Всем привет, друзья!
Доктор исторических наук Вячеслав Кондрашов убеждён, что многие представления о последних днях перед Великой Отечественной войной появились значительно позже самих событий. По его словам, архивные документы позволяют иначе взглянуть на действия советского руководства летом 1941 года
Вопрос о том, насколько советское руководство было осведомлено о подготовке германского нападения, остаётся одним из самых обсуждаемых в истории Великой Отечественной войны. На протяжении десятилетий в общественном сознании укоренилась версия, согласно которой Иосиф Сталин не доверял многочисленным предупреждениям разведки, оказался застигнут врасплох, а после начала войны на несколько дней фактически устранился от управления страной.
Однако доктор исторических наук, профессор, действительный член Академии военных наук и бывший заместитель начальника Главного управления Генерального штаба Вооружённых сил России Вячеслав Кондрашов считает, что подобные представления во многом основаны не на документах военного времени, а были сознательно сочинены в период правления Никиты Хрущёва.
Многие годы он занимался изучением архивов, посвящённых деятельности советской военной разведки, и пришёл к выводу, что значительная часть распространённых сегодня оценок не соответствует тем материалам, с которыми ему довелось работать.
СССР готовился к войне задолго до июня 1941-го
По мнению Кондрашова, советское руководство ещё во второй половине 1930-х годов понимало, что вооружённое столкновение с Германией практически неизбежно.
Именно этим историк объясняет многие решения того периода.
Заключение советско-германского договора о ненападении он рассматривает как вынужденный политический компромисс, позволивший выиграть столь необходимое время. Пока Германия была занята в Европе, Советский Союз получил возможность укрепить свои западные рубежи и ускорить подготовку армии к будущей войне.
Кондрашов обращает внимание и на советско-финляндскую войну. По его мнению, она также была частью подготовки к грядущему большому конфликту, поскольку руководство СССР стремилось обезопасить Ленинград и улучшить стратегическое положение страны.
Одновременно ускоренными темпами развивалась оборонная промышленность. Заводы осваивали выпуск новой техники, росло производство танков, самолётов и артиллерии, проводилось масштабное техническое перевооружение Красной Армии.
Историк отмечает, что советское руководство внимательно изучало опыт войны в Европе. Разведка регулярно направляла в Москву сведения о действиях германской армии во Франции и других странах, подробно описывая эффективность крупных танковых соединений, которые стремительными ударами разрушали оборону противника.
По словам Кондрашова, Сталин лично знакомился с такими материалами. Ему переводили статьи из зарубежных военных журналов, он делал пометки на документах, задавал вопросы специалистам и хорошо разбирался в военной тематике.
Историк утверждает, что глава государства свободно читал оперативные карты и видел за условными обозначениями реальные особенности местности — реки, леса, высоты, дороги, населённые пункты. Поэтому представить Сталина человеком, плохо понимавшим военное дело, Кондрашов считает невозможным.
При этом он категорически отвергает распространённое утверждение, будто советское руководство рассчитывало молниеносно разгромить Германию и за несколько дней взять Берлин.
По словам историка, подобных планов не существовало. Военная доктрина предусматривала отражение нападения противника, а затем переход Красной Армии в решительное контрнаступление.
Репрессии: оценка Кондрашова
Особое место в интервью занимает тема репрессий против высшего командного состава Красной Армии.
Кондрашов не отрицает масштаба трагедии, однако считает, что объяснять события исключительно стремлением Сталина избавиться от талантливых военачальников было бы слишком упрощённо.
По его мнению, к середине 1930-х годов внутри партийного руководства усилилось противостояние различных политических групп. Старые большевики всё чаще занимались болтологией, формировались самостоятельные центры влияния. В условиях приближавшейся большой войны Сталин стремился обеспечить единство государства.
Наиболее известным эпизодом тех лет стало дело маршала Михаила Тухачевского.
Кондрашов придерживается версии, согласно которой германские спецслужбы провели масштабную операцию по его дискредитации.
Как утверждает историк, немецкая разведка изготовила фальшивые документы, якобы подтверждавшие существование заговора против советского руководства. Они были оформлены настолько убедительно — с подписями, печатями и всеми необходимыми реквизитами, — что практически не вызывали сомнений.
По версии Кондрашова, эти материалы через президента Чехословакии Эдварда Бенеша попали в Москву, затем были переданы наркому внутренних дел Николаю Ежову, а после — Сталину.
Историк полагает, что именно эта тщательно подготовленная дезинформация сыграла роковую роль в судьбе Тухачевского.
При этом Кондрашов подчёркивает: наличие репрессий, по его мнению, не означает, что руководство страны перестало заниматься укреплением армии. Напротив, именно в эти годы велась масштабная работа по повышению её боеспособности.
