– Мам, тут такое дело... – замялась Оксана.
Галина сразу поняла, к чему идет разговор. В этот раз дочь зашла издалека. Сначала спросила про здоровье, потом про работу и даже про рассаду. Галина лелеяла слабую надежду, что дочь позвонила просто так, соскучилась по матери. Но вступление затянулось слишком надолго, и Галина уже знала, чем закончится звонок.
– Сколько? – спросила она, не дожидаясь конца очередной вежливой фразы.
Оксана замолчала на секунду. Потом невнятно заговорила про непредвиденные расходы, про то, что не хватает на аренду.
– Сколько, Оксана, – повторила Галина тверже.
– Десять тысяч. Совсем ненадолго, честно. Я отдам.
Галина раздраженно выдохнула и перехватила трубку другой рукой.
– Это треть моей пенсии. Треть, ты понимаешь? Может, Матвею пора работу найти? Чем-то полезным заняться, а не штаны на диване протирать в съемной квартире?
Оксана вспыхнула мгновенно и начала защищать мужа. Рынок сложный, вакансий по специальности нет, он каждый день откликается, но пока не везет.
– Ты просто не замечаешь его недостатков, потому что любишь, – сказала Галина. – А я со стороны все прекрасно вижу.
Оксана притихла на мгновение. А потом спросила снова, тихо и осторожно:
– Так ты переведешь?
– Конечно переведу, – ответила Галина. – Куда я денусь.
Дочь торопливо поблагодарила и скомкано попрощалась, будто боялась, что мать вот-вот передумает и откажет.
Галина открыла приложение банка и перевела деньги, чувствуя, как внутри поднимается знакомая горечь. В ее молодости все складывалось совсем иначе. Она вышла замуж в двадцать два, съехала от родителей и сама помогала им деньгами, а не наоборот. Теперь дочери исполнилось тридцать три, и та нашла себе мужа, который предпочитает лежать на диване, пока теща тянет их семью.
Галина решила взять еще пару учеников по английскому. Денег оставалось совсем немного, а просьбы дочери за последний год стали регулярными, почти ежемесячными...
Ночью Галина долго не могла уснуть. Она лежала и считала в уме, сколько осталось до пенсии, сколько уйдет на коммуналку, сколько на лекарства. Цифры не сходились никак, сколько ни складывай их заново. Галина подумала, что раньше подобные подсчеты ее не пугали, а теперь каждый месяц превращался в маленькое сражение с собственным кошельком.
Она вспомнила, как в юности мечтала о семье, где никто не будет считать копейки. Мечта сбылась наполовину: семья появилась, а вот копейки считать пришлось всю жизнь, сначала за себя, теперь еще и за взрослую дочь с ее нерасторопным мужем.
Через неделю Галина приехала к дочери в гости, привезла банку варенья и свежий творог. За чаем разговор снова свернул на больную тему.
– Матвей, а ты когда работу найдешь? – спросила Галина, глядя прямо на зятя.
Матвей поднял взгляд от чашки, но ответить не успел.
– Скоро уже, мам, – вклинилась Оксана. – Рынок выровняется, и он сразу устроится. Мы тебе все вернем, честное слово, не переживай.
– Я тебя не спрашивала, Оксана, – сказала Галина, не отводя взгляда от Матвея. – Я мужа твоего спросила.
За столом стало тихо. Матвей отставил чашку в сторону.
– Ищу, Галина Петровна, – ответил он наконец. – Не так все просто, как кажется со стороны.
– А со стороны вообще ничего не видно, – сказала Галина. – Ты сколько уже дома сидишь? Я вижу только пустые обещания.
– Мам, ну хватит, – попыталась остановить ее Оксана.
– Не хватит, – отрезала Галина. – Я не из-за денег переживаю. Я за дочь свою переживаю, которая одна семью тащит.
Матвей опустил глаза на стол и промолчал. Оксана быстро перевела разговор на ремонт у соседей, чтобы сгладить конфликт. И Галина поддалась, не стала раздувать скандал.
...Следующие полгода Галина старалась не давить. Это не ее семья, не ее жизнь, повторяла она себе каждый раз, переводя очередную сумму дочери. Но за шесть месяцев набежало почти сто двадцать тысяч рублей. Для нее эта сумма была огромной, и Галина все чаще ловила себя на мысли, что откладывать на собственное здоровье уже нечего...
...Лето началось внезапно, и вместе с ним у Галины созрел план. Пора немного побыть плохой тещей.
Она позвонила Матвею рано утром.
