— Ты представляешь, сколько сейчас стоит приличный кофе в центре? А я зашла в ту милую кондитерскую на Тверской... И потом, девочки из моего клуба путешественников решили, что нам просто необходимо поехать в Коломну. Там пастила, история, воздух! Ребята, вы обязаны просто проспонсировать эту поездку! Вы не забывайте, что я не молодею, что мне теперь нужен качественный отдых. Ну так что? Кто из вас даст мне десять тысяч?
***
Валентина Петровна игриво постучала ухоженным ноготком по хрустальной грани.
— А вазочка-то наша совсем загрустила! Мальчики, вы что, забыли про мать? Она стоит пустая, как мое сердце без ваших улыбок. И без денежек на завтрашнюю экскурсию в Коломну.
Кирилл посмотрел на брата.
— Мам, мы же туда три дня назад положили десять тысяч, — тихо сказал Кирилл, ставя кружку на стол. — На продукты и на «мелкие расходы», как ты говорила. Куда они делись?
— Ой, Кирюша, ты такой мелочный стал в этой своей Москве! — Валентина Петровна всплеснула руками и присела на край стула, поправляя новую шелковую косынку. — Любимой мамочке капельку радости доставить не хочешь!
— Мам, десять тысяч за три дня — это не капля радости, — подал голос Артем, не поднимая глаз. — Это половина моего взноса за аренду этой квартиры. Нам со Светой через неделю платить, а я опять в минусе.
— Света, Света... — Валентина Петровна недовольно поджала губы. — Вечно ты про свою Свету. Она молодая, подождет. А мать у вас одна. Я пять лет назад приехала к вам на один Новый год, помните? Думала — посмотрю, как сыночки устроились, и назад, в наше захолустье. А вы? «Мамочка, оставайся, нам так удобно, когда дома чисто и обед готов». Я осталась. Я ради вас жизнь свою в деревне бросила!
— Мам, ну какую жизнь? — Кирилл устало потер переносицу. — Ты жила в доме у бабушки, где дядя Игорь вечно в полузабытьи от своей настойки. Ты сама говорила, что тебе там дышать нечем.
— Игорь — мой брат! — пафосно провозгласила Валентина Петровна. — Да, он выпивает, но он не буйный. И дом там — четыре комнаты, простор! А здесь мы втроем в одной конуре...
— В двухкомнатной, — поправил Артем. — И мы с Кириллом спим в одной комнате, чтобы у тебя была своя. Мам, давай честно: тебе здесь нравится. Тебе нравится ходить по музеям, сидеть в кафе и ездить в Суздаль за наш счет.
— Ах, вот как! — Валентина Петровна вскочила, ее глаза подозрительно заблестели. — Попрекаете? Родную мать куском хлеба попрекаете? Да я в библиотеке тридцать лет отпахала, я книжную пыль глотала, чтобы вы в люди выбились! И теперь я не заслужила чашку кофе в приличном месте?
— Заслужила, — мягко перебил ее Кирилл. — Но мы не можем печатать деньги. У меня Марина, у Артема Света. Мы хотим свои семьи создавать, а получается, что мы содержим твой «клуб путешественников».
— Так вот она где собака зарыта! — мать картинно приложила руку к груди. — Невестки будущие нашептывают? Хотят мать из дома выжить?
— Никто тебя не выживает, — Артем наконец отложил телефон. — Но вазочка пуста. И сегодня мы туда ничего не положим. У нас просто нет лишнего.
Валентина Петровна замолчала, но это была не тишина поражения, а тишина подготовки к новому маневру. Она медленно села, сложила руки на коленях и уставилась в окно.
— Хорошо, — прошептала она. — Я поняла. Я лишняя. Я завтра же соберу вещи и уеду к Игорю. Буду смотреть, как он медленно спивается в четырех комнатах, и вспоминать, как растила вас одна.
Братья переглянулись. Этот сценарий они проходили уже раз десять.
***
Жизнь в их съемной однушке, которая позже превратилась в двухкомнатную, когда доходы выросли, всегда вращалась вокруг матери с тех пор, как она «загостилась». Сначала это действительно казалось спасением. Кирилл и Артем работали с утра до ночи, а дома их ждал горячий борщ и чистые рубашки.