Масштабная мобилизационная подготовка
Одним из главных аргументов Кондрашова являются мероприятия, проведённые в 1940–1941 годах.
Он напоминает, что сначала был принят мобилизационный план МП-40. В его рамках проводилась полная инвентаризация армейского хозяйства, уточнялся порядок взаимодействия военных с местными органами власти, пересматривались списки военнообязанных.
Однако уже вскоре появился ещё более масштабный документ — МП-41.
По словам историка, в соответствии с ним начали формироваться новые стрелковые дивизии, а на западных рубежах страны развернули восемь механизированных корпусов.
Особое внимание Кондрашов уделяет весне 1941 года.
Когда разведка сообщила о сосредоточении у советских границ крупнейшей группировки германских войск, Сталин, по утверждению историка, разрешил провести скрытую мобилизацию.
Под видом военных сборов в армию были призваны около 800 тысяч человек.
Практически одновременно началось формирование второго стратегического эшелона.
Двадцать восемь полностью укомплектованных дивизий получили приказ перебазироваться в западные районы страны.
Именно поэтому Кондрашов не соглашается с распространённой версией о том, что перед войной советские войска якобы специально отвели от границы, чтобы не раздражать Германию.
Он считает, что подобная трактовка появилась значительно позже и получила широкое распространение уже после смерти Сталина, в период руководства Никиты Хрущёва, чью деятельность Кондрашов оценивает крайне отрицательно по многим направлениям.
Что сообщала военная разведка
По словам Кондрашова, руководство СССР практически непрерывно получало информацию о подготовке Германии к войне.
Одним из наиболее важных документов историк считает директиву № 21, более известную как план «Барбаросса».
18 декабря 1940 года Адольф Гитлер утвердил окончательный план нападения на Советский Союз, а уже примерно через десять дней, утверждает Кондрашов, сведения о его содержании поступили в Москву.
В дальнейшем разведка регулярно передавала новые данные.
Советскому руководству сообщали о формировании трёх германских групп армий — «Север», «Центр» и «Юг», их командующих, направлениях будущих ударов и задачах каждой группировки.
Кроме того, в Кремль поступали сведения о переносе сроков нападения — с весны на вторую половину июня 1941 года.
По словам историка, подобные радиограммы приходили из Берлина, Праги, Будапешта, Бухареста, Токио и других столиц. Наиболее важные разведывательные материалы докладывались лично Сталину, Вячеславу Молотову, Семёну Тимошенко и Георгию Жукову.
Кондрашов утверждает, что именно на основании этих донесений 18 июня 1941 года Генеральный штаб подготовил директиву о приведении войск пяти приграничных округов и трёх флотов в боевую готовность, выводе полевых управлений на командные пункты, рассредоточении авиации и выдвижении вторых эшелонов ближе к государственной границе.
Историк признаёт, что существование этой директивы до сих пор вызывает споры.
Однако он утверждает, что во время работы в архивах обнаружил документы, подтверждающие её существование.
Почему Сталин не приказал нанести удар первым
Если советская разведка регулярно предупреждала руководство страны о подготовке германского нападения, возникает закономерный вопрос: почему Красная Армия не предприняла более решительных действий?
По мнению историка, искать ответ следует прежде всего в международной обстановке.
Кондрашов напоминает, что Сталин хорошо помнил последствия советско-финляндской войны. После её начала Советский Союз был исключён из Лиги Наций, а Великобритания и Франция при поддержке США рассматривали возможность прямого военного вмешательства.
По словам историка, союзники даже сформировали экспедиционный корпус численностью около 150 тысяч человек и рассчитывали перебросить его через территорию Швеции для участия в войне против СССР. Одновременно разрабатывались планы авиационных ударов по нефтяным промыслам Баку и Грозного. Хотя эти проекты так и не были реализованы, в Москве прекрасно понимали, что подобный сценарий может повториться.
Дополнительную тревогу, по мнению Кондрашова, вызывали сообщения разведки о сильных антисоветских настроениях в политических кругах западных стран. Ещё одним тревожным сигналом стал перелёт заместителя Гитлера Рудольфа Гесса в Великобританию. Советское руководство не исключало возможности тайных переговоров между Лондоном и Берлином.
Именно поэтому, считает историк, Сталин стремился сделать всё возможное, чтобы никто не смог обвинить Советский Союз в развязывании войны.
Для чего понадобилось заявление ТАСС
Этой логикой Кондрашов объясняет и знаменитое заявление ТАСС от 14 июня 1941 года.
Долгое время его называли одной из крупнейших ошибок советского руководства. Считалось, что публикация дезориентировала население и армию, создав впечатление, будто войны удастся избежать.
Однако историк предлагает совсем другую трактовку.
