— Обязанность платить алименты прекращается после совершеннолетия ребёнка, — уверенно заявил Григорий. — Я закон знаю.
— Очень хорошо, что ты знаешь закон, — ответила Регина. — Тогда ты должен знать, что накопившийся к этому моменту долг по алиментам он ведь никуда не исчезает и подлежит погашению.
Григорий насторожился. Ему вдруг захотелось сделать жене больно, но он удержался, вспоминая случившееся в прихожей незадолго до этого.
— А ты, Регина, я смотрю, очень смелая стала? — осторожно произнёс он. — Да?
— Стала.
— Ты на что намекаешь?
— Не намекаю, — спокойно ответила Регина, — а говорю прямым текстом. Накопившийся долг по алиментам, Гриша, никуда не исчезает. Даже если ты все эти восемнадцать лет будешь умело скрываться от судебных приставов.
Незадолго до этого.
О том, что у Регины есть взрослая дочь, которой недавно исполнилось восемнадцать, Григорий узнал вскоре после того, как вернулся с работы домой.
— Я устал, Регина! — сразу предупредил Григорий жену, когда вошёл в квартиру, а Регина вышла ему навстречу. — Едва держусь на ногах. И очень хочу есть.
Регина не успела ничего ответить, потому что в детской комнате заплакал ребёнок. Григорий поморщился.
— И будь добра, — требовательно произнёс Григорий, — сделай так, чтобы хоть сегодня твой сын меня не беспокоил. Это просто какое-то наказание, честное слово. Как только я возвращаюсь с работы домой, понимаешь ли, уставший и голодный, так сразу меня встречают здесь плачем.
И ладно бы, если это случилось только сегодня. Но это ведь повторяется каждый раз. Ну сколько можно? Слушай, Регина, скажи честно, твой сын это нарочно делает?
Регина пошла успокаивать сына. А Григорий усмехнулся, глядя ей вслед. Он специально говорил жене «твой сын», понимая, что Регине это не нравится.
— Он и твой сын тоже, — напомнила Регина, вернувшись обратно в прихожую.
Григорий ждал такого ответа и был готов к нему.
— Моим, — назидательно произнёс Григорий, — это существо станет только тогда, когда ему исполнится восемнадцать. И когда с ним можно будет общаться, как с нормальным взрослым человеком. А до тех пор — он твой сын. Поняла?
— Поняла.
Григорий хотел сказать что-то ещё насчёт сына, но лицо жены показалось ему неприятным. Григорий увидел в лице Регины некий вызов себе и тому, что он только что произнёс, и поэтому он решил сказать несколько слов и о самой Регине, и о её лице.
— И впредь, — продолжил Григорий, — очень тебя прошу, дорогая! Ну не делай ты такое лицо.
— Какое такое?
— Скорбное!
— Скорбное?
— Ты понимаешь, о чём я. И трагедию из того, что я сказал, делать тоже не надо. Не надо, не надо.
— Я не делаю.
— Я вижу, как ты не делаешь. Твоему сыну всего два года. Два! Чего ты от меня хочешь? Чтобы я с ним возился? А вот это видела?
И Григорий протянул вперёд руку и показал жене неприличный жест. Сначала он показал этот жест одной рукой. А потом подумал и показал его другой рукой тоже. И, довольный собой, широко улыбнулся.
— Поняла? — радостно улыбаясь, нежно произнёс он.
А дальше случилось то, чего Григорий никак не ожидал.
Дело в том, что у Регины в руках была мокрая тряпка, которой она протирала на кухне пол, когда с работы вернулся домой Григорий. И Регина (держа мокрую тряпку в руках) вышла из кухни, чтобы его встретить в прихожей.
И вот эту самую тряпку Регина вдруг взяла и (после последних сказанных Григорием слов), размахнувшись, швырнула ему прямо в лицо.
И ведь как швырнула? Со всей силы. И это оказалось не только неприятно, но и больно.
А Григорий ничего подобного и ожидать не мог. Он ведь был женат на Регине уже три года. И всё это время Регина терпеливо относилась ко всему, что делал или говорил муж.
Но в этот раз она среагировала на его последние слова настолько неожиданно, что после получения по лицу грязной и мокрой тряпкой Григория охватили противоречивые чувства.
С одной стороны, ему было обидно, что близкий ему человек, от которого он всё это время видел только хорошее, вдруг так жестоко с ним поступил.
И от этого Григорию захотелось заплакать.
А с другой стороны, Григория охватил гнев. Потому что было оскорблено его мужское достоинство.
И от этого Григорию захотелось сурово наказать Регину за её наглую выходку.
А с третьей стороны, Григорий испугался. Он почему-то вдруг вспомнил свою маму. И подумал, что у Регины не всё в порядке с головой, а значит, она может не только тряпку в лицо мужу бросить, но и чего потяжелее.
И от этого Григорию захотелось куда-то убежать и спрятаться.
И вот эти три чувства ввели Григория в какой-то ступор.
