Поговорили с одним из самых ярких тренеров КХЛ Леонидом Тамбиевым, который в межсезонье возглавил московское «Динамо».
Не люблю, когда команда проигрывает безвольно, бесхарактерно
— Теперь вы в «Динамо», но я бы хотел вспомнить предпоследний год, когда «Адмирал» не попал в плей-офф. Насколько тяжело вам было?
— Это второй сезон, когда мы провалились после удачного первого, где прошли стартовый раунд. Тогда сделал серьезные выводы по своей работе и по своему видению хоккея. Был в определенном ступоре — скрывать не буду. Света в конце тоннеля не видел. Спасибо губернатору: он настоял, чтобы я остался. Потому что Алексей Ан — бывший гендиректор «Адмирала» — хотел меня уволить, а губернатор поверил и дал еще один сезон.
— Тупик начался из-за того, что вы поняли: некоторые вопросы с перелетами не решить, каких-то игроков вы точно никогда не сможете приглашать?
— Главное было то, что после удачного первого сезона подумал: пригласим опытных игроков, и они помогут мне закрыть многие вопросы, проблемы. А я ушел от главного — от того, что надо очень много работать с хоккеистами, возиться с ними еще больше. Тем более с опытными, которые приезжают на Дальний Восток. Думал, что они меня куда-то вытянут. Получилось наоборот. Второе — перелеты всегда были проблемой «Адмирала». Я сделал выводы. Отказался от всех турниров, всех перелетов и решил: надо готовиться в Минске, никуда не вылетать — ни в Сочи, ни куда еще. Каждый день использовать для работы с игроками. Отдых, пауза — но все равно работа.
— Экономить каждую минуту для подготовки.
— Да. И еще раз понял: хороших, сильных игроков пригласить в «Адмирал» невозможно. Это было понятно, я этот вопрос закрыл и перестал на него отвлекаться.
— За год до этого, когда прошли «Салават Юлаев», вы четко говорили: про перелеты не спрашивайте. И вдруг весь следующий сезон вы жаловались на них. Кажется, это немного расслабило хоккеистов. Раньше они боялись жаловаться, а потом...
— Здесь был психологический момент. Хотел их поддержать. Но, наверное, не надо было. Стоило гнуть свою линию. Начал, наверное, где-то подстилать себе соломку. Вы правы, не надо было. Тем самым дал им повод. Проиграли матч функционально, например первый на выезде, и они начинают: «Ну да, мы же летели. Тренер же говорит...»
— Говорят, вы стали мягче в отношениях с хоккеистами. Но в концовке прошлого сезона опять были жалобы на грубость и оскорбления.
— После второго сезона я понял, что надо меняться. Но требовательность осталась. Однако нужно относиться уважительнее. С пониманием, что это живые люди, игроки.
Что касается четвертого сезона в «Адмирале», о котором вы сказали, — честно, было пару раз жестко. Скрывать не буду. Не люблю, когда команда проигрывает безвольно, бесхарактерно. Была пара матчей в «Адмирале», которые меня задели.
— В связи с вашим переходом в «Динамо» беспокоит именно это. Вам будет тяжело постоянно помнить, что «Динамо» — это не «Адмирал»?
— Здесь все время будет тяжело. Результат нужен был уже вчера. Понимаю, какое давление будет на меня оказано, легко не будет. Здесь очень важна поддержка тренерского штаба, который будет со мной работать, поддержка семьи.
Не обсуждалось, что я могу заменить Ларионова в СКА
— Почему вы согласились? Думаю, если бы подождали, могли бы получить вариант в другом клубе, например в СКА.
— У Игоря Ларионова — контракт. С большим уважением к нему отношусь, он пригласил меня в тот момент, когда я был без работы. И в СКА с ним мне очень понравилось.
Посмотрел на многие вещи в топовом клубе: как разговаривать с игроками, как выстраивать процесс, как готовиться к матчу, как обращать внимание на мелочи, чтобы хоккеистов ничего не отвлекало. Как они тренируются, как готовятся, как вести с ними диалог. Кроме того, из СКА никакого предложения у меня не было.
— И все разговоры, что если СКА не пройдет второй раунд, то Тамбиев станет главным, — неправда? Это даже не обсуждалось?
— Ни разу. Я пришел только как помощник Ларионова. Мы с Игорем Николаевичем на берегу все обговорили.
Я сказал ему один на один: «Игорь Николаевич, если хотите получить от меня максимальную пользу, давайте так, так и так. Если вы на это согласны, тогда я еду на собрание уже как участник вашего тренерского штаба. Если нет, если этого не будет, я не поеду, а полечу обратно домой и буду ждать предложения. Просто просидеть, просиживать место, кивать головой и умничать, как диванный эксперт, я не буду. Если я вам нужен, буду честно говорить, как вижу эти моменты».
