепили вторую стальную дверь. Вместе с помощником выполнять приготовления было куда легче. Еще раз перепроверили генераторы холода и тепла, и еще Агнес достала обычные вентиляторы. А потом откуда-то из подвала приволокла и подключила испарительный охладитель, использующий испарение воды для охлаждения.
Буря налетела внезапно, перекрыв луну, за десять минут достигла своего пика и потом медленно утихала. Через час было уже тихо, но перед тем особняк изрядно потрясло.
– Мэйв. Иди сюда. Ты должна это почувствовать, – крикнула Агнес.
Мэйв проснулась в поту, лежа на диване в гостиной первого этажа. Сначала проверила барона, а потом пошла к Агнес.
– Мэйв, ты где? Наконец, ты чувствуешь?
Мэйв не сразу поняла. Там, где она выросла, можно было выходить ночью на крыльцо и смотреть на звезды. Там не было таких яростных перепадов температур и не существовало пустынных бурь. Мэйв и Агнес стояли сейчас на крыльце ее дома. Ночью. В слиянии пустынь.
– Еще прошлой ночью было ниже минус шестидесяти.
Мэйв осязанием ощутила легкую ночную прохладу. Собственно, какой и должна была быть ночь. Какой она ее запомнила. На небе сиял полумесяц. Лунный ковер неровно стелился на поломанных соседских и ближайших крышах. Они еще долго стояли, наслаждаясь последствиями бури. Скоро начало холодать. Сначала пошел пар изо рта, потом кожа начала краснеть. Они вернулись обратно, желая оставить эту ночь навсегда.
***
***
Мороз не успел взять вверх. Наступило утро и привычные тридцать градусов. Потом медленно росло вверх.
Дюноход рабовладельцев снесла и разобрала на детали буря, окончательно обрубив концы и к машине Червю и куда-либо еще.
Километрах в десяти пронесся средних размеров дюнаход, примерно на двести человек. Махать ему, чтобы он остановился, было бы бесполезно. Агнес сказала, что он не успеет покинуть пустыню до начала следующей бури.
– В этих местах это уже было? Я про ночь.
– Даже для такой пустыни это весьма странно. Признаюсь, такая аномальная жара меня пугает. Странное чувство для жителя Брассхолма.
– Вчера днем термометры сломались на отметке ста шести градусов по Цельсию, Агнес. Твои старенькие генераторы не выдержат трех месяцев изнурительной работы на полную мощность. – Мэйв остановилась, обдумывая, и продолжила: – Да, они и трех недель не пропахают.
– Эй, Мэйв, – говорил связанный Блэквуд, пока та чинила вентилятор для него, – может в качестве жертвы для города подойдет тот выживший из ума старик? – Мэйв до этого вдумчиво ремонтирующая прибор вдруг остановилась. – Подойдет любой мозг, даже свихнувшийся. Мэйв, послушай барона, натасканного жизнью, мы тут все изжаримся, если не свалим.
– Нет, такого мы делать не будем, – твердо заявила Агнес.
– Я так и знала, что ты сейчас что-нибудь выкинешь, – ответила Мэйв. – Лично я хочу выжить.
– Мы с мистером Бареттом одни из самых первых жителей этого города. Как я буду ему в глаза смотреть, когда мы будем его убивать?
– Он все равно псих. Какая разница?
Агнес молчала.
– Ну тогда я справлюсь и без тебя. – Мэйв потопала к выходу, захватив винтовку.
– Ты знаешь, что случилось с людьми Блэквуда, посягнувшими на его жилище. Удачи.
– Тогда я возьму с собой Блэквуда. У него хватает тяги к жизни. Мы поймаем его, и усадим в кресло.
– Блэквуд не управляем. При первой же возможности он заставит тебя запустить Червя или просто убьет.
– Видно в тебе еще остались зачатки той светской жизни. К слову, людей Блэквуда ты не щадила.
– Мэйв, те люди мне были никто. А Баретт официальный гражданин Брассхолма… К черту все это, Мэйв, ты отличный стрелок, но Баретт может оказаться чуточку сильнее тебя.
Мэйв молчала. Агнес хотела продолжить, но не стала.
– Я должна тебе признаться, Агнес, ты первая за долгие несколько месяц, кто волновался за меня.
– Ну, Блэквуду ты тоже нужна живая. Ты права, банальное чувство, но в таком месте оно в дефиците.
Повисла тишина.
– Выберись из этой пустыни, Мэйв. Ты хороший человек. И способна на великие открытия. А мне оказан шанс спасти такой талант.
– Мне кажется, или ты задумала самое плохое, что можно сделать. Ну уж нет! Блэквуд. – она направилась к комнате, – Блэквуд, вставай! Мы идем за Финном Бареттом. Он принесет свою жертву, ради нас.
Осветленная комната оказалась пуста. Мэйв скрипнула зубами от злости. Возле вентилятора лежал ножик, оставленный Мэйв, когда она пошла разговаривать с Агнес, им Блэквуд вскрыл свои стальные оковы. Что-то он да вправду умел. Статус барона – подумала Мэйв – был за ним не просто так.
В это самое время Эйдан Блэквуд шагал по пыльным улочкам Брассхолма прямиком к старику Финну.
