Любой, кто хоть что‑то слышал о Средневековье, может ответственно заявить, что публичные кaзни в те времена были одним из немногих развлечений, что мог себе позволить простой народ. И даже более того, каждый, хоть немного разбирающийся в реалиях средневековой Европы, совершенно точно знает, что это крoвaвое мероприятие заменяло горожанам футбол, сериалы и поход в театр.
Говорят, что к моменту начала этого жестокого шоу к помосту собирались все, кто имел такую возможность и свободное время. В радостно предвкушавшей развлечение толпе метались предприимчивые граждане, продавая горожанам пиво, вино и прочие простые радости, доступные средневековому горожанину. В общем, как ни крути, публичная кaзнь была местом притяжения, важнейшим городским событием, ну и основным массовым развлечением в те непростые времена.
А что, если я скажу, что вся эта привычная история, к которой мы так привыкли в реальности, имела не то чтобы очень много общего с настоящими публичными казнями, случавшимися в Средневековье? А кaзнeй этих было даже не в разы, а на порядки меньше, чем принято сейчас считать? Что горожане были от них совершенно точно не в восторге, когда кого‑то кaзнили под окнами их дома или на ближайшей площади? Как так получилось? Давайте разбираться.
И давайте с самого начала разрушим интригу. Конечно любая законная по местным меркам казнь, она публичная. Но публичных кaзней, именно в том виде, как рисует их нам кинематограф и художественная историческая литература, превращенных в зрелище для простого народа, во времена Средневековья.... Ну не то чтобы совсем не было. Просто случались они по большей части исключительно во время Средневековья позднего и были невероятной редкостью и применялись, как правило, в резонансных делах или в том случае, когда на встречу с апостолом Петром было необходимо отправить какую‑то по‑настоящему важную фигуру, в чьих жилах текла кровь исключительной древности и благородности. Впрочем, не будем забегать вперёд и начнём, как обычно, с начала.
И если говорить о раннем Средневековье, то, несмотря на то, что концепция публичной расправы была в те далёкие времена известна, громкие публичные кaзни с большим стечением народа были, во‑первых, исключительной прерогативой королей и высшей аристократии того времени, а во‑вторых, совершенно точно никто из них не делал зрелище. Во времена "варварских королевств" и "эпохи викингов" людей вообще очень неохотно кaзнили, и для того, чтобы заслужить смepть, нужно было чрезвычайно сильно постараться. Например, убийcтвa одного и даже двух человек было бы совершенно точно недостаточно.
XV. Об убийствах или если кто украдет чужую жену
§ 1. Если кто лишит жизни свободного человека, или уведет чужую жену от живого мужа, присуждается к уплате 200 солидов. (Салическая правда).
Чаще всего даже тяжёлые преступления карались совершенно конскими штрафами, а если дело всё‑таки доходило до высшей меры, то невезучего злодея кaзнил кто‑то из дружинников местного графа. Ну, или королевский слуга, в случае если злодей злоумышлял против короны. И, судя по дошедшим до нас историям из хроник того времени, всё происходило тихо и как‑то даже по‑домашнему. Никто не делал из казни шоу.
Единственным, пожалуй, исключением было злоумышление тогдашней аристократии против королевской власти. Вот в этом случае действительно кaзнь могла быть публичной, и о ней даже специально ставили в известность тех людей, которые должны были сделать вывод. Впрочем, в шоу её тоже не превращали. Потому что даже против просто публичного умepщвлeния резко выступали как христианская церковь, так и совсем недавно сформировавшиеся королевские дома. Одно дело — прирeзать своего родственника в борьбе за престол или повесить, походя, разбойника или какого‑иного злодея. А вот устраивать из этого шоу? Зачем? Позлить родственников будущего покойника? А учитывая то, что у него их может быть очень много, оно местной власти точно нужно?
В общем, мы практически не знаем случаев публичной казни, проводимой с большим стечением народа во времена раннего Средневековья. А те, что нам известны, — это исключительно казни проигравшей в гонке за власть аристократии. И уже совершенно точно никто не превращал в те времена лишение жизни в публичное представление. Не до того было. Тёмные века кругом. Варварство.