По его мнению, заявление преследовало прежде всего дипломатические цели.
Первым адресатом были западные государства. Москва демонстрировала, что Советский Союз соблюдает договорённости и не собирается первым применять силу.
Вторым адресатом являлся Берлин. Кремль фактически напоминал Германии о действующем договоре и давал понять, что рассчитывает на его соблюдение.
Кондрашов убеждён: Сталин прекрасно понимал неизбежность войны, но стремился лишить будущих противников возможности представить СССР агрессором.
Последние часы перед войной
Особое место в рассказе историка занимают события 21 июня 1941 года.
К этому времени в Москву уже несколько месяцев поступали сообщения советского агента Герхарда Кегеля, работавшего в германском посольстве. С начала 1941 года он передал более сорока донесений о подготовке Германии к нападению.
Самыми важными оказались сообщения последних дней.
Вечером 21 июня Кегель передал информацию о том, что германское наступление начнётся уже в ночь с субботы на воскресенье.
По словам Кондрашова, около восьми часов вечера это срочное донесение поступило в Кремль. Менее чем через час Сталин собрал совещание, на которое прибыли Вячеслав Молотов, Георгий Жуков, Семён Тимошенко и Семён Будённый.
Военные докладывали о происходящем на границе: немецкие подразделения снимали инженерные заграждения, со стороны германской территории был слышен шум большого количества двигателей.
Именно тогда, как считает Кондрашов, появилась последняя предвоенная директива.
Историк обращает внимание на важную деталь. Сталин собственноручно сделал на документе короткую приписку: «Не допустить провокации».
По мнению Кондрашова, эта фраза лучше всего отражает логику советского руководства в последние часы перед нападением.
Историк также объясняет, почему директива оказалась столь лаконичной. По его мнению, основные распоряжения войска получили значительно раньше. Документ лишь предупреждал командование о том, что в ближайшие часы нападение Германии становится практически неизбежным.
Был ли Сталин в прострации?
Кондрашов категорически отвергает один из самых известных мифов о первых днях войны.
По его словам, никаких документов, подтверждающих, что Сталин после нападения Германии перестал руководить страной, не существует.
Напротив, журнал регистрации посетителей Кремля показывает, что совещания продолжались практически непрерывно.
Историк считает, что Сталин был убеждён в готовности Красной Армии встретить удар противника. Именно поэтому уже 22 июня появилась директива наркома обороны № 3, предусматривавшая переход советских войск в контрнаступление после отражения первых атак.
Кондрашов напоминает, что ещё 24 мая 1941 года Сталин провёл большое совещание с руководством Наркомата обороны, Генерального штаба, командующими приграничных округов и начальниками штабов. На нём подробно рассматривались действия армии в случае германского нападения.
Правда, документов этого совещания практически не сохранилось.
Историк признаётся, что ему пришлось буквально по крупицам восстанавливать картину событий, сопоставляя материалы из разных архивных фондов.
При этом он рассказывает ещё об одной любопытной детали.
Во время работы в архиве ему попалась опись дел, где аккуратным почерком была сделана запись: «По акту №... уничтожено...». Именно так, по словам Кондрашова, исчезла значительная часть документов со спецсообщениями Разведуправления, которые направлялись Сталину.
Почему это произошло, историк не берётся объяснять.
Почему к народу обратился Молотов
Ещё один распространённый вопрос касается выступления по радио.
22 июня с обращением к гражданам выступил Вячеслав Молотов, а не Сталин.
По мнению Кондрашова, это объясняется исключительно ситуацией на фронте.
Утром 22 июня руководство страны ещё не обладало полной картиной происходящего. Необходимо было прежде всего официально сообщить о факте нападения Германии.
Историк утверждает, что текст обращения подготовил сам Сталин.
С собственным выступлением он обратился к советскому народу только 3 июля, когда стало ясно, что война принимает крайне тяжёлый характер.
Что Кондрашов говорит о Рихарде Зорге
Не менее интересной частью интервью стал рассказ о советских разведчиках.
Кондрашов считает, что вокруг личности Рихарда Зорге возникло немало легенд.
По его словам, Сталин вообще не знал человека под оперативным псевдонимом Рамзай. В Кремль поступали не имена агентов, а лишь информация о том, что сведения получены от надёжного источника.
Историк вспоминает, что Павел Фитин в своих воспоминаниях приводил слова Сталина: тот однажды заметил, что не слишком доверяет «вашим немцам», имея в виду зарубежную агентуру.
По словам Кондрашова, Сталин вообще отличался повышенной подозрительностью. Он однажды говорил начальнику Разведуправления Ивану Проскурову, что настоящий разведчик должен быть, образно говоря, «пропитан ядом и желчью», поскольку всегда необходимо помнить о возможности дезинформации. Рядом с агентом вполне мог находиться человек, диктовавший ему ложные сведения.
