Джоан Роулинг никогда не планировала писать о детской травме. Она хотела написать историю про волшебника. Но получилось и то, и другое — причём второе вышло настолько точным, что психологи используют ее книги в работе с детьми и студентами.
Давайте посмотрим на историю Гарри глазами человека, который знает, что такое травматический опыт.
Чулан под лестницей — не просто тесная комнатка
Гарри живёт в чулане под лестницей. У него нет своей комнаты, своих вещей, своего пространства. Дурсли не бьют его — по крайней мере, мы не видим этого в книгах — но относятся к нему как к неудобной детали интерьера и делают то, что в психологии называется эмоциональным пренебрежением. Его существование в этой семье терпят. Его кормят, но не замечают как человека. Его день рождения не отмечают. Любые его успехи недостойны оглашения, дабы не расстроить кузена Дадли.
В нашем исследовании, а мы проанализировали истории 509 детей-сирот — у 70% была зафиксирована длительная депривация: когда базовые потребности ребёнка хронически игнорируются. Еда есть, крыша есть, а ощущения, что ты нужен и что тебя видят — нет. Гарри легко бы вписался в эту статистику.
Что это делает с ребёнком на практике? Примерно то, что мы видим в первых главах: он очень хорошо умеет быть незаметным, с трудом просит о помощи и не очень понимает, как реагировать на заботу, когда она вдруг появляется. Когда Хагрид впервые приносит ему торт и говорит «С днём рождения», Гарри буквально не знает, что делать. У него нет схемы для такой ситуации, потому что ничего похожего раньше не случалось.
Про тихих детей, которых называют удобными
Есть паттерн поведения, который специалисты часто пропускают именно потому, что он выглядит как хорошее воспитание. Ребёнок тихий, ничего не требует, не настаивает на своем, старается не создавать проблем. На самом деле за этим почти всегда стоит очень конкретный опыт: когда-то этот ребенок понял, что его безопасность зависит от того, насколько он не раздражает взрослых рядом.
Гарри в семье Дурслей именно такой. Он не спорит, выполняет домашнюю работу за Дадли, готовит завтраки, не задаёт вопросов. Нельзя назвать это смирением или покорностью. Это стратегия, которая помогла ему прожить десять лет в среде, где любое напоминание о себе каралось. Проблема в том, что стратегии выживания вместе с угрозой не исчезают.
В Хогвартсе это проявляется неожиданно. Гарри с трудом принимает похвалу. Берёт на себя больше, чем нужно, потому что привык рассчитывать только на себя. И у него большие сложности с тем, чтобы говорить взрослым о проблемах напрямую — он идёт обходными путями, через друзей, намёками, в самый последний момент и только когда уже совсем некуда деваться.
Потеря как фоновая история
Гарри теряет родителей очень рано. Для психики этот биографический факт становится фундаментом, на котором строится всё остальное восприятие мира. Дети, пережившие раннюю потерю значимых взрослых, часто вырастают с ощущением, что близость опасна, потому что близкие уходят. Причём это не мысль, которую они формулируют за чашкой чая, — это что-то вроде телесного знания, которое работает фоном и влияет на все сложившиеся знакомства.
Посмотрите на то, как Гарри привязывается к Сириусу. Сириус появляется в третьей книге, и Гарри немедленно к нему тянется — с той жаждой, которая бывает у детей, долго живших без близкого взрослого. Потом Сириус погибает. Дамблдор становится следующим важным взрослым — и тоже погибает. Роулинг, конечно, делает это по сюжетным соображениям, но получается точное воспроизведение того, как выглядит жизнь с опытом множественных потерь: только успел привязаться — и снова.
В нашем исследовании больше половины детей пережили потерю близких, а у каждого третьего был зафиксирован вторичный отказ — когда ребёнка взяли в семью, а потом вернули. Психика в таких случаях делает вполне логичный вывод: лучше не привязываться слишком сильно, все равно все уйдут.
Пятая книга не про бунтующего подростка
В «Ордене Феникса» мы видим подростка, который в обычных условиях довольно сильно раздражает: он кричит, хлопает дверьми, срывается на друзей, пишет письма заглавными буквами. Фандом годами обсуждал поведение Гарри как недостаток характера или авторский просчёт Роулинг.
Но достаточно вспомнить, что к пятой книге Гарри стал свидетелем убийства, пережил пытку круциатусом, вернулся с кладбища после встречи с Волан де Мортом — и всё это без какой-либо профессиональной поддержки. К тому же Министерство магии публично объявило его лжецом и психически неустойчивым, а взрослые, которым он доверял, перестали с ним разговаривать, потому что так решил Дамблдор (из лучших побуждений, разумеется, как это всегда бывает с решениями, которые принимают за тебя).
Раздражительность, вспышки гнева, гипербдительность, ощущение, что никто тебя не понимает и никто тебе не верит — это клиническая картина острой травматической реакции в сочетании с изоляцией и отсутствием поддержки. Гарри в пятой книге ведёт себя именно так, как ведут себя люди в таком состоянии.
Хогвартс не умеет работать с травмой
Хогвартс — прекрасное место с пирами, квиддичем, движущимися лестницами. Но школьного психолога там нет. Внятной системы поддержки для детей с тяжёлым опытом — тоже. Хоть какого-то протокола на случай, если ученик вернулся с кладбища после встречи с тёмным лордом — конечно, тоже не предусмотрено.
Единственный взрослый, который регулярно разговаривает с Гарри о том, что с ним происходит — это Дамблдор, и то в основном в финале каждой книги, когда всё уже случилось и обсуждать особо нечего. Профессор Люпин был тем, кто разговаривал с Гарри как с человеком, у которого есть внутренняя жизнь, — но только один учебный год. Макгонагалл строга и справедлива, но попробуйте представить себе разговор с ней о том, что вам снятся кошмары.
В фокус-группах, которые мы проводили в рамках исследования, специалисты, которые не проходили подготовку по теме травмы, описывали детей такими словами как «трудный», «неуправляемый», «не хочет идти на контакт». Они говорили ярлыками. При этом специалисты со знанием о травме говорили о тех же детях через опыт, который дети пережили и давали развернутое описание травмы. Для ребенка разница между этими двумя подходами очень большая, хотя обе группы специалистов — одинаково добросовестные люди.
Чем все заканчивается
Гарри выживает и побеждает. В эпилоге у него трое детей и, судя по всему, вполне нормальная жизнь. Роулинг подарила ему хороший финал.
Но если честно — это история человека, которому повезло с друзьями (Рон и Гермиона делали то, что должны были делать значимые взрослые), которому несколько раз встретились люди, в нужный момент давшие ему что-то важное (Хагрид, Люпин, Сириус), и у которого оказалось достаточно врождённой психической устойчивости, чтобы всё это выдержать.
Большинству детей с похожим опытом везёт меньше. К ним не приходит Хагрид и не говорит: ты важен, с днём рождения, вот торт.
Если вам интересно, как проживают свои травмы реальные дети и как им можно помочь, подписывайтесь на наш канал.
Акцио — подписка!