Это был 1986 год. Я работала в фармацевтической компании «СмитКляйн», и однажды утром наш отдел получил письмо из Манчестера. Толстый конверт, исписанный аккуратным почерком.
Письмо было от женщины по имени Элеонора. Она благодарила нас за то, что мы «испортили ей смерть».
Два месяца назад она решила уйти из жизни. Насыпала в ладонь горсть снотворного из стеклянной баночки — старый добрый способ, проверенный годами.
Но баночка оказалась новой. Вместо привычной крышки там была неподатливая пластина — блистер.
Она давила на серебристую фольгу, выдавливая одну капсулу за другой. Первая. Вторая. Третья.
На четвёртой она запнулась — фольга порвалась, и таблетка застряла.
Элеонора злилась, ковыряла ногтем, ругалась. Внезапно её стошнило. Она не успела принять даже половину смертельной дозы. Она упала на пол, потеряла сознание, а очнулась уже в больнице.
В письме было слово, которое я запомнила навсегда:
«Спасибо за ваше неудобство. Оно дало мне три минуты. За три минуты я поняла, что на самом деле хочу жить».
Мы тогда не думали о самоубийствах. Мы думали о влажности и сроках годности.
Блистеры защищали таблетки от воздуха. Но статистика, которую мы получили через год, ошеломила всех: количество преднамеренных передозировок в Великобритании упало на 43%.
Сорок три процента спасённых жизней — просто потому, что людям стало лень или трудно доставать таблетки пригоршней.
В те секунды, когда человек возится с фольгой, его мозг успевает задать себе один вопрос. И часто отвечает на него иначе.
---
Цитата:
«Между импульсом и действием всегда есть пространство. В этом пространстве — наша свобода».
— Виктор Франкл, психиатр, узник концлагеря, автор книги «Сказать жизни „Да“».