В классическом Средневековье с публичными кaзнями вообще и попытками сделать из них шоу всё стало немного получше, но не то чтобы очень сильно. Несмотря на то, что к XII веку была наработана феодальная судебная практика вынесения смepтныx приговоров, применялась она в основном к горожанам и податному крестьянству, и исполнялась точно так же, как во времена "варварских королевств", силами местной феодальной дружины. А значит, была максимально незрелищной, ну, по крайней мере, именно что в процессе исполнения.
Никто не тащил несчастного на помост посреди города, не собирал народ, просто потому, что делать это было некому. Палаческая должность появилась только в XIII веке, а как профессиональное сообщество эти прекрасные люди сформировались вообще только к началу XV. Поэтому разговор с преступником во времена благородных рыцарей и прекрасных принцесс был коротким. Сук, петля, верёвка и никакого тебе адвоката и прав человека. Даже в том случае, если ты невиновен, все доказательства подбросили, и вокруг непрерывно творился судебный произвол.
Ситуация в городах до середины XIII века была, в общем, похожей. Большая их часть (имеется в виду городов) принадлежала феодалам, а значит, судебная и исполнительная власть действовала по тем же лекалам, где приговор выносил сам феодал или его полномочный представитель, а исполнение его брала на себя дружина.
Хотя, конечно, нужно признать, что громкие кaзни, на которые собирался народ, в те времена всё‑таки случались. Но и тогда они, как правило, не превращались в общенародное достояние. Ну, по крайней мере, подобные мероприятия не описаны в хрониках даже крупнейших городов. А хроник этих, к слову, со времён расцвета классического Средневековья до нас дошло более чем достаточно. Точно так же, как и несколькими веками ранее, хоть сколько‑то громкими и публичными кaзнями были расправы над высшей аристократией, что‑то не поделившей с его королевским величеством. Смерти же остальных были вообще никому не интересны.
Впрочем, первые попытки устроить из правосудия шоу начали появляться именно в это время. И да, я говорю о запрете снимать пoвешeнныx. Так как средневековая высшая мера всё‑таки должна была устрашать потенциальных преступников, а народу поглазеть на процесс кaзни всё ещё собиралось немного, виceльникoв с самого начала классического Средневековья стало принято оставлять в петле на несколько дней, просто чтобы как можно большее количество людей видело, что правосудие работает.
Кстати, именно эта традиция стала причиной того, что в более поздние времена, когда количество публичных кaзней стало заметно большим, обычные горожане не сильно приветствовали как саму процедуру, так и её последствия. Висельницы, даже установленные за городской стеной, не облагораживали пейзаж, да и воздух совершенно точно не озонировали. Более того, повисшие там бедняги привлекали крыс, насекомых, бродячих собак и диких зверей, что делало проживание рядом с ними, мягко говоря, некомфортным. Недаром пригород Парижа Монтфакон, где с конца XIII века стоял Gibet de Montfaucon, гигантская французская виceльницa на пятьдесят одно посадочное место, оказался вообще самым непопулярным районом для расширения растущего города. Он оставался крайне малонаселённым, даже когда вся остальная земля вокруг была давно уже поделена и застроена. Это к вопросу, как средневековое население относилось к публичным кaзням.
Вообще, формироваться традиция публичной, а вернее, громкой публичной кaзни начала только в начале позднего Средневековья. И причиной этого была, ты не поверишь, дорогой читатель, экономика. В это время стало ясно, что феодальный способ вести хозяйство и получать основную прибыль с земельного надела безнадёжно устарел. В новых реалиях рулило мануфактурное и цеховое производство. Именно там водились главные деньги, а значит, именно оттуда и можно было взимать основные налоги. И именно поэтому феодалам с крупными городами, что стали главными центрами производства, пришлось выстраивать новые экономические отношения.
Местному дворянству не было больше необходимости полностью контролировать города, тратя на это огромные деньги. Намного выгоднее стало дать им самоуправление и ограничиться только получением налогов, которые всё равно были заметно больше тех денег, что приносили аристократии их фамильные феоды. И вот в новых реалиях самоуправления, когда у крупнейших городов появились советы и общины, управляющие ими, и появились причины возникновения нового судопроизводства.
