Андрей Шитов — про то, как понимать национальное величие и почему у простых американцев "кислое" настроение перед праздником
Республика бывших североамериканских колоний, ставших штатами единой страны, имеет основания гордиться итогами первых 250 лет своего существования. Она не просто удержалась на арене истории, но и невероятно усилилась. И встречает юбилей своей Декларации независимости, принятой 4 июля 1776 года, в статусе великой державы, открыто претендующей на свою "исключительность" и глобальное "лидерство", включая безоговорочное доминирование в Западном полушарии ("доктрина Монро/"Донро").
А если говорить со стороны и без пафоса — то в образе своего рода "пылесоса", выкачивающего из остального мира природные, финансовые и иные ресурсы, а также людские мозги и таланты. Назвал бы ее империей без императора, но вот еще в феврале прошлого года, в самом начале нынешнего президентского срока Дональда Трампа, Белый дом разместил на своих сетевых ресурсах обложку журнала Time с его "коронованным" изображением и лозунгом "Да здравствует король!".
Тогда это вызвало за океаном возмущенное недоумение, теперь подобные эскапады воспринимаются как данность. А оппозиция периодически устраивает в стране акции протеста под лозунгом "Нет королям!". Напомню, что Трамп представляет Республиканскую партию.
Другое дело, что главный его политический лозунг — "Сделать Америку снова великой!" (MAGA) — по определению предполагает, что величие это утрачивается или утрачено. А новый "золотой век", анонсированный им в прошлогодней тронной речи, все никак не наступает, скорее, наоборот, отдаляется. И его избиратели прекрасно это видят и понимают. Да и во внешней политике они ждали от своего нынешнего правителя — на основании его предвыборных обещаний — мира и покоя, а не новых войн, как в Иране.
Напускная скромность
Впрочем, сейчас речь о дне рождения великой страны — без иронии и без преувеличения.
В свое время после распада СССР Кондолиза Райс мне сказала: мол, для нас все дело в том, как Россия станет впредь определять свое величие. Но ведь вопрос можно развернуть и в обратную сторону: а в чем видит свое величие сама Америка? И юбилей, пожалуй, самый подходящий повод для того, чтобы попробовать в этом разобраться.
Саму Райс, которая в республиканской администрации Джорджа Буша — старшего была его советником по СССР, а при его сыне Буше-младшем стала сначала помощником президента по национальной безопасности, а затем и госсекретарем США, я тоже об этом спрашивал. Она с показной скромностью назвала Америку "щедрой страной, которая всегда верила, что ее сила важна, но ее ценности еще важнее".
Тогда, как и теперь, США непрестанно воевали, за что многие в мире их побаивались и не любили. Но Райс меня уверяла, будто военная мощь "лишь малая толика" всего того, что составляет национальное величие Америки. Основу же этого величия она видела в общественном устройстве, позволяющем в целом благополучно, "на основах терпимости", уживаться друг с другом представителям множества народов и культур. Напоминала, что, конечно, "сильна Америка и своей экономикой". А если бы ей пришлось определять "один-единственный фактор, определяющий величие" США, то это была бы "возможность для людей двигаться вверх по жизненной лестнице". Идти, так сказать, вперед и ввысь за своей американской мечтой.
"Смерть мечты"
Задним числом мне даже удивительно все это вспоминать. Начать с того, что беседовали мы в феврале 2003 года — перед самым вторжением США в Ирак. Вот вам и вся лапша на уши насчет военной мощи, якобы не главной для Вашингтона. Сами знаете, сколько было с тех пор и других американских военных авантюр. Так сказать, от Ирака до Ирана.
Относительно мира и согласия в самих США, равно как и силы американской мечты, — кому, казалось бы, и судить, как не Райс, первой афроамериканке, дослужившейся до высших государственных постов? Но опять-таки: мы же помним с тех пор и смерть Джорджа Флойда, и подъем движения BLM (Black Lives Matter, "Жизни черных имеют значение") в США; видим, как в нынешней предвыборной гонке за океаном с расизмом пытаются бороться по принципу "клин клином вышибают". А "смерть американской мечты" — один из расхожих политических лозунгов Трампа; ее возрождение, собственно, и является целью его MAGA-перестройки.
