— На свои хотелки будь добра сама зарабатывать, а то я один всю семью тяну!
Аня замерла с разделочной доской в руках, слушая, как этот уверенный голос разносится по коридору.
Утро субботы началось в шесть. Она тихо встала, чтобы не разбудить спящего мужа, и отправилась на кухню. Впереди маячил приход кумовьев, а значит, нужно было наготовить так, чтобы стол ломился. Это было негласное правило Вовки: если уж звать гостей, то показывать класс и широту души.
Правда, широта этой души оплачивалась исключительно из Аниной зарплаты логиста.
Она нарезала овощи для салатов, замариновала большой кусок свинины и уже чистила рыбу, когда на пороге кухни появился муж. Вовка сладко потянулся, почесал живот под домашней футболкой и недовольно оглядел рабочую поверхность, заставленную мисками.
— Ань, ты чего так гремишь с самого ранья?
— Я не гремлю.
Она обтерла ладони о фартук и не глядя подвинула к мужу чашку с растворимым кофе.
— Ну да, конечно. Спишь тут, пашешь всю неделю как проклятый, а в выходной даже выспаться в собственной квартире не дают.
Вовка сел за обеденный стол, придвинул к себе чашку и недовольно сморщился, отхлебнув темную жидкость. Свою официальную работу в автосалоне он бросил около года назад. Заявил, что батрачить на дядю больше не намерен, перерос этот уровень, и ударился в собственный бизнес. Бизнес заключался в долгих и громких разговорах по телефону на балконе, составлении каких-то мутных таблиц в ноутбуке и регулярных поездках на важные встречи. Со встреч великий комбинатор часто возвращался навеселе, объясняя это тяжелым процессом налаживания связей с нужными людьми. Денег в домашнем бюджете от этих связей не прибавлялось от слова совсем, зато гонору стало хоть отбавляй.
— Рыбу взяла?
Вовка ткнул пальцем в сторону противня, где лежали подготовленные стейки.
— Взяла.
— Форель?
— Горбушу, Вов.
Муж с шумом поставил чашку на стол.
— Горбушу? Ань, ты издеваешься?
— Форель сейчас стоит дорого, мы не укладываемся в бюджет на неделю.
Вовка закатил глаза, демонстрируя крайнюю степень разочарования женской меркантильностью.
— Вот вечно ты крохоборить начинаешь в самый неподходящий момент. Придут Жорка с Валькой, а мы им сухую дешевую горбушу на стол метнем. Стыдоба какая. Я же говорил русским языком, мужикам нормальная еда нужна, солидная. Жорка вон на повышение пошел, а мы как нищеброды.
— На нормальную солидную еду нужны нормальные деньги.
Аня принялась натирать рыбу специями, стараясь дышать ровно.
— Опять начинаешь свою песню?
Голос Вовки сразу стал жестким, с нотками оскорбленного достоинства. Это была его любимая стадия разговора.
— Я просто констатирую факты. За коммуналку я позавчера заплатила. За кружки Даньке — тоже перевела за месяц вперед. Продукты на этот стол купила на свои отпускные. Если твой грандиозный бизнес наконец начнет приносить хоть какой-то доход, с удовольствием буду покупать форель. Да хоть лосося каждый день.
— Мой проект требует времени на раскрутку!
Вовка вскочил со стула, едва не опрокинув кофе.
— И вложений, я помню наизусть.
— Вот именно! А ты пилишь меня с самого утра, крылья подрезаешь. Я для кого стараюсь, ночами не сплю? Для семьи! Чтобы вы с Данькой потом в шоколаде жили, ни в чем не нуждались! А от тебя никакой поддержки. Одна критика и подсчет копеек.
Муж гордо развернулся и ушел в комнату.