— Кир, ты не заметил, что у нас шкафы забиты ее вещами? — спросил как-то Артем, когда они разбирали очередную посылку от дяди Игоря.
— Заметил, — ответил Кирилл, вытаскивая из коробки старые шторы и стопку книг. — Кажется, дядя Игорь решил, что мама в Москву перебралась навсегда. Видишь, даже зимнее пальто прислал. И ее любимый торшер.
— И он счастлив, — усмехнулся Артем. — Ему теперь никто не читает нотации про вред алкоголя. У него теперь вольные хлеба в бабушкином доме. А у нас — филиал районной библиотеки и бесконечный запрос на культурный досуг.
— Ладно тебе, Тема. Она мать. Ей в жизни мало хорошего досталось. Отец ушел, когда мы еще в школу ходили, она нас тянула. Пусть хоть сейчас поживет по-человечески.
Но «по-человечески» в представлении Валентины Петровны быстро эволюционировало от прогулки в парке до абонемента в консерваторию и еженедельных поездок по «Золотому кольцу».
***
Через неделю после скандала с вазочкой Кирилл вернулся домой раньше обычного. Он застал мать за изучением каких-то буклетов.
— Мам, нам нужно серьезно поговорить, — начал он, присаживаясь напротив.
— Опять про деньги? — она даже не подняла головы. — Я уже экономлю на трамвае, Кирюша. Хожу пешком.
— Не утрируй. Ты вчера была в «Шоколаднице», я видел списание с нашей общей карты. Слушай, я тут узнал... В библиотеку на соседней улице, буквально три минуты ходьбы, требуется сотрудник. На полставки.
Валентина Петровна медленно подняла глаза. В них читалось такое изумление, будто ей предложили пойти работать в забой угольной шахты.
— Что ты сказал?
— Там работа непыльная, — продолжал Кирилл, стараясь не обращать внимания на ее взгляд. — Прием и выдача книг, занесение в базу. Ты же это все знаешь, ты профессионал. Зарплата небольшая, около двухсот долларов в пересчете, но это будут твои личные деньги. На все твои экскурсии, кафе и пастилу. И тебе не придется каждый раз заглядывать в вазочку и чувствовать себя неловко.
— Неловко? — Валентина Петровна отшвырнула буклеты. — Мне должно быть неловко? Сын предлагает матери-пенсионерке пойти на работу? После того, как я отпахала тридцать лет?
— Мам, это всего четыре часа в день. И это рядом с домом. Ты все равно целыми днями гуляешь по городу.
— Я гуляю! Я дышу! Я наслаждаюсь заслуженным отдыхом! — она почти кричала. — Ты понимаешь, что мне тяжело? У меня давление, у меня ноги отекают! Я старый, больной человек!
— Но на экскурсии по Переславлю-Залесскому у тебя ноги не отекают, — заметил вошедший в кухню Артем. — Ты там пять часов на ногах по церквям и валам. И давление не мешает тебе три часа ходить по Эрмитажу, когда ты в Питер на выходные ездила.
— Это другое! — Валентина Петровна вскочила. — Это духовная пища! Она дает мне силы! А твоя библиотека — это рабство! Вы хотите меня в гроб вогнать, чтобы освободить место для своих девок? Так и скажите!
— Мам, прекрати истерику, — Кирилл стукнул ладонью по столу. — Марина хочет, чтобы мы начали откладывать на ипотеку. Артем со Светой тоже не могут вечно жить на птичьих правах. Мы взрослые мужчины, нам нужно строить свои жизни. Мы будем кормить тебя, оплачивать квартиру, покупать лекарства. Но твои капризы и «духовную пищу» в виде ресторанов мы оплачивать больше не можем. Или ты идешь подрабатывать, или мы урезаем твой бюджет до базового минимума: каша, суп, телевизор.
Валентина Петровна застыла. Она посмотрела на Кирилла, потом на Артема. На ее лице отразилась целая гамма чувств — от ярости до глубокой скорби.
— Я все поняла, — тихо произнесла она, и этот тон был гораздо страшнее крика. — Вы выставили мне счет. За каждое съеденное яблоко, за каждую минуту моего пребывания здесь. Хорошо. Я не пойду в вашу библиотеку. Я не буду позориться перед соседями. Я завтра же уезжаю.