В том числе мы сразу поговорили о функциональном состоянии команды: что сначала надо поднять его, а потом уже можно что-то требовать. Мы очень хорошо все обсудили с Игорем Николаевичем. Были моменты, когда он что-то принимал, а в чем-то не соглашался. Понятно, он главный тренер. Но для меня это был хороший опыт.
Очень интересный диалог с хоккеистами: как он с ними разговаривает, как общается с персоналом. Этому надо поучиться.
— Будете применять что-то ларионовское в работе в «Динамо»?
— Однозначно.
— Что-то не верится.
— Серьезно. Почему из меня делают какого-то страшного злодея?
— В хорошем смысле — страшного злодея.
— Я знаю, как буду выстраивать работу. Но что плохого в том, как Ларионов разговаривает с людьми, как себя ведет?
Да, иногда люди немножко садятся на голову. Это имеет место. Но нужно найти золотую середину. Достучаться до них так, чтобы они работали в угоду команде и результату. Это большой труд главного тренера.
При этом я как контролировал, так и буду контролировать все то, что будут делать тренеры по физподготовке. У меня нет такого, что я не знаю, что происходит с хоккеистами. Поэтому мы приходим на три-четыре часа раньше, обговариваем каждую мелочь, каждую деталь. Я такой тренер: к мелочам очень придирчив. Они решают все.
Одного тренера в «Адмирале» в прошлом сезоне простил два раза
— Недавно на переговорах с одним из кандидатов в ваш тренерский штаб вы сказали, что вы довольно нудный, что у вас бывают какие-то заскоки. О чем речь?
— Я говорил про свою планку требований к тренерскому штабу. Например, мне не нравится, когда помощники приходят на работу позже главного тренера. Мне не нравится, когда мы еще работаем, что-то обсуждаем, а помощник уже оделся, куда-то пошел. Нет, пока все не обсудим, никто не уходит.
Может быть, это моя прихоть или каприз, но для меня это нормально. Нехорошая картина: главный еще обсуждает тренировку, а помощник говорит: «Все, до свидания, я пошел домой». Так не будет. Мы все вместе работаем на результат, обсуждаем каждого хоккеиста, моменты, нюансы.
Если команда проиграла, виноват прежде всего я, но спрашиваю я с тренерского штаба. Я не разрешаю в тренерской говорить матом плохо про хоккеистов.
— Даже между собой?
— Даже между собой. Не надо мне говорить: «Он такой-сякой». Если хоккеист играет плохо, если не выполняет требования, виноват тренерский штаб. Значит, не достучались, не направили, не подготовили функционально.
У меня спрос с тренеров начинается с этого. Если игрок проваливает матчи, надо искать вопрос в его функциональном состоянии, в том, понимает ли он требования штаба, хорошо ли подготовился к матчу, хорошо ли размялся и так далее.
Считаю, что удаление за нарушение численного состава — это ошибка тренерского штаба, который работает на лавке. Я нахожусь под давлением, и вы в работе тоже находитесь под определенным давлением.
— Одному из ваших кандидатов я сказал: можно договориться обо всем, но ни в коем случае нельзя приходить с запахом алкоголя в раздевалку. Для Тамбиева это конец, лучше даже не появляться.
— Ну о чем мы говорим? Я дорожу своей работой, как и все тренеры. И вообще — разве кто-то в КХЛ приходит с запахом алкоголя?
— Говорю, что для вас это конец. Можно даже в тренерскую не заходить и сразу разворачиваться.
— Честно говоря, в прошлом году в «Адмирале» одного тренера два раза простил. Не буду называть его фамилию. Первый раз я его уже выгнал, но он пошел через господина Ана, меня уговорили: «Мы все люди, давайте оставим». Я сказал: «Люди не меняются, будет второй раз». Так и получилось — был второй раз. Но я его оставил. Потому что тоже человек, понимаю: есть семья, обязательства. Все люди.
— Но с ним больше работать не будете?
— Конечно, с ним больше работать не буду.
— «Динамо» Санкт-Петербург.
— Да перестаньте. «Динамо» Санкт-Петербург... Я вот вспоминаю: «Динамо» Санкт-Петербург — теперь фарм московского «Динамо». Чемпион ВХЛ 2018 года, бронзовый призер МХЛ 2016-го.
— Мы все помним, кто работал тренером в эти сезоны. Но речь о другом. Сейчас вы вообще не похожи на себя прежнего. Очень сильно поменялись в лучшую сторону.
— В лучшую сторону для кого?
— В сторону современного хоккея.