И пока грязная и мокрая тряпка медленно сползала с лица Григория, чтобы затем шлёпнуться у его ног, Григорий с испугом молча смотрел на жену, делал какие-то жесты руками и плечами, многозначительно вертел головой туда-сюда и часто дышал, не зная, что предпринять.
Но Регина поняла его состояние и разрядила обстановку.
— Прости, — сказала Регина, подходя к мужу и поднимая с пола тряпку. — Я не должна была так себя вести, несмотря ни на что. И мне стыдно, что я опустилась до твоего уровня.
Когда Регина попросила прощения и сказала, что не должна была так себя вести, Григорий вроде как успокоился. И даже хотел устроить большой скандал.
Но следующая фраза, сказанная насчёт того, что Регина опустилась до его уровня, снова вызвала в Григории прежние противоречивые чувства.
И Григорий снова впал в ступор, не зная, как поступить. Но ему снова пришли на помощь слова жены.
— Умойся и приходи на кухню, — спокойно произнесла Регина. — Ужинать будем. Кстати, у нас гости.
«У нас, стало быть, гости? — думал Григорий, смывая над раковиной в ванной грязь с лица. — Так вот почему она такая смелая. Ну теперь мне всё ясно. Интересно, кто у нас?
Может, моя мама? Нет. При ней Регина не стала бы так себя вести. Но кто? Что-то мне тревожно как-то. Всё свидетельствует о том, что пора с Региной прощаться.
Вот говорил же я себе ещё месяц назад, говорил, что выгнать Регину надо было. Так нет. Решил ещё подождать. Ну вот и дождался. Получил по сусалам мокрой тряпкой.
Но ничего, ничего. За это она мне ещё ответит. Ой как она мне ответит за эту сцену. Она так мне ответит, что...»
Григорий представил, как именно Регина ответит, и почувствовал себя снова счастливым. Он даже улыбнулся. Но тут же снова стал серьёзным, потому что вспомнил, что у них гости, и подумал, что это, может, кто-то из незамужних подруг жены. И Григорий решил на всякий случай побриться.
А уже через десять минут, побрившись и освежившись своим любимым одеколоном, с улыбкой до ушей Григорий зашёл на кухню, внося с собой запах бергамота, лимона, грейпфрута и можжевельника.
Увидев рядом с Региной симпатичную молодую незнакомку, Григорий сел рядом с ней и хотел было тут же ей представиться, но не успел.
— Знакомься, Гриша, — сказала Регина. — Это Марина, моя дочка, всё это время я от тебя её скрывала, но сегодня решила, что больше так жить нельзя, я имею в виду — во лжи, а значит, нужно во всём тебе признаться, короче, я решила, что вам наконец-то нужно познакомиться и...
Регина не собиралась останавливаться и хотела сказать мужу всё сразу, но Григорий её перебил.
— Регина, остановись, богом прошу, — воскликнул Григорий.
Он вскочил, испуганно глядя на Марину, и пересел на другую сторону стола.
— С какой стати я должен знакомиться с твоей дочерью? — недоумевал Григорий.
— Потому что она теперь будет здесь жить? — ответила Регина.
— В моей квартире?
— А что такого? — спокойно ответила Регина. — Марина — моя родная дочь. Стало быть, имеет право жить там, где проживаю я.
— Но ты здесь даже не зарегистрирована, Регина! Ты совсем, что ли?
— Плевать, что я здесь не зарегистрирована, — ответила Регина. — Главное, что я здесь живу. А значит, и она, — Регина показала на Марину, — тоже здесь будет жить.
Григорий посмотрел на Марину широко открытыми и полными страха глазами.
— Здравствуй, папа, — криво улыбнувшись и с пугающей нежностью, произнесла Марина.
— Это какой-то бред, — воскликнул Григорий. — Какой я тебе папа? — Он посмотрел на жену. — Регина?
— Что?
— Скажи мне, что я сплю.
— Ты не спишь, — сообщила Регина.
— Не верю, — закричал Григорий. — Это какой-то сон. Ущипните меня.
Марина моментально среагировала на просьбу Григория. Она вскочила и бросилась через стол на Григория. Григорий даже не успел понять, что происходит, как Марина сильно ущипнула его за руку выше локтя и сразу после этого вернулась обратно на своё место.
— Твою же... — закричал Григорий. — Больно же! Ты чего?
— Ты же сам попросил, — недоумевала Марина.
— Регина? — закричал Григорий. — Ты же понимаешь, что всё это бред? Ничего такого не будет. И твоя дочь здесь тоже жить не будет. И я не понимаю, зачем ты всё это устроила? На что ты рассчитывала?
И Регина рассказала мужу, что она рассчитывала на понимание. Потому что у Марины была несчастная жизнь. Её родной отец бросил её, когда она была совсем маленькой. И всё это время прятался от алиментов.
— Ну и правильно делал, что прятался от алиментов. Так и надо с вами. Потому что другого языка вы не понимаете. И я тоже так сделаю.
— Как так?
— А вот так. Выгоню тебя вместе с сыном из дома и стану прятаться от алиментов. И как бы ты ни старалась, Регина, ты меня никогда не найдёшь. Потому что я знаю, как скрываться от алиментов.