Аня только устало потерла переносицу. Доказывать что-то логикой в этом доме было абсолютно бесполезно. Извечная мужская хитрость — громко кричать о своих грандиозных планах на будущее, чтобы никто не смел спрашивать за полное отсутствие результатов в настоящем. Тот неприятный факт, что всю семью тянула она одна, технично игнорировался каждый день. Вовка свято верил, что его роль — быть стратегом. А то, что стратега нужно кормить, обувать, оплачивать ему интернет и заправлять машину — это мелочи быта, не стоящие внимания творческого человека.
Ближе к обеду Вовка снова нарисовался на горизонте. Он был уже в джинсах и чистой рубашке, пах дорогим парфюмом, который Аня подарила ему на Новый год.
— Я отъеду на пару часов.
— Куда?
— Надо с поставщиками пересечься, вопрос по логистике закрыть. Ты давай тут, накрывай красиво. Жорка звонил, они к четырем подтянутся.
Входная дверь закрылась. Аня осталась наедине с шипящим на сковороде мясом.
Ее телефон, лежавший на кухонном столе, коротко завибрировал. Пришло сообщение в мессенджере. Аня вытерла руки бумажным полотенцем и разблокировала экран. Писал отец, Богданыч.
«Анька, привет. Твой бизнесмен к гостям готовится?»
«Готовится. Уехал на важную встречу».
«Знаю я его встречи. Послушай-ка».
К следующему сообщению был прикреплен аудиофайл. Аня нажала на воспроизведение. Из динамика раздался голос Вовки. Только тон был совершенно другим — заискивающим, жалобным и суетливым. Никакой уверенности стратега в нем не было и в помине.
«Богданыч, выручай, горю просто синим пламенем! Край как надо до завтра закрыть один вопросик. Поставщики подвели жестко, товар завис на складе, неустойка капает. Дай по-родственному тридцать тысяч, а? Клянусь здоровьем, через месяц отдам с процентами, сверху накину! Только Аньке не говори ради бога, она меня распилит за эти накладки. Ну войди в положение, мужик мужика поймет, я ж для семьи стараюсь, кручусь как белка...»
Дальше шла короткая текстовая приписка от отца.
«Третий раз за весну просит. Предыдущие два так и висят. Я ему сказал, что касса закрыта. Думай, дочь».
Аня переслушала запись еще раз. Внутри больше не было ни злости, ни обиды. Только какая-то брезгливая усталость, от которой тянуло плечи. В картине мира этого человека он действительно был добытчиком, который просто временно испытывает трудности. А то, что он тянул деньги из ее отца-пенсионера, державшего небольшой шиномонтаж в частном секторе, в его картину мира вписывалось отлично.
К четырем часам дня квартира наполнилась ароматами запеченного мяса и чеснока. Аня успела не только приготовить три вида салатов и горячее, но и привести себя в порядок. Она надела новое платье — темно-синее, строгое, без лишних деталей. Купила его вчера на квартальную премию, решив хоть раз порадовать себя, а не откладывать в общую копилку, которая все равно опустошалась Вовкой на очередные непредвиденные бизнес-расходы.
В дверь позвонили ровно в четыре.
— Я открою!
Вовка крикнул из прихожей. Он вернулся пятнадцать минут назад, подозрительно веселый, с бутылкой газировки в руках, и теперь излучал радушие хозяина дома.
В квартиру ввалились кумовья. Жора, шумный и грузный, сразу протянул Вовке бутылку хорошего коньяка. Валя суетилась рядом с коробкой конфет и пакетом мандаринов.
— О, хозяева!
Жора загудел на весь коридор, обнимая кума.
— Запахи у вас в подъезде такие, что слюной можно захлебнуться прямо на лестнице.
— Проходите, пацаны.
Вовка по-свойски похлопал Жору по плечу.
— Моя там с самого утра на вахте у мартеновской печи. Говорю ей русским языком, сделай по-простому, картохи свари, свои же люди придут. А она ни в какую. Старается!
Аня вышла в прихожую, дежурно улыбнулась и поздоровалась с гостями. Валя сразу юркнула к ней на кухню помогать с тарелками, а мужчины остались в комнате, обсуждая пробки на дорогах.