— Многие ребята, которые работали со мной в «Динамо» Санкт-Петербург, сейчас уже закончили и стали тренерами. И многие относятся ко мне с большим уважением. Да, я требовал, очень много требовал. Но был с ними честен. Требовал со всех — не только с игроков, но и с персонала: чтобы все было чисто, чтобы раздевалка была вымыта, чтобы их не трогали. Запретил массажисту: «Ты куришь, а потом этими руками до игроков дотрагиваешься». Я все это помню.
И они к этому тоже относились с уважением. До сих пор встречаю их, они пишут, поздравляют с назначением. Они помнят, им было в кайф, потому что в тот момент они показывали свой лучший хоккей. Потом многие ушли в КХЛ. Из того «Динамо» Санкт-Петербург можно целую команду в КХЛ собрать.
— Говорят, что Павел Ротенберг назначил вас в «Динамо». Насколько вас беспокоят эти слухи?
— Если бы я был слабым тренером, думаю, меня бы не назначили. Я с Пашей еще не общался, но мне это приятно. А почему нет? Что такого? Паша со мной работал, знает мои требования. Он был в юниорской команде, в МХЛ, но ведь это сарафанное радио между питерским «Динамо», молодежкой, вышкой. Все друг с другом общаются: «Ты знаешь Тамбиева? Ты знаешь, как он гоняет? Какая у него планка требований?»
Если я был настолько плохой, тем более мне приятно, что люди спустя восемь лет вспоминают о моей работе. Почему нет? Обо всех говорят: о тебе, обо мне. Кому-то я нравлюсь, кому-то нет.
Убило, как меня уволили из «Адмирала»
— Объясните, как в «Адмирале» могли так некрасиво вас уволить? Это одно из самых позорных пятен в истории и КХЛ, и клуба: выгнать человека с такой формулировкой...
— Дело не только в формулировке, но и в том, как все это преподнесли. Директор Алексей Ан зашел в раздевалку и при всей команде объявил: «Мы заканчиваем сотрудничество с главным тренером». Считаю, это просто колхоз. Можно было нормально сделать: подойти ко мне в тренерскую и сказать: «Леонид Григорьевич, мы приняли решение с вами расстаться». Это нормально. Но выносить все при команде, показывать, какой я босс, какой я главный.
— Вы узнали об этом именно в раздевалке?
— Конечно. Я зашел в раздевалку, сказал команде, что впереди два или три дня выходных — и тут объявление. Ребята были в шоке.
Это же можно было сказать лично: «Мы приняли решение. Четыре матча проиграли, Леонид Григорьевич». Хотя мы тогда находились в трех очках от зоны плей-офф. Но меня убило, как это было преподнесено. И не только меня — ребят тоже. Такого я еще нигде не видел.
— Там же еще возникли проблемы с выплатой вам компенсации.
— Да. Но он понял, что так это не пройдет. В итоге все было выполнено согласно регламенту и контракту.
— Даже если вас хотели уволить и было видно, что вы уже устали, это можно было сделать красиво. Ведь вы превратили «Адмирал» в серьезный клуб.
— Люди потом присылали мне видео, ролики. У меня все это в телефоне есть. Я знаю, что болельщики хотели бойкотировать игры, вывесить плакаты. Им просто не дали это сделать. Не дал один человек.
— Все равно так некрасиво с вами попрощаться — это надо было умудриться.
— Это только один человек так расстался. Остальные в офисе, кладовщики, бухгалтеры — все подходили, благодарили. Это показывает уровень того руководителя. Что про это говорить? Я уже забыл про него. Я помню болельщиков «Адмирала».
Представители латвийской федерации со мной даже не здороваются
— Тяжелый вопрос: как на вашей родине относятся к тому, что вы работаете в России?
— Думаю, негативно.
— Кто-то говорит вам это в лицо?
— Я никого не вижу. Приезжаю в Ригу на очень короткий срок. Большую часть времени провожу в России. В Риге вижусь с внуком, с семьей, улаживаю какие-то свои дела. В этот раз был недели три. Те, кто меня знает, подходят, узнают. Болеют за «Адмирал», за московское «Динамо».
— От простых людей ничего нет?
— Многие смотрят КХЛ, болеют и переживают. А те, кто не хочет общаться, не общаются.
— Есть те, кто прекратил общение?
— Да, конечно.
— Правда, что ли?
— Я два года назад был на чемпионате мира в Чехии, в Остраве. Представители федерации хоккея Латвии прошли мимо и даже не поздоровались.
— Они вас знали?
— Как не знать? Я же тренировал молодежную сборную, работал в системе рижского «Динамо». Они все меня знают. Но даже не поздоровались. Думаю: ну хорошо.
Хотя игроки — Индрашис, Букартс — когда увидели меня в прошлом году, я с внуком приходил на каток, обнялись: «Тренер, здравствуйте!» Микс Индрашис вообще как обнял: «Тренер, как я рад, столько лет вас не видел!» Эти ребята проходили через молодежку, и Индрашис, и старший Букартс, и младший тоже.