Теперь, городской власти невозможно стало просто взять и кaзнить виновного. Просто потому, что у тебя не было под рукой личного отряда хорошо подготовленных и высокомотивированных головорезов. Единственной силовой поддержкой нового городского управления была городская стража и, в крайнем случае, городское ополчение. Но ни те, ни другие, скорее всего, в конфликте между горожанами и городским советом оказались бы на стороне горожан. А значит, любому судебному делу, а тем более казни, нужно было придавать определённую огласку и легитимность.
По этой самой причине дело каждого злодея, которого собирались кaзнить, рассматривалось очень небыстро, ведь ни сканера отпечатков, ни общей базы МВД всё ещё не придумали. Все эти допросы, поиски свидетелей и толкования местных уголовных законов могли затянуться реально на несколько месяцев. И чаще всего рассмотрение подобного дела для городского судьи было довольно публичной историей. В смысле, слухи и сплетни о нём не были никакой тайной для местного населения. Поэтому и судебное заседание должно было быть не менее публичным.
И казалось бы, вот оно, то самое кровавое шоу, о котором нам рассказывают авторы книг и сценаристы фильмов. Подсудимый, большое скопление народа, казнь. Но… Нет. Подобное мероприятие даже в начале позднего Средневековья, если и было шоу, то только юридическим, и для народа довольно скучным. Обвиняемому долго зачитывали обвинения, иногда приглашали свидетелей, но совершенно точно в процессе вынесения приговора и его исполнения не издевались над ним, не пытали и не мучили на потеху толпы.
- Во вторник, 16 ноября, Рауль, граф О и Гин, коннетабль Франции, который незадолго до этого вернулся из английского плена, был арестован по приказу короля в особняке Нель и оставался там до следующего четверга, когда, около часа заутрени, был там обезглавлен в присутствии герцога Бурбонского, графа Арманьяка, графа Монфора, сеньора Жана Булонского, графа Руэй (Rueil) и многих других рыцарей, которые по приказу короля. (Хроника Фруассара)
Собственно, сам процесс приведения приговора в исполнение был быстр и довольно скучен. В средневековом Париже беднягу просто отправляли на свободное место в Монтфаконе, в Лондоне, Канне или, прости господи, какой‑нибудь Праге, в связи с отсутствием такого замечательного устройства, просто вешали без всяких спецэффектов.
Вообще, сам процесс казни в Средние века был довольно банален и скучен. Судя по дошедшим до нас записям, девять из десяти человек отправляли в петлю. Дворянам рубили головы, и совсем уже мизерный процент злодеев казнили какими‑либо другими способами. Также, если говорить именно что о Средневековье, то до самого конца XIV — начала XV века никакого специального шоу из казни устраивать всё ещё было не принято.
Первые записи о формализованных судебных ритуалах, то есть именно о превращении приговора в представление для участников и зрителей, нам встречаются только в конце XIV века в "Регистре Шатле" и "Хрониках Фруассара". Но даже в это время казни — это всё ещё не кровавое развлечение для простолюдинов. То есть, собственно, казни могли быть уже достаточно кровавыми и публичными, но в вечернее шоу для заскучавших горожан их никто не превращал. Задача была вообще в другом. Ужаснуть людей так, чтобы от одной мысли о том, что ты можешь попасть в лапы королевского правосудия, у тебя подгибались колени.
- Этот рыцарь посовещался с другими баронами и рыцарями и сообщил их общее мнение, что за многочисленные ужасные преступления, в которых их обвинят и которые, как они полагают, ясно доказаны, они заслуживают смерти. Также, что они должны, по разнообразию своих преступлений, испытать казнь тремя различными способами: сперва они должны быть доставлены на повозке для осуждённых к месту казни, затем обезглавлены и затем повешены на виселице. По этому приговору они были казнены перед Бристольским замком, в присутствии короля, на виду у сэра Хьюго Спенсера и всех, кто находился в замке. (Хроники Фруассара)
Вообще, традиция превращения казней во всенародное шоу — это заметно более поздняя история, появившаяся в Европе во времена небезызвестных "ведьмовских процессов" конца XV — середины XVII. То есть отношение к Средневековью имеющая не то чтобы очень большое.