— Слушай, твой прям цветет и пахнет сегодня.
Валя зашептала, расставляя стеклянные бокалы на поднос.
— Дела в гору пошли? Мой-то говорил, у Вовки там проект какой-то серьезный наклевывается.
— В какую-то гору они точно идут.
Аня уклончиво пожала плечами, перекладывая буженину на большое блюдо.
— Только вершину пока не видно из-за тумана.
Через десять минут все уселись за накрытый в зале стол.
Вовка по-хозяйски разлил коньяк, поднял первую стопку, довольно крякнул и обвел взглядом застолье. На тарелках красовалось мясо, аккуратно нарезанные салаты, горячая картошка, посыпанная укропом.
— Ну, за нас, дорогие гости!
Вовка произнес это с такой интонацией, будто лично добыл кабана в лесу.
— Чтобы работалось легко, а отдыхалось красиво и со вкусом!
— Золотые слова, Вовчик.
Жора поддакнул, отправляя в рот кусок рыбы и зажмуриваясь от удовольствия.
— Хозяин!
Аня молча переставила салатницу поближе к Вале. Ее телефон лежал на столе экраном вниз.
— Вкусно обалдеть как.
Жора наколол на вилку солидный кусок буженины.
— Валюх, учись, как мясо запекать надо. А то у тебя вечно подошва от сапога получается, жевать невозможно.
Валя обиженно засопела, покраснела, но промолчала, уткнувшись в свою тарелку.
— Это потому что продукты нормальные брать надо, на рынке, а не экономить копейки в супермаркетах.
Гордо заявил Вовка, накладывая себе двойную порцию картошки.
— Я Аньке всегда говорю: не смей покупать дешевое, мы не настолько богаты. Мужику мясо нужно, белок. Я пашу как проклятый мозгами, генерирую идеи, имею право на нормальный ужин дома!
Аня пристально глянула на мужа, медленно пережевывая овощи.
Разговор плавно перетек на машины, потом на предстоящую летнюю рыбалку. Вовка солировал весь вечер. Он размахивал руками, рассказывал о каких-то мифических столичных поставщиках, которые звонят ему днем и ночью, советовался с Жорой по поводу налоговой и жаловался на то, как тяжело вести честные дела в нашей стране.
— И вот я Жоре всегда говорю, баловать жен надо, дело святое, но в меру!
Внезапно выдал муж, когда тема коснулась планирования семейного бюджета. Жора усмехнулся, подливая себе еще коньяка.
— Моя-то вон, сидит, модница с претензией.
Вовка кивнул в сторону жены.
— Вчера заявляется домой с пакетом из торгового центра. Платье она себе купила, видите ли. Я ей говорю, куда тебе наряжаться? Мы из дома-то выходим только в магазин за хлебом да к теще на дачу грядки полоть. У нас бюджет расписан до рубля, бизнес постоянных вложений требует. А всё уходит как в черную дыру!
— Вов, давай сменим тему.
Аня попросила об этом совершенно ровным голосом, глядя ему прямо в глаза.
— А что такого секретного?
Муж театрально развел руками, привлекая внимание Жоры.
— Свои же люди за столом, от кого скрывать. Валюх, скажи честно, ты вот у Жорки каждую неделю на новые шмотки деньги тянешь?
Валя неловко повела плечом, поправила салфетку и покосилась на подругу.
— Ну, мы как-то вместе решаем такие покупки.
— Во-о-от!
Протянул Вовка, назидательно подняв указательный палец.
— Вместе! Люди советуются! А эта пошла втихую и спустила кругленькую сумму на тряпку. На свои хотелки будь добра сама зарабатывать, а то я один всю семью тяну на своем горбу! Никакой благодарности за мои труды.
Аня аккуратно отложила вилку на край тарелки. Вытерла губы салфеткой.
Она перевернула телефон. Разблокировала экран.
— О, в телефон сразу полезла.
Ехидно протянул Вовка, заметив ее движение.