При этом сам Кондрашов считает подобную осторожность понятной, хотя и отмечает, что работа разведки невозможна без доверия к своим источникам.
Историк также отвечает на вопрос, почему Сталин не спас Зорге.
По его словам, Сталин не мог распорядиться о его спасении, поскольку не знал личности разведчика. Более того, даже в Центре долгое время не располагали достоверными сведениями о его судьбе. После ареста Зорге существовала версия, что он был расстрелян ещё в 1942 году, поэтому говорить о какой-либо операции по освобождению было невозможно.
При этом Кондрашов убеждён, что главная заслуга Зорге связана вовсе не с предупреждением о нападении Германии.
Гораздо важнее оказалось его сообщение осенью 1941 года о том, что Япония не собирается начинать войну против Советского Союза. Именно благодаря этим сведениям появилась возможность перебросить под Москву хорошо подготовленные сибирские дивизии, сыгравшие важную роль в битве за столицу.
===
Подводя итог, Вячеслав Кондрашов признаёт, что первые месяцы войны стали тяжелейшим испытанием для советской военной разведки. Были утрачены агентурные связи, фронт откатывался на восток, а обстановка менялась стремительно.
Тем не менее уже к концу 1942 года, по его словам, стратегическая, фронтовая и тактическая разведка действовали как единая система, постоянно обмениваясь информацией и дополняя друг друга.
По убеждению историка, именно это позволило советскому командованию получать практически все необходимые сведения о противнике.
«Военная разведка знала всё, что нужно о германской армии» — именно таким выводом Вячеслав Кондрашов завершает свои размышления о работе советских разведчиков в годы Великой Отечественной войны.
===
Вячеслав Викторович Кондрашов
Вячеслав Викторович Кондрашов родился в 1949 году в городе Кустанае Казахской ССР. Его отец был военным лётчиком, поэтому семья постоянно переезжала вслед за новыми назначениями. Детские и школьные годы будущего разведчика прошли не только в Казахстане, но и в Волгограде, а также в городе Волжском.
Образование
В 1967 году Кондрашов поступил в Тбилисское высшее артиллерийское командное училище. После окончания учёбы несколько лет проходил службу в Белоруссии, а затем продолжил образование в Высшей артиллерийской академии в Ленинграде.
Переломным моментом в его карьере стал 1978 год. Тогда офицера заметили представители Главного разведывательного управления и направили на обучение в Военную академию Генерального штаба — специализированное учебное заведение, где готовили кадровых сотрудников военной разведки.
Служба в армии и разведке
Военной службе Вячеслав Кондрашов посвятил почти полвека. В рядах Вооружённых сил СССР и России он прослужил около 47 лет, завершив карьеру лишь в 2014 году.
Из них почти 36 лет были связаны с военной разведкой. За это время он прошёл путь от офицера начального уровня до генерал-лейтенанта, заняв должность заместителя начальника Главного управления Генерального штаба Вооружённых сил России.
Значительная часть его службы проходила за рубежом. Основным направлением деятельности являлся Ближний Восток. Кондрашов свободно владеет английским и арабским языками.
Научная работа
После многолетней службы Кондрашов активно занялся научной деятельностью. Он является доктором исторических наук, профессором и действительным членом Академии военных наук.
Широкому кругу читателей он известен как автор биографических книг, вышедших в серии «Жизнь замечательных людей» издательства «Молодая гвардия». Среди них — исследования, посвящённые легендарному разведчику Рихарду Зорге и многолетнему руководителю советской военной разведки Петру Ивашутину.
В книге об Ивашутине Кондрашов подробно рассматривает развитие советской военной разведки в годы его руководства — от создания системы технической разведки на Кубе до событий Афганской войны. По оценке самого автора, именно в этот период была сформирована одна из наиболее эффективных разведывательных служб мира.
Закрытый человек
Несмотря на известность в профессиональной среде, Вячеслав Кондрашов остаётся крайне непубличным человеком. Его фотографии практически отсутствуют в открытом доступе. Характерно, что на странице издательства «Молодая гвардия», где представлены его книги, вместо портрета автора долгое время размещалось изображение чёрного квадрата.
Во время одной из редких встреч с журналистом Кондрашов попросил отказаться от фотосъёмки, объяснив это тем, что подобная публичность ему ни к чему. Исключение он сделал лишь однажды, согласившись ненадолго позировать рядом с портретом советского разведчика Рихарда Зорге.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. А тем, кто поддерживает канал стеллами, хочу сказать отдельное спасибо. Каждая такая поддержка очень ценна. Если захотите помочь чуть больше — кнопка «Поддержать» есть над и под статьёй, рядом с кнопкой «Подписаться»