— Мам, да никто тебя не выгоняет... — начал было Артем, но Кирилл его перебил.
— Пусть едет. Если ей проще жить с алкоголиком Игорем в разрушающемся доме, чем работать четыре часа в день в тепле и с книгами — это ее выбор.
Мать гордо удалилась в свою комнату. Весь вечер за дверью слышался шум отодвигаемых ящиков и шуршание пакетов. Братья сидели на кухне в тяжелом молчании.
— Как думаешь, правда уедет? — шепотом спросил Артем.
— Не знаю. Раньше это всегда срабатывало. Мы бежали извиняться, подкладывали деньги в вазочку, и мир восстанавливался. Но сейчас я не пойду. Мне реально не на что вести Марину в кино.
***
Утром Валентина Петровна вышла к завтраку в полном боевом облачении: выходной костюм, шляпка, чемодан в прихожей.
— Я вызвала такси до вокзала, — сухо сообщила она. — Билет куплю на месте. Прощайте. Надеюсь, ваши женщины оценят ту жертву, которую вы принесли, выставив мать на улицу.
— Такси на вокзал стоит полторы тысячи, — заметил Кирилл, не отрываясь от газеты. — У тебя есть деньги?
Мать запнулась.
— Я... я возьму из тех, что остались в моей сумке.
— В твоей сумке пусто, мам. Ты вчера потратила последнее на французский сыр, который мы с Артемом даже не пробовали.
— Ты... ты чудовище, Кирилл! — она сорвала шляпку. — Ты просто бессердечное чудовище!
Она бросилась обратно в комнату, и оттуда донеслись громкие рыдания. Такси приехало и уехало ни с чем. Вещи остались в чемодане.
Через два дня жизнь вроде бы вернулась в прежнее русло, но с одним отличием — мать перестала разговаривать с сыновьями. Она готовила обед (только на себя), демонстративно мыла свою тарелку и уходила в комнату, хлопая дверью.
— Это война нервов, — сказал Артем, когда они встретились в баре после работы. — Света уже боится к нам заходить. Говорит, твоя мама смотрит на меня как на врага народа.
— Марина вообще предложила мне снять отдельную комнату, — вздохнул Кирилл. — Сказала, что лучше мы будем жить впроголодь, но без этого вечного театра одного актера. Тем, я так больше не могу. Мы же ее любим, но она нас просто ест.
— Знаешь, что самое смешное? — Артем отхлебнул из бокала. — Я звонил дяде Игорю.
— И что?
— Он сказал: «Темка, не вздумай ее привозить. У меня тут только все наладилось. Я козу завел, огород копаю, тишина, покой. Если Валька вернется — я либо в петлю, либо в запой на месяц. Она же меня со света сживет своими нравоучениями».
Кирилл горько усмехнулся.
— Значит, деваться ей некуда. Но и работать она не пойдет.
— А давай пойдем на хитрость? — Артем придвинулся ближе. — Скажем, что ее пригласили в библиотеку не просто так, а как эксперта. Мол, там какой-то важный проект по каталогизации старых фондов, и без ее опыта никак.
— Тема, она не ду..ра. Она поймет.
— А если мы доплатим заведующей? Ну, из своих. Чтобы она ей премию выписывала или просто сделала вид, что работа мега-важная.
Кирилл задумался.
— Нет, это опять те же яйца, только в профиль. Мы опять будем платить за ее иллюзии. Нужно дожать.
***
Развязка наступила внезапно. В субботу утром в дверь позвонили. На пороге стоял дядя Игорь. Выглядел он на удивление прилично — в чистой рубашке, трезвый, с корзиной яблок и банкой меда.
— Принимайте гостя, племяннички! — пробасил он, проходя в прихожую.
Валентина Петровна вылетела из комнаты, сияя от радости.
— Игорь! Родной! Ты приехал меня забрать? Ты услышал мои молитвы?
Дядя Игорь поставил корзину на пол и внимательно посмотрел на сестру.
— Валя, ты чего мелешь? Забрать? Куда? В деревню? Так я дом продаю.
В кухне воцарилась тишина. Валентина Петровна медленно опустилась на тумбочку.