— В быту эта ненависть к тому, что вы в России, никак не проявляется?
— Пока нет.
— Может проявиться?
— Не знаю.
— На каком языке вы там говорите?
— На русском.
— Бытовых сложностей не устраивают? Вроде: освободите дом и так далее.
— Как они могут? У нас же, как говорят, демократия, свобода. Вообще этого не понимаю. Тем более я занимаюсь хоккеем. У меня обмен хоккейным опытом. Я никого не трогаю, работаю по профессии.
Что-то запретить человеку... Вы предложите альтернативу. Куда идти? В детские тренеры? Да меня сейчас там и детским тренером не возьмут. Когда несколько лет назад была альтернатива — я или Витолиньш, — они выбрали главным в сборную Витолиньша. Меня по этой причине в рижском «Динамо» не ставили: потому что у меня фамилия Тамбиев. Я ходил на два собеседования, потом плюнул и перестал ходить. Я родился в Риге, отец родился в Риге, но по отцовской линии все родственники с Северного Кавказа.
Кстати, я туда летал, мне такой прием устроили. В Карачаево-Черкесии, кажется, три тысячи Тамбиевых. Организовали встречу: первый карачаевец — хоккеист, тренер. Ресторан, застолье — и ни капли алкоголя. Очень душевно люди сидели. И все Тамбиевы. Люди там борцы, боксеры, вольники. Хоккеистов нет. Я первый — представляете, как приятно?
Хочу видеть Гусева в «Динамо»
— Немного о московском «Динамо». Вы сами не захотели работать с Комтуа?
— Я не первый год в этой лиге. Он сильный хоккеист. Но моя позиция такая: легионеры должны быть примером и на льду, и в раздевалке. Они не только должны давать результат — на них должны смотреть, за ними должны подглядывать.
— Думаете, справились бы с ним?
— Может быть, и справился бы. Но зачем мне эти воспитательные меры?
— Так вы тренер.
— Но зачем тратить время на это? Лучше всю энергию, все эмоции отдам команде.
У меня нет легионеров и русских. Есть «Динамо». Я их не делю. У меня все будут равны. Требования ко всем одинаковые. Если мы 30 июля проходим медосмотр, значит, все прилетают и проходят медосмотр. Если Ожиганов проходит медосмотр 30 июля, то и вы, ребята, будьте добры, приезжайте. Я это давно объявил.
Никакого неравенства не будет. Никто не лучше. Почему Ожиганов, Подъяпольский, Сергеев должны ехать 1 августа, а кто-то позже? Нет. Форс-мажоры, если жена рожает, — отпущу. Но с этого начинается команда. «Я хочу», «я не хочу», «я приеду», «я не приеду», потому что у меня паспорт другого цвета — так это не работает.
— А с Никитой Гусевым это вопрос бизнеса или тоже принципиальные разногласия?
— Надеюсь, что с Гусевым на этой неделе все решится. Хочу видеть его в «Динамо».
— Хотите? Но он же хоккеист Ларионова: играет с шайбой. А вы таких не любите.
— Мы с Гусевым поговорили. Я знаю его еще со времен Молодежной лиги. Мы взрослые парни, мне не надо два раза говорить. Я сказал: «Никит, с шайбой ты сыграешь у любого тренера. Ты величайший хоккеист для этой лиги, лучший в большинстве в КХЛ. Но давай немного в другую сторону посмотрим». Разжевал ему все это, и он понял.
Надеюсь, так и будет. Очень важно для Никиты хорошо подойти функционально. Прошлый чемпионат он провел не лучшим образом, потому что плохо вошел в сезон. С ним надо аккуратно работать, аккуратно подвести. Опять же, не стадным методом, а где-то индивидуально, тогда будет показывать свой хороший хоккей.
— А с Маминым вы не хотите работать? Это уже бизнес, а не стиль?
— Это спортивная составляющая.
— Мамин-то, по сути, ваш хоккеист.
— Я видел прошлый сезон.
— Прошлый сезон за скобками, но Мамин — сильный хоккеист. Я думал, это просто вопрос бизнеса.
— Нет, это спортивная составляющая. Да, я знал, сколько он зарабатывал в прошлом году. Но по спортивной части он меня не устраивает.
Тамбиев созрел для борьбы за Кубок Гагарина. В топ-клубе он не будет играть в антихоккей
Ларионов остается в СКА. Похоже, петербургский клуб из фаворита превратится в серого середняка
Еще одна отставка в КХЛ: «Адмирал» уволил тренера, добившегося исторического успеха
«Будто я приехал на игру в Россию». Хоккеисты в Латвии устроили массовую драку из-за русского языка
Алексей Шевченко, «Спорт-Экспресс»