И потом, повторю, у Райс оценки были все же достаточно скромными — хотя бы по форме. Но ведь памятны и другие. Например, при демократе Билле Клинтоне, вклинившемся между отцом и сыном Бушами, госсекретарем США служила Мадлен Олбрайт. Первая женщина на этом посту, уроженка Праги, она буквально олицетворяла собой демократизаторские глобалистские амбиции Вашингтона. Публично провозглашала США не только "исключительной", но и "незаменимой" страной (indispensable nation), а когда я однажды попытался ей возразить, отмахнулась: мол, это другие нас так называют.
"В каждой шутке есть доля шутки"
А о сегодняшнем стиле поведения президента США и говорить нечего. Трамп ведь даже на встречах с другими лидерами — вроде недавнего саммита так называемой Большой семерки — позволяет себе горделиво говорить: "Я здесь босс!" Вроде как в шутку. Но, думаю, вряд ли кто-то заблуждается насчет того, какова доля шутки в его словах. И насколько он реально ценит мнение традиционных "друзей и союзников" Вашингтона.
А Райс, между прочим, в том же нашем разговоре благодарила судьбу за то, что у США "хорошие партнеры", включая Россию. Для этого у нее имелись все основания: как известно, после чудовищных терактов 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне президент РФ Владимир Путин первым позвонил Бушу-младшему, чтобы протянуть руку помощи.
Кстати, пару недель назад наш лидер поздравлял действующего американского коллегу с 80-летием. Уверен, что и общенациональный юбилей США не будет обойден поздравлением со стороны России.
Лучшее позади?
С каким настроением встречает 250-летие своей страны население США, можно судить по целой туче опросов. Хотя для начала уместно отметить, что, по данным либертарианского Института Катона и фирмы Morning Consult, почти половина участников их исследования (46%) вообще не в курсе, что, собственно, празднует 4 июля их страна. В юном поколении Z (1997–2012 г.р.) доля таких "незнаек" — целый 61%.
Служба Гэллапа вынесла в заход своего предпраздничного отчета непраздничную мысль: мол, "в канун 250-летия 77% [американцев] говорят, что основатели США были бы разочарованы" нынешней ситуацией. Целых 83% респондентов считают, что США "уклонились от своих основополагающих идеалов".
Другой аналитический центр Pew Research утверждает, что американцы встречают юбилей в "кислом" (sour) настроении. По его данным, люди в соотношении 69% к 29% недовольны нынешним положением дел; 59% к 40% считают, что "лучшие годы" США "уже позади". Авторы отмечают — и подкрепляют свои слова цифрами, — что "в сравнении с людьми в других странах американцы чаще выражают мрачные мнения о том, как работает их демократия, и сомнения в моральных качествах сограждан".
Американцев с младых ногтей приучают верить, что для простых людей любая власть скорее зло, чем благо. Что власть эту, соответственно, надо как можно чаще менять, чтобы не засиживалась, и всячески ограничивать с помощью специально продуманной системы конституционных сдержек и противовесов. То есть держать всех без исключения в узде закона.
На вере в эту систему Америка, по моему убеждению, стояла и стоит на протяжении всей своей истории (и СССР ведь не устоял из-за нехватки не столько силы, сколько веры). Думаю, и дальше будет стоять — если только не вздумает систему сломать или переиначить.
Возраст не проблема
А если фундамент прочен, то возраст сам по себе не проблема, и можно смело встречать любые исторические рубежи. Гэллап утверждает, что две трети американцев собираются отмечать 4 июля. Хотя организаторы опроса CBS News/YouGov уточняют, что с "большим" или "некоторым" энтузиазмом к празднику относятся лишь 23% и 29% участников соответственно, а 47% особого воодушевления не испытывают. 48% готовы вывесить у своих домов звездно-полосатые флаги, 52% делать этого не собираются.
Впрочем, праздник состоится при любой погоде. Слагаемые его смотри в ответах на вопрос о том, "в чем Америка лучше всех в мире", из того же опроса. 58% считают, что "в кино и телевидении", 56% — что "в технологиях и инновациях", 41% — "в музыке", 38% — "в спорте", 31% — "в еде". Кстати, "самой американской едой" треть опрошенных считают гамбургеры, а еще четверть — барбекю. Дальше следуют еще яблочный пирог, хот-доги и пицца. То есть в целом фастфуд, причем львиная доля этих блюд исторически имеет мало общего с США.