Однако снова невозможно не отметить, что, когда дело касалось высшей аристократии, злоумышлявшей против короля, то и с жестокостью, и с публичностью, и с превращением казни в массовое зрелище всё было отлично. Жизнь небезызвестного сэра Хьюго Спенсера, злоумышлявшего против короля, в году 1326 от Рождества Христова была прервана с такой жестокостью и при таком скоплении народа, что я даже не буду приводить то, что по этому поводу писал Фруассар. Ну, просто потому, что это приведёт к гарантированной блокировке статьи на площадке.
То есть и в позднем Средневековье мы видим ровно ту же историю. Сколько‑нибудь жестокой и громкой казни при большом скоплении народа приговаривались практически исключительно дворяне, тем или иным образом покушавшиеся на королевскую власть.
Ну а теперь давайте ответим на главный вопрос. А вообще, насколько часто происходили такие громкие кaзни с большим стечением народа? И у нас нет точного ответа. Все записи о громких публичных казнях даже во времена позднего Средневековья довольно фрагментарны и не позволяют провести даже примерного подсчёта. Зато, благодаря Шмидту Францу, работавшему палачом с 1573 по 1617 год в городе Нюрнберг, вернее, его дневнику, у нас есть понимание, сколько вообще человек казнилось за год в средневековом городе.
За сорок четыре года своей карьеры палача Шмидт Франц отправил на встречу с апостолом Петром 361 человека и ещё 345 «незначительно наказал» поркой, ударами палкой, а также отсечением уха или пальца. То есть за год палач довольно большого немецкого города с населением более двадцати тысяч жителей казнил примерно восемь с половиной человек. И далеко не все эти казни были публичными.
Отдельно отметим, что эти восемь с половиной казнённых — это XVI–XVII век, а значит, если говорить именно о Средних веках, то цифру можно смело уменьшать. Но даже если этого не делать, то всё равно как‑то неубедительно для главного развлечения Средневековья. В Париже конца XIV века, например, проживало около ста пятидесяти тысяч человек, и, если прямо эскалировать известные нам цифры казнённых, то получается, что за год в одном из крупнейших городов Европы на висельницу и плаху провожали бы едва ли больше шестидесяти человек. Впрочем, делать мы, конечно, так не будем, потому что это не сильно научный подход. Но порядок цифр запомним.
В общем, как ни крути, публичные казни никаким образом не годятся на роль одного из главных развлечений Средних веков. Мало того что их вообще было не очень много, даже во времена позднего Средневековья, так и сам процесс в девяти из десяти случаев был не шибко интересен случайно попавшему на него человеку. А это значит, что не существовало ни юрких разносчиков, продающих зрителям пиво, ни зазывал, ни радостной толпы, приветствующей отрубание головы очередного несчастного.
Подытоживая.
Так что получается, что публичных казней, проводимых при большом скоплении народа, в Средневековье не было?
Ну почему не было, вполне себе были. Вот только их количество, даже во времена позднего Средневековья, было микроскопическим. Чаще всего преступников просто вешали и забывали о них примерно через минуту.
Но ведь такие казни описаны в источниках.
Да, но большая часть этих источников относится уже к XVI–XVIII веку. То есть к Новому и Раннему Новому времени, а собственно Средневековье они затрагивают самым краем. Те же крайне немногочисленные случаи громких казней, проходивших при большом стечении народа, — это почти всегда процессы, в которых высшая аристократия злоумышляла против короля, а он, в свою очередь, таким образом объяснял им, что так делать не нужно.
Но ведь есть же известная всем цитата средневекового хрониста: «На мосту висит больше отрезанных голов, чем дынь на овощном рынке». Что с ней прикажете делать?
Во‑первых, никакого отношения эта цитата к Средневековью не имеет, это намного более поздняя эпистола. А во‑вторых, первые сколько‑нибудь серьёзные урожаи дынь в средневековой Европе появились в XVI веке, когда это самое Средневековье уже закончилось. И в этом смысле цитата, конечно, начинает звучать как совсем уже утончённое издевательство над утверждением о засилье всенародных публичных казней в Средние века.
Но погоди, автор. А как же рыцари‑тамплиеры? Ведь их, во главе с магистром, жестоко и публично казнили в самом начале XIV века?
А вот рыцари‑тамплиеры — это совсем отдельная история, о которой мы непременно поговорим. Но уже в другой раз.
#история
#средневековье
#история Европы
#история заблуждений
#мифы