Добро пожаловать в Петербург первой русской революции, в сны и иллюзии человека рубежа 19-20 веков, в ключевой текст русского символизма, в город-призрак, где снова вас будет преследовать Медный всадник, в один из первых романов потока сознания. Я посвятила чтению романа Андрея Белого «Петербург», написанному в 1913–1914 гг, почти весь июнь.
Это книга, которую читать сложно и одновременно очень интересно. Я читала ее в несколько подходов. И периодически слушала – это отдельное и особенное наслаждение, потому что роман написан ритмизированной прозой, он необычайно музыкален. Даже не будучи филологом, вы услышите звукопись, которую пока нигде в прозе я не встречала: аллитерации, ассонансы, завораживающий музыкальный ритм. И понимаешь, что не роман это в классическом понимании, а поэма в прозе. Вот маленький кусочек текста (на строки я разбила его намеренно, в оригинале у автора это оформлено как проза):
«...за Невой темная вставала громада –
абрисами островов и домов;
и бросала грустно янтарные очи в туман;
и казалось, что плачет;
ряд береговых фонарей уронил огневые слезы в Неву;
прожигалась поверхность ее закипевшими блесками…»
О сюжете:
Петербург, октябрь 1905 года. В городе революция: массовые забастовки и рост террористической деятельности. В центре сюжета — сенатор Аполлон Аполлонович Аблеухов, который должен в ближайшее время получить портфель председателя министерства и его сын Николай Аполлонович. Николай по какому-то недоразумению становится участником революционной деятельности и получает бомбу с часовым механизмом. Он должен подложить ее отцу.
Но Николай Аполлонович не может совершить отцеубийство, он мечется по городу, чтобы отказаться от поручения и, как ему кажется, избавляется от сардинницы с бомбой.
Одновременно разворачивается какая-то запутанная и поистине модернистская история между Аблеуховым-младшим, Софьей Петровной и ее мужем Сергеем Сергеевичем – заведующим провиантом. История с красным домино, записочками, ревностью, масками и попыткой самоубийства. А бомба в кабинете сенатора все-таки взорвется.
Эти две истории умещаются всего в три осенних дня и ночи. Но сюжет книги не линейный, он перенасыщен лирическими отступлениями, диалогами, видениями и галлюцинациями героев.
Образ Петербурга
Тут как не напиши: «Петербург в романе», «роман о Петербурге», «Петербург как роман» или «роман с Петербургом» - все будет верно и по-отдельности – малоисчерпывающе. Роман «Петербург» - это тот самый «петербургский текст» в наивысшей концентрации, и, как мне кажется, – его вершина.
Андрей Белый вслед за Пушкиным, Гоголем, Достоевским, создаёт образ города-призрака, города-мифа. Петербург - это точка пересечения реальности и иллюзии, порядка и хаоса. Герои мечутся по городу, который соткан из геометрически правильных проспектов и набережных, туманов и навязчивых идей. Медный всадник снова оживает и сходит со своего пьедестала. Он является героям в бреду, становясь соучастником их «мозговой игры».
Эта «мозговая игра» захватывает и сына сенатора, и заведующего провиантом, и революционера-террориста Александра Ивановича. Андрей Белый исследует состояние сознания человека внутри города-призрака, охваченного хаосом революции.
Вслед за своими предшественниками поэт трансформирует «петербургский миф» в пророчество: порядок и гармонии будут разрушены. И разрушение это таится в самой стихийной природе русской истории.
Город у Белого это не просто фон, а самостоятельный персонаж, взаимодействующий с героями, толкающий их на безумные поступки и действия.
«Петербург, Петербург!
Осаждаясь туманом, и меня ты преследовал праздною мозговою игрой:
ты – мучитель жестокосердый;
ты – непокойный призрак; ты, бывало, года на меня нападал; бегал я на твоих ужасных проспектах и с разбега взлетал на чугунный тот мост,
начинавшийся с края земного, чтоб вести в бескрайнюю даль; за Невой, в потусветной, зеленой там дали –
повосстали призраки островов и домов,
обольщая тщетной надеждою,
что тот край есть действительность и
что он – не воющая бескрайность,
которая выгоняет на петербургскую улицу бледный дым облаков...»
В романе подчеркнута двойственность Петербурга, его призрачность и мистическое начало. Он смотрит в воды Невы и каналов и уже не ясно, где сам город, а где его отражение. И это так влияет на героев, что они испытывают то мистический ужас, то полную апатию.
Мистицизм и глубокая символичность – визитные карточки литературы модерна – переплетены в романе с иронией и социальной сатирой, конфликт поколений и идеологий – с бредом, снами и галлюцинациями.
Когда я читала, пришло сравнение этого текста с избыточной декоративностью модерна начала 20 века: все эти многослойные завитки и волны, которые, кажется, Чехов, называл «тошнотворными»)) К счастью, роман Андрея Белого не тошнотворен, хотя действительно сложен для восприятия современного человека, далекого от контекста петербургской жизни начала 20 века.
И я, конечно, рада, что одолела этот непростой текст. Кстати, прочитанная недавно книга М.Жегалина «Бражники и блудницы» дала некоторые опорные точки для понимания сюжетных поворотов романа «Петербург». И скорее всего с моим интересом к теме «петербургского текста» к роману Андрея Белого я еще вернусь – чтобы «прорваться» сквозь все слои романа и максимально понять замысел автора. Ведь «Петербург» высоко ценили, например, Владимир Набоков и Джеймс Джойс. Роман оказал влияние на развитие мировой литературы, предопределив многие открытия модернизма и постмодернизма.
Так что если вам интересно увидеть, как преломляются и развиваются традиции Пушкина, Гоголя и Достоевского уже на новом историческом отрезке и в стилистике модерна, попробуйте прочитать роман Андрея Белого.
Спасибо, что дочитали статью до конца!
Делитесь своими впечатлениями, если читали "Петербург", а если нет - интересно было бы прочесть?