– Работу нашел? – спросила Галина сразу, без долгих вступлений.
– Нет пока, – ответил зять неохотно.
– Отлично, – сказала Галина. – Тогда собирайся, поедешь со мной на дачу. Тебе же все равно нечем заняться дома.
– Да я, вообще-то, дела хотел сегодня доделать, – начал Матвей.
– Какие дела?
– Ну... по дому, – замялся он.
На фоне послышался голос Оксаны:
– Мама нам постоянно помогает! Ты обязан ей в ответ помочь хоть чем-то!
Матвей вздохнул и коротко согласился, без всякого энтузиазма в голосе.
...Дача встретила их сухой землей и грядками, которые давно требовали перекопки. Галина выдала зятю лопату и подробно объяснила фронт работ, так что Матвей несколько раз переспрашивал, действительно ли все нужно закончить за один день.
– Тут вскопать, здесь прополоть, а вечером еще воду натаскать в бочки, – перечисляла Галина, наблюдая, как Матвей неуверенно втыкает лопату в сухую землю.
К обеду Матвей взмок и присел передохнуть на перевернутое ведро.
– Галина Петровна, может, хватит на сегодня?
– Хватит, когда грядка закончится, – отрезала Галина и протянула ему кружку холодного кваса.
Матвей был похож на совенка: глаза огромные и недоверчивые. Галина внутренне усмехнулась, глядя, как непривычно ему держать инструмент в руках.
Так повторилось через день, потом еще раз, и еще. Три недели подряд Матвей почти каждый день трудился на ее участке: копал картошку, полол морковь, таскал доски для нового забора. Галина находила ему все новые задачи и внимательно следила, чтобы он не отлынивал от работы.
– Опять грядки? – спросил однажды Матвей с явным раздражением.
– А что, домой торопишься? – поинтересовалась Галина. – На работу, может быть?
Матвей промолчал и молча взялся за тяпку...
Матвей звонил Оксане и жаловался на усталость, но приезжал снова, каждый раз без особого спора. Галина слышала эти разговоры краем уха и делала вид, что занята своими делами у плиты.
На второй неделе Матвей взбунтовался прямо посреди грядки. Отбросил тяпку и повернулся к теще.
– Галина Петровна, сколько это будет продолжаться? Я же не батрак у вас.
– А кто ты тогда? – спросила Галина, не отрываясь от прополки. – Зять, который без работы сидит на шее у жены?
Матвей молчал долго, потом поднял тяпку и продолжил полоть без единого слова.
На следующий день зять все равно приехал, хотя Галина была почти уверена, что после ссоры он откажется.
Однажды утром в дверь позвонили. На пороге стояла Оксана, румяная и заметно довольная собой, с тортиком в руках.
– Мам, я тебя раскусила, – сказала она прямо с порога.
Галина прищурилась, изображая полное неумение.
– Что именно раскусила?
Оксана рассмеялась и протянула коробку с любимым тортом матери, с грецким орехом и медовыми коржами.
– Матвей сегодня вышел на работу. Устроился через знакомых. Не самое прибыльное место, но зарплата стабильная.
– А я тут причем? – спросила Галина, забирая торт и приглашая дочь войти.
– При том, что Матвей сам вчера сказал: лучше сидеть в офисе на небольшой зарплате, чем каждый день пахать у тебя на даче.
Галина усмехнулась, но признаваться не стала. План сработал ровно так, как она задумывала.
– Ничего не знаю, – сказала Галина. – Само так совпало, наверное. Заходи давай, чай будем пить.
– Матвей просил передать спасибо, – неожиданно добавила Оксана, разливая чай по чашкам.
– За что это? – удивилась Галина.
– Говорит, ты ему мозги вправила лучше любого начальника, – засмеялась Оксана. – Да и подтянулся он! Сбросил жирок и мышцами оброс.
Галина покачала головой, пряча улыбку за чашкой чая...
Прошли месяцы. Оксана постепенно возвращала долг, сначала небольшими суммами, потом все крупнее. Матвей перестал быть лоботрясом, о котором Галина думала с раздражением всю весну. Он понял простую вещь: лежание на диване рано или поздно обернется тяжелым трудом на чужой даче, а работа в офисе, пусть и небольшая, все-таки легче грядок...
Дорогие мои! Кто хочет читать мои рассказы днем раньше, чем в Дзен, подписывайтесь на мой канал в Максе. Все открывается без проблем и ВПН. И кто, не смотря ни на что, любит ТГ - мой канал в Телеграмм