Эх-ма, из всего войска хризантемного, дорогой подругой прошлой осенью подаренного, только одна перезимовала в прикопе.
Жаль-жалкая, ведь как красиво было под аркой в прошлом ноябре, ребята.
Впрочем, Олька вообще не огорчилась и уже вознамерилась по-новой меня осчастливить. Брыкаюсь и отбиваюсь отчаянно.
Хватит мне пока и одного букета. Интересно, какой цвет выжил. Кустик в горшке вполне живенький, бодрый, округлый, всё как полагается. Ждём-с.
Всегда есть мороженое одному, невкусно ни мне, ни тебе, никому!
Все родные и близкие в моем телефоне удостоены особого звонка. Песен любимых много, каждому своя досталась. Сразу понимаю, кому занадобилась.
Олькины звонки выпевают меня хрипловатым голосом Кристофа Маэ. Знаменитая его, пронзительно-грустная и светлая, как память юности, «Il est où le bonheur?»
Беру трубочку:
- Але? Ты там жива, мать моя? Ну слава богу! - традиционно подруга дорогая интересуется.
Забавно, мы никогда не здороваемся. Причём неважно, вчера созванивались или неделю назад. Все эти правила хорошего тона давным-давно смыты потоком общей жизни.
Вместе вдвое дольше, чем порознь. Как встретились в великолепные шестнадцать, так и идём рука об руку и плечом к плечу. Неразрывность родственных душ, о которой не задумываешься, как о здоровье, пока не поломается.
- Слушай, тут наша молодая звонила, - продолжает Олька и я привычно закатываю глаза.
"Молодой" она Инку кличет, третью подругу нашу, неведому зверушку, инопланетянку вечную. Потому что замуж недавно выдали мы её наконец-то.
Она и в юности мозги набекрень носила, щас же подавно за мельницу забросила. Зато муж - молодец, парень реальный, практический, а главное - жену любит. Особенно за то, что такие подруги у неё распрекрасные.
С нами о земном потрындеть можно, вот хоть о корове маститной, или почему огурцы крючатся, да когда кабанчика лучше холостить.
Инка же, хоть и ветврач, всё больше о небесном порассуждать уважает и "какое у этой козы человечное лицо, ты не представляешь!"
Потому я зову её просто - наша дура.
- И чего там опять наша дура учудила? - спрашиваю, усаживаясь основательно и пополнее чашку наливая.
- Да как обычно! Пошла за гусятами приглядывать, пока мужик со скотиной управлялся, расселась на склоне и давай принцесствовать, мол, какое небо голубое, да какие облака причудливые, а гусят тем временем соседские собаки растащили! - Олька возмущается. - Теперь звонит и жалуется, что муж ругается, а она ж ему стишок сочинила!
- Ясно. Дима звонил уже? (это тот самый обезгусяченный муж)
- Звонил. Жди, скоро тебе позвонит!
Вот так и живём уже почти сорок лет, товарищи. Ничего не меняется, стабильность в нашем личном дружеском мире железобетонная.
- А ты помнишь, как она на третьем курсе баланопостит у барана лечила? - спрашиваю и мы начинаем хохотать в трубки, через годы, через расстоянья.
Постоянные читатели помнят, думаю, мемуары моей юности бессмертной, ветеринарно-студенческой.
Вот и ещё кадрик того сериала распрекрасного.
Полевые испытания
Практическое занятие приспело, вывезли студиозусов в "поле", то есть в подсобное хозяйство, универу приданное.
Тема: «Воспалительные процессы препуция жвачных животных: поститы, их классификация, методы диагностики и лечение»
Практические занятия студентов-ветеринаров в "поле" - это песня.
В исполнении сводного оркестра мальчиков, девочек и очередного мученика-профессора или доцента, жизнь кладущих на образование юных балбесов безбашенных.
Особенно душераздирающая, когда настаёт пора проходить акушерство, осеменение и всякие болезни неприличного характера, типа вышеупомянутого постита.
Молодежь стебалась неудержимо, игогокая и скабрезничая.
Зелёные мозги, вскипающие подобно шампанскому, играй гормон, все дела.
В молодости-то палец покажи, уже смешно. А при изучении всяческих болячек половых органов далеко не пальцы студиозусам показывали.
Профессор наш, которого все звали не иначе, как по фамилии, имени и отчеству, даже за глаза, потому что мужчина был желчный, строго-придирчивый и начисто лишённый чувства юмора - вывез стайку будущих ветспецов на станцию по осеменению.
С каменным лицом предупредив:
- Услышу хоть одну шуточку, будете осеменять всех овец до посинения. Ясно вам?
- Так тооочно! - хором гаудеамусы отвечают, серьёзные и вдумчивые лица строя изо всех сил.
Ранняя осень стояла на дворе, как девочка в бледно-зеленом платьице с жёлтыми оборочками.
Ещё тёплый, но свежий денёк. Облака взбитыми сливками громоздятся на нежно-голубой майолике неба ставропольского. Автобусик, набитый юными служителями Деметры, нимфами и сатирами, по колдобинам скачет. Нашатырный задорный ветерок в окна залетает, халаты белые треплет и чубы с челками зачесывает - осень благодатная, головокружительная молодость, силушка бурлящая в здоровом теле - наслаждение, близкое к половому.