— Как... продаешь? А где же я... где мы будем жить?
— Ну, ты-то в Москве пристроена, сыновья вон какие орлы, — Игорь похлопал Кирилла по плечу. — А я решил к своей Любаше переехать, в соседнее село. Она вдова, хозяйство крепкое, ей мужик в доме нужен. А дом наш старый — он же разваливается. Продам под дачу, деньги пополам поделим, как наследство. Твоя доля тебе на книжку упадет.
Мать молчала. Ее мир, где всегда был запасной аэродром в виде четырехкомнатного дома, рушился на глазах.
— Игорь, ты не можешь... Это же родовое гнездо! — выдавила она.
— Гнездо, Валя, это там, где греют. А наш дом — это мешок с проблемами. Крыша течет, печка коптит. Ты сама там жить не захочешь, ты к столичному комфорту привыкла. Так что вот так.
Когда дядя Игорь уехал, оставив после себя аромат яблок и легкое недоумение, Валентина Петровна заперлась в комнате. Она не выходила до следующего утра.
А в понедельник в девять утра она вышла в прихожую, одетая в свой самый строгий костюм.
— Кирилл, — позвала она.
Кирилл вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем.
— Да, мам?
— Дай мне адрес той библиотеки. И телефон этой... заведующей.
— Мам, ты серьезно? — Кирилл не верил своим ушам.
— Серьезно. Если родового гнезда больше нет, мне нужно на что-то покупать свою пастилу. Но предупреждаю: если там будет слишком пыльно, я уволюсь на следующий же день!
***
Прошло полгода.
— Кирилл, ты не представляешь! — Валентина Петровна ворвалась в квартиру, размахивая какой-то грамотой. — У нас в библиотеке был вечер поэзии, и я читала Ахматову. Заведующая сказала, что у меня дар! И представляете, мне дали премию! Целых пять тысяч!
Она с гордостью подошла к хрустальной вазочке и положила туда две купюры по две тысячи.
— Это на продукты, — заявила она. — А тысячу я оставлю себе. Мы с девочками из отдела завтра идем в театр.
Артем, вышедший из комнаты, замер, глядя на вазочку.
— Мам, ты что, положила туда деньги? — он притворно схватился за сердце. — Кир, вызывай скорую, у матери бред!
— Смейся-смейся, — Валентина Петровна шутливо погрозила ему пальцем. — Вот женятся ваши Света с Мариной, придут в мой дом, а я им еще мастер-класс по этикету устрою. А пока... Кирюша, ты обещал мне помочь с новым приложением для аудиокниг. У меня читатели спрашивают, а я не в зуб ногой.
Кирилл улыбнулся и обнял мать.
— Конечно, мам. Сейчас все настроим.
Жизнь в квартире изменилась. Нет, Валентина Петровна не перестала быть эгоисткой, она все так же любила дорогие кафе и экскурсии. Но теперь в ее глазах появилось что-то новое — азарт человека, который сам управляет своей судьбой. Она больше не была «гостьей», которая боится быть выгнанной. Она была работающей женщиной, у которой есть свои коллеги, свои интриги на работе и свои честно заработанные деньги.
— Знаешь, — сказал как-то Артем, когда они с Кириллом сидели на кухне. — Кажется, мы сделали правильно. Она даже выглядеть стала лучше.
— Просто ей нужно было чувство востребованности, — ответил Кирилл. — И осознание того, что вазочка — это не магический колодец, а результат труда.
***
Через год Кирилл и Марина поженились и сняли квартиру в соседнем доме. Артем со Светой остались с матерью, но теперь это было их общее решение — Валентина Петровна сама предложила платить треть аренды из своей зарплаты и доли от продажи дома.
Дядя Игорь счастливо живет со своей Любашей, окончательно бросил пить и теперь присылает племянникам не старые вещи, а свежий творог и домашние яйца. Валентина Петровна стала старшим библиотекарем, ведет кружок «Литературные прогулки по Москве» и чувствует себя прекрасно.
Ещё больше рассказов здесь
Жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
Как подписаться на Премиум и «Секретики» →канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.
Лайк даёт + 10 к лёгкости жизни, комментарий + 15 к личной карме, подписка на канал + 50 к радости, а репост вообще обожествляет ;))