— Ты хочешь выгнать меня и сына?
— Хочу! Очень хочу, чтобы уже сегодня тебя и сына твоего в моей квартире не было, — ответил Григорий жене, — и дочку старшую свою тоже забрать не забудь.
— Мы уйдём, — ответила Регина. — Но учти. Алименты тебе всё равно придётся платить.
— Не придется. Уже завтра я съеду с этой квартиры, которая оформлена на мою маму. И ты меня никогда не найдёшь. И никто меня не найдёт. Если надо, то я сменю и имя, и фамилию. Понадобится — перееду в другую страну. Не буду платить алименты тебе. Так и знай. Ничего-ничего. Как-нибудь до совершеннолетия твоего сына я продержусь.
— Почему до совершеннолетия? — не поняла Регина. — А после этого ты уже скрываться не будешь?
— Обязанность платить алименты прекращается после совершеннолетия ребёнка, — уверенно заявил Григорий. — Я закон знаю.
— Очень хорошо, что ты знаешь закон, — ответила Регина. — Тогда ты должен знать, что накопившийся к этому моменту долг по алиментам он ведь никуда не исчезает и подлежит погашению.
Григорий насторожился. Ему вдруг захотелось сделать жене больно, но он удержался, вспоминая случившееся в прихожей незадолго до этого.
— А ты, Регина, я смотрю, очень смелая стала? — осторожно произнёс он. — Да?
— Стала.
— Ты на что намекаешь?
— Не намекаю. А говорю прямым текстом. Накопившийся долг по алиментам, Гриша, никуда не исчезает. Даже если ты все эти восемнадцать лет будешь умело скрываться от судебных приставов.
— Зачем мне скрываться от судебных приставов?
— Ну, например, чтобы скрыть своё имущество.
— Зачем мне скрывать имущество?
— Ну, чтобы они не наложили на него арест. Но про судебных приставов этот я так. Для примера. Главное не в этом.
— А в чём?
— Ты сколько угодно можешь: менять места жительства, работать неофициально, скрывать источники доходов, не платить полностью налоги, отражая только часть доходов, и так далее, и тому подобное, короче, ты можешь делать что угодно, надеясь, что можешь избежать уплаты алиментов, и тебе для этого нужно лишь продержаться до совершеннолетия ребёнка. Но всё это тебе не поможет.
— Почему это не поможет?
— Потому что ты всё равно останешься должен. И этот долг будет висеть на тебе до конца твоей жизни.
У Григория защипало в глазах и запершило в горле. И, прежде чем продолжить, Григорий пристально посмотрел сначала на Марину, а затем на жену.
— Ну и зачем ты мне это говоришь? — спросил Григорий.
— А ты ещё не догадался?
— Догадался о чём?
И тут выяснилось, что Марина не дочь Регины, а родная дочь Григория, которую Регина нашла вскоре после того, как узнала, что Григорий обманывает её.
Именно тогда, когда Регина узнала об изменах мужа, она решила узнать о нём как можно больше. И вскоре в другом городе нашла первую жену Григория, которую он бросил с ребёнком пятнадцать лет назад и спрятался от них в Москве. И всё это время Григорий умело скрывался в Москве от уплаты алиментов.
Григорий в самом деле наивно полагал, что ему нужно было продержаться всего-навсего до совершеннолетия дочери, а дальше можно жить спокойно. И думал Григорий так не потому, что плохо знал законы, а потому, что был уверен, что после стольких лет его бывшая жена уже всё забудет и простит.
И, наверное, так бы и случилось. И бывшая жена действительно бы простила Григория. Но к ней приехала Регина, и, поговорив, женщины решили, что Григорий не заслуживает прощения.
Григорий слушал жену молча. Но при этом его уже не раздирали противоречивые чувства. Чувство было только одно. Глубокая грусть. Григорий вдруг резко осознал своё одиночество, быстротечность времени и конечность бытия. И ему хотелось одного. Плакать.
Но Григорий держался. Он всё ещё на что-то надеялся.
А вскоре в квартиру позвонили. И Регина пошла открывать дверь.
На кухню она вернулась уже не одна. Вместе с ней были сотрудники, которые предъявили Григорию постановление о его задержании. Когда Григория уводили, в детской комнате заплакал ребёнок. Услышав плач сына, Григорий не выдержал и тоже заревел. Просил пустить его попрощаться с сыном. А когда Григория пустили, он сказал, что не надо.
***
Григорию грозил серьёзный срок. И за смену фамилии и имени, и за подделку документов, и за сокрытие дохода, и за многое другое, что он делал, чтобы только не платить матери Марины алименты.
Но в результате всё обошлось условным сроком. Но для этого Григорию пришлось, во-первых, чистосердечно во всём признаться. Во-вторых, опустошить все свои тайные счета и распродать всё своё тайное имущество, чтобы только расплатиться по долгам по алиментам и погасить налоги. А в-третьих, рассказать про контору, которая организовывала злостным неплательщикам алиментов прикрытие. ©Михаил Лекс