А тут Ромм Валерий Львович нудным голосом за кадром вещает:
- Успешное осеменение возможно только при наличии всех феноменов стадии возбуждения полового цикла, выявление которых наиболее ответственный этап, определяющий в большинстве случаев эффективность воспроизводства стада. Установлено, что половой цикл регулируется гипоталамусом, гипофизом и... Чем ещё?
- Яйцами! - лихо наш балбес Русик отвечает, гордо поглядывая на сокурсников и особенно сокурсниц.
- Яйца у тебя в сковородке! - рявкает профессор, не меняясь в лице. - А половой цикл регулируется яичниками!
Так, кто расскажет, что есть половой цикл?
- Ну, это... - мнется другой такой же знаток, Виталик, под немигающим взглядом препода. - Склещивание?
- Кого? - недобро профессор уточняет.
- Ну, это... - так усиленно Виталик думать пытается, что мозги скрипят громче автобусных амортизаторов. - У самцов и самок!
- Каких? - продолжает профессор ещё более недобрым голосом.
- Крупнорогатых! И мелкорогатых тоже! - бухает Виталик, понимая - что жил, всё зря. Авось вывезет кривая куда-нибудь. Подальше от захватывающей половой жизни жвачных и копытных.
Остаток дороги Валерий Львович металлически, но всё так же занудно бухтел о разнице между половым актом и половым циклом, между маточным и влагалищным типом осеменения, между жвачными и плотоядными, а так же между студентами, у которых есть голова с мозгом и теми, у которых только яйца, да и те на сковородке.
Мы с подругами к первым относились, понятное дело. Все подробности и тонкости в теории постигли, закрепить осталось своеручно.
Интересно потому что, это раз. А два, крепко-накрепко усвоили ещё тогда, что в медицине нет и не может быть стыдных, неприличных и шокирующих тем. Как и брезгливости чистоплюйской.
Для врача, ребята, не существует плохих или хороших пациентов.
Только больные и здоровые.
Больных ты обязан вылечить, а здоровым - заболеть не дать.
И всё.
Дефинициями же всякими и сортировкой на агнцев и козлищ другая епархия ведает.
Прибыли, короче, на место, выспались горохом из ПАЗика и, под предводительством профессора потопали барана ловить, на предмет изучения всех хитростей фимозных. Чтобы коварную болячку ущучить, победить и вернуть производителей к жизни, труду и любви на ниве размножения.
Внимание! Не могу не предупредить: особо брезгливым и трепетным, далеким от зело грязного и отвратительного порой бытия ветврачей, дальше читать не рекомендую. Особенно за чашкой кофия. Во избежание.
Chrysanthemum larvalis
А баланопостит, товарищи, штука простая, но неприятная весьма. Как для пациента, так и для врачевателя.
При слипчивом и гнойном превращается орган бравого поручика Ржевского бараньего в эдакий маракас, причём корпус отнюдь не прелестями шуршаще-звенящими, типа бисера там, шариков металлических и прочих сыпучих материалов, наполнен. А чем, то наша принцесса собственноглазно увидела, потому как именно её профессор вызвал и велел диагностику провести.
Изящная, неотмирно-неотсюдная Инка смело к зафиксированному барану провальсировала, за препуций его деликатно ухватила и смотрит на профессора вопросительно.
- Проводите осмотр! - наставник гремит. - Чего вы его держите двумя пальчиками, как жужелицу! Смелее, девушка, смелее! И комментируйте, какие и зачем манипуляции совершает, да погромче, чтобы все услышали. А всех остальных попрошу поближе подойти! - это он уже группе, которая поодаль мнется.
Выполняя команду, барана с Инкой и профессором согруппники в кольцо взяли и изготовились наблюдать прилежно.
Барышня же послушно предмет исследования сжала покрепче, пальпируя и комментируя, как велено:
- При визуальном осмотре выявлено покраснение, отёк, частичное слипание лепестков препуция и выделения. При пальпации ощущается тестообразная консистенция содержимого, а так же час... - и в этот момент, под нажимом лилейных ручек ветспеца будущего, орган злокозненно изверг то самое содержимое. Огромное количество гноя и букет опарышей на закуску. Потому что мухи, они главные оккупанты всяких гнойных ран и деликатных отверстий.
-... тичная... Хризантема! - машинально довершает описание процесса Инка.
Ребята, это было самое неаппетитное зрелище, доложу я вам. Студентики аж отшатнулись в едином порыве, особенно мужики.
- Куда?! - Валерий Львович рявкает. - А ну быстро, завершить манипуляцию, очистить поле и провести всё положенное для купирования процесса!
Что и было исполнено незамедлительно. Дисциплина-с.
А когда повеселевший баран угалопировал из раскола и следующего болезного туда затолкали, Инка к нам подошла и задумчиво эдак:
- Слушайте, а чего эту болячку баланопоститом назвали? Chrysanthemum larvalis больше подходит, скажите?
И самое интересное, это она на полном серьёзе, ни разу не шутила.
Еле удержали, когда наша новаторша к профессору вознамерилась пристать с рацпредложением.
Вот потому, когда телефон мой орёт голосом Стива Тайлера «Crazy, I go crazy!» точно знаю, кто звонит.
Ставрополье. Ногайские степи.