Напомню, что швейцарский финансовый холдинг UBS сказал, что финансовая стабильность россиян крепнет. Из рейтинга Всемирного банка следует, что Россия остаётся на четвёртом месте среди крупнейших экономик по приоритету покупательской способности. Почему эти цифры вызывают удивление у наших бывших западных партнёров? Потому что они держат в голове, что на Россию наложены десятки тысяч нелегитимных западных санкций, которые должны были разрушить российскую экономику и привести к обнищанию россиян. Но их показатели на данный момент демонстрируют совершенно обратную картину: нищают европейцы. Минэкономразвития сообщает, что рост ВВП России в мае составил 0,3% - это немного, но в годовом выражении это плюс, а не минус (в апреле рост был 1,3%). Сейчас много споров, дискуссий, форумов на тему: «Что нам мешает расти ещё быстрее и эффективнее, выходить на когда-то заданные параметры роста экономики в 3% в годовом выражении?» На пленарной сессии Финансового конгресса Банка России Эльвира Набиуллина опять сказала, что напряжённость на рынке труда остаётся ключевым ограничением для роста российской экономики. По её оценке, кадры в стране распределены неравномерно, что создаёт вызовы. «Но это же и возможности, потому что есть возможности лучше использовать эти редкие ресурсы, трудовые ресурсы», - сказала она. Был очный спор между Э. Набиуллиной и Г. Грефом по поводу ключевой ставки. Набиуллина выступила категорически против эксперимента со снижением ключевой ставки при высокой инфляции. Так она отреагировала на предложение главы «Сбербанка» Грефа снизить ключевую ставку сразу до уровня в 10%. Греф считает, что при высокой ключевой ставке экономика долго существовать не может. Набиуллина сказала, что речь идёт не о ключевой ставке, а об инфляции. Проведение предложенного эксперимента по снижению ставки при высокой инфляции может создать риск попадания российской экономики в стагфляцию. В этом случае рецессия будет сопровождаться высокой безработицей с быстрым ростом цен.
Сергей Михеев: Эти конгрессы идут нон-стоп! Насчёт статистики UBS: Вы правы в том плане, что эта статистика для западников не очень приятная. Хотя у нас любой обыватель скажет: «С этим надо разбираться». Разбираться, несомненно, можно и нужно, но когда в статистике выходят большие цифры, то это важно с политической точки зрения. Почему? Они ждут от этих санкций разрухи в России, но ещё больше ждут недовольства населения и роста социальной напряжённости. UBS – это достаточно авторитетная «контора», которая выдаёт подобные заключения. Получается, что санкции действуют, но не приносят того результата, на который они нацелены, и тогда у более трезвомыслящих людей возникает вопрос: «Зачем?» Санкции, хоть и косвенно, но приносят проблемы тем, кто их ввёл.
Мы говорили про немецкую политическую партию АдГ (Альтернатива для Германии), Германию и т.п. Это важная вещь. Для тех, кто выступают за усиление давления на Россию, это «красная тряпка»: «Почему надо усиливать давление на Россию? Потому что швейцарские экономисты, аналитики утверждают, что наши санкции не действуют». Они, действительно, не действуют так, как им хотелось бы. А им нужно возбудить недовольство населения, устроить восстание на фоне экономических трудностей. Нам всем надо это понимать.
По поводу форумов: когда эти люди вообще работают?
Не завидуйте!
Сергей Михеев: Касательно того, что они говорят. Первое: всё это требует расшифровки и перевода на русский язык. Почему? Я убеждён, что мы все отчасти являемся заложниками чужого языка описания действительности, и поэтому очень часто реальное значение и смысл многих вещей от нас ускользают. Это «жонглирование» терминами для 90% населения страны непонятно.
Второе: внутри каждого подобного понятия лежит своя история, и, если начать в ней разбираться, то увидите, что это очень часто является символом, неким значком. А внутри этого значка в каждой конкретной истории могут быть самые разные вещи. Считаю, что наша гуманитарная, экономическая наука, политология требуют своего собственного языка описания действительности и своих собственных решений.
Например, Набиуллина говорит: «Это может привести к тому-то». На основании чего? Это было в опыте России? Скорее всего, нет. Это так описывается в экономической классике американо-европейского производства. Насколько это применимо и является ли догмой? Уверен, что нам по многим вещам нужно собственное историческое творчество и собственная школа, которой не хватает. Как минимум с 1990-х годов мы живём в парадигме чужих подходов, которые были сформированы на основании чужих примеров. Но речь идёт не о законе всемирного тяготения, который одинаков для всех.
Китайцы со своим опытом показывают, что «вы говорите так, и это, возможно, правильно; а в нашем случае может быть по-другому». Одна из причин неприятия китайцев и Китая американцами и европейцами заключается в том, что китайцы живут поперёк классических американо-европейских, западных экономических рекомендаций. По этим рекомендациям китайцы давно должны были «завалиться на бок». Почему? Потому что у них нет свободной либерально-рыночной экономики. Их степень государственного регулирования очень большая, и их модель в классических западных книжках по экономике не описана. Китайцы её изобрели на основании советского опыта и анализа наших ошибок перестройки, дальнейшего распада Советского Союза и наших реформ.
Нам нужно не «жонглировать тезисами», а создать собственную самобытную модель, которая подходит конкретно к нынешним условиям. Это необходимо сделать здесь и сейчас, основываясь на нашем опыте, а не на том, что написано в иностранных учебниках.
Ещё по поводу трудовых ресурсов: да, с трудовыми ресурсами есть проблема, но где конкретно? И там, где она есть, двигает ли это развитие? Набиуллина подчеркнула важность инвестиций в технологии (ИИ и робототехника), но где взять трудовые ресурсы? Их надо готовить, а чтобы готовить, нужна система образования, а потом предоставлять им рабочие места, которых нет. Получается замкнутый круг: констатация факта есть, а выхода нет. Здесь нужно работать головой, а непросто пикироваться на конгрессах.
Приведу пример нашим слушателям, как Китай выбивается из либерально-рыночной модели, когда-то навязанной нам и пришедшей с Запада. Народный банк Китая (НБК) активно управляет юанем, и его задача – не допустить резких скачков. Из-за этого происходят многочисленные стычки с Минфином США. Штаты говорят, что «курс должен быть рыночный», а Китай возражает, что «у нас свой рынок, и мы как считаем, так его и регулируем». За счёт этого какие-то преференции для китайских экспортёров, которые сейчас заполонили весь мир. Ни американцы, ни европейцы не знают как убрать с их рынков большое количество китайских товаров.
Сергей Михеев: Вы правы. Но, к сожалению, большинство представителей нашего финансово-экономического блока китайский опыт в упор не хотят видеть. Раньше шутили: «Глобус Украины». У них есть «глобус» своих знаний и всё, а Китая нет. Когда их вынуждают говорить, то они начинают что-то «мычать» и изобретать: «Вы понимаете, Китай – это отдельный случай, потому что там 1,5 млрд населения и очень большой внутренний рынок. А если нет 1,5 млрд населения, то ничего не получится». Во-первых, это очевидное передёргивание, потому что речь идёт о системе управления, а не о населении. Во-вторых, Китай был одной из самых населённых стран мира ещё в XIX веке, но ни к какому процветанию это не привело. И в начале XX века он был самой населённой страной в мире, однако лежал в бедности, нищете и местами даже в разрухе.
Есть много других стран, например, в Африке, которые имеют мощнейшую динамику прироста населения, но в которых нет никакой процветающей экономики. Само по себе количество населения не является однозначным, стопроцентным фактором, который гарантирует процветание/непроцветание. И, наоборот, есть совсем маленькие страны с небольшим населением, которые неплохо процветают. Конечно, внутренний рынок важен, но это не является решающим фактором, который всё определяет. Обращу внимание на то, что в Российской империи, в Советском Союзе никогда не жили 1,5 млрд человек, но многие вещи неплохо развивались, а местами даже лучше, чем в других странах мира. Здесь мешает догматизация: «Я авторитет, считаю так, и вы меня не переспорите». Это ни к чему - в данном случае нужна работа.