— Подружкам своим жаловаться будешь, какой муж тиран и деспот? Не дает деньги направо и налево разбазаривать?
— Нет.
Аня открыла переписку с отцом.
— Хочу тост сказать. Необычный. За нашего главного добытчика в семье.
Она нашла утреннее пересланное аудиосообщение, прибавила громкость на телефоне на максимум и нажала на треугольник воспроизведения.
Голос Вовки из динамика зазвучал на всю кухню, перекрывая гул холодильника и шум машин за окном.
«Богданыч, выручай, горю просто синим пламенем!... Дай по-родственному тридцать тысяч, а?... Только Аньке не говори ради бога, она меня распилит...»
Запись закончилась. В комнате стало очень тихо.
Жора замер с недонесенной до рта вилкой, на которой сиротливо висел кусок рыбы. Валя уставилась в свою пустую тарелку с таким жгучим интересом, будто видела узор на фарфоре впервые в жизни.
Вовка пошел красными пятнами. Краска залила шею и щеки, превратив лицо в сплошное пунцовое месиво. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Вся его солидность, весь гонор успешного бизнесмена испарились в одну жалкую секунду.
— Это...
Выдавил он из себя, косясь на черный прямоугольник телефона.
— Это старая запись. Прошлогодняя.
— Сегодняшняя, Вов. Утренняя.
Спокойно поправила его Аня.
— Папа переслал. Заодно спрашивал, когда ты собираешься отдавать предыдущие долги за март и апрель. Он их в тетрадку записывает. Там уже на подержанную иномарку набралось твоих бизнес-вложений.
Она отложила телефон в сторону и посмотрела на кума, который усиленно делал вид, что его тут нет.
— Угощайтесь, Жора. Буженина сегодня особенно удалась, мясо свежее было. Сама выбирала.
Остаток вечера прошел скомкано и неловко. Гости засобирались домой подозрительно рано, дружно ссылаясь на то, что завтра рано вставать, ехать на дачу, поливать теплицы. Вовка даже не вышел их провожать в прихожую. Он сидел в кресле в зале и делал вид, что увлеченно изучает какие-то важные графики в своем телефоне.
Когда за кумовьями закрылась входная дверь, Аня вернулась на кухню убирать со стола. Муж тут же примчался следом.
— Класс! Просто высший класс, как ты всё красиво переиграла!
Бросил он со злостью.
— Опозорила меня при лучших друзьях. Довольна теперь? Самоутвердилась за мой счет?
— Я всего лишь включила твой собственный голос.
Аня начала составлять грязные тарелки стопкой.
— Ты же сам просил рассказать, кто кого в этой семье тянет. Я просто проиллюстрировала твой тезис.
— Ты пилишь меня до тех пор, пока я не сломаюсь!
Рявкнул Вовка, пнув ножку стула.
— Да пошли вы все! И ты, и папаша твой крохобор! Я для вас старался, жилы рвал, а вы мне нож в спину при первой возможности! Жить с предательницей под одной крышей я не собираюсь!
Он выскочил из кухни, громко топая по коридору. Через десять минут в прихожей раздраженно зазвенели ключи, скрипнула входная дверь, и шаги стихли на лестнице.
Через неделю Аня стояла на лестничной площадке и внимательно смотрела, как вызванный мастер возится с дверью.
Вовка собрал свои вещи еще во вторник, окончательно заявив, что возвращаться не намерен. Уехал к матери строить новую бизнес-империю с чистого листа, прихватив заодно Анин ноутбук, потому что «ему для работы нужнее». Аня даже спорить не стала.
Мастер закончил работу, проверил ход ригелей и протянул ей связку новых блестящих ключей.
В квартире пахло чистящим средством с лимоном и свежим кофе. Окна были открыты нараспашку, и легкий весенний сквозняк трепал светлую занавеску на кухне. Аня закрыла дверь, повернула новый ключ на два оборота и подумала, что дышать в доме стало удивительно легко.