– К черту этот город, пусть катится Мэйв, пусть пропадет этот проклятый Червь. Сумасшедший дом, не иначе. – он щелкнул затвором ружья Мэйв.
У двухэтажного особняка трупы аккуратно лежали в кучке. Он выбил дверь.
– Финн Баретт!
Он поднялся на второй этаж, прошел в садик. Баретт стоял между рядами высохших листьев. Прямое попадание разрывным патроном в голову. Блэквуд опустил руки, попятился назад. Финн Баретт не был человеком.
– Южанин. Не может быть, – единственное, что выдавил из себя барон.
Они бежали на выстрелы. Но не на крики. Барон хоть и испугался, но крик в нем не рвался. Он отдавался ужасу молча. Он вылетел из дома Баретта со скоростью пули, выбежал на середину улицы и начал стрелять в тьму дома, пока оттуда не показался хозяин.
– Бегите! Это Южанин!
– Кто?
– Стреляйте, стреляйте в него. Ну же.
Опешившие Агнес и Мейв взялись за винтовку и пистолет.
– Это мое ружье.
– Отдам на том свете. Стреляй давай.
Финном Бареттом оказался прочный сплав со сложнейшим механизмом внутри, какого еще не изобрели. До этого момента он спокойно шел, сдерживая попадания, но остановившись, он вскинул свой двуствольный дробовик.
– О, черт. Назад. В дом. Бегом!
Стрелки часов вот-вот пробьют полдень, близилась аномальная жара. Они забежали в дом, когда на термометре отметка достигла показателя в пятьдесят девять градусов. Через пять минут достигла восьмидесяти.
– Запри ее, запри.
– Дверь выдержит?
Послышались выстрелы. Дверь слетела с петель.
– Надо спускаться вниз.
В этот самый момент ружье в руках Финна Баретта заклинило, перестав выдерживать температурные экстремумы.
– Лучше не ждать, а спускаться вниз, – посоветовала Агнес.
Мэйв и Эйдан последовали ее совету. Все трое оказались под конденсатным дождем тоннелей Брассхолма.
– Сюда он никак не попадет, верно?
Решетки сверху загрохотали. Размеренные тяжелые шаги. Стволы ружей передвигались за звуком наверху. Все трое стояли по щиколотку в теплой воде. Звуки сверху утихли.
– Нам…
– Тише, – прервал Мэйв Эйдан Блэквуд.
Далее они шагали молча, оглядываясь назад каждую минуту. Вода все стекала по их накидкам. Все произошло слишком быстро. Ни Мэйв, ни Блэквуд не могли такого предугадать. Сломанный потолок, резкий удар в живот и Финн держит за шею Агнес. Он не желает ее убивать, нет, он несет ее к креслу. Мэйв и Эйдан стреляют ему в спину. Это был стальной скелет. Жара стянула половину его человеческого вида, изуродовав и превратив в ночной кошмар ребенка, который боится одушевленных механизмов.
– Агнес! Как открыть? Как ее открыть?
Кресло успело зафиксировать руки и ноги. Механическая тварь направилась к панели. Огонек загорелся зеленым. Струи пара заволокли помещение, все вокруг затряслось. Мэйв и Эйдан стреляли в стекло, пока не выпустили последний ружейный патрон.
– Прощай, Мэйв.
Далее взгляд Эйдана Блэквуда был прикован к виду снаружи, открывшемуся из панорамных окон вокруг. Они находились в нижней части города, откуда наблюдали уменьшающиеся дюны. Город загрохотал. Восстал, как огромный паук на восьми лапах, и медленно пошел вперед.
– Глазам не верится, – тихо произнес Блэквуд.
Южанин все еще стоял у панели и не обращал внимание на двух оставшихся. Он мог бы их использовать, чтобы оживить других механизмы.
– Твой гарпун еще при тебе?
Мэйв стала в десяти метрах от Южанина.
– Глянь-ка сюда.
Гарпун с ЭМИ-гранатой прошел через череп и закрепился выступающими бортами с той стороны.
– Это за Агнес.
Южанин и половина помещения вылетели вместе со стеклом на горячий песок под лапы Брассхолма.
Блэквуд присел рядом, открыл флягу и пил без остановки.
– Возьми курс к краю пустыни.
– Нет.
Блэквуд посмотрел на нее.
– Он такой не один. Надо сообщить о появлении Южанина. Он отправил сообщение. Его сигнал могли поймать другие механизмы. Курс на Гирополис.
***
Ярко горели звезды над слиянием трех пустынь. Гигант продолжал свой путь. Шагал пронизывая дюны своими паучьими лапами. И каждый его шаг сопровождался скрежетом и ревом нагретых механических деталей. Этой ночью можно было услышать небывалый рев некоего зверя в глубине пустынь. Он не останавливался всю ночь и весь день. Его загадочный силуэт на фоне луны обсуждали очевидцы в деревнях, которым посчастливилось увидеть тех, кто идет вперед во время сезона бурь.
Автор: Sugar Cube
Источник: https://litclubbs.ru/writers/9333-zhivye-mertvye-i-drugie-mehanizmy.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: