Его называли «последним старцем» России — и не просто так: время выдалось суровое, будущее казалось мрачным и непредсказуемым, а мир, казалось, вот-вот рухнет в пропасть. Быть может, именно такие молитвенники, как отец Григорий, и удержали Святую Русь под покровом Божьего милосердия. Он провидел судьбы людей и давал им наставления. Кто принимал их с верой и смирением — получал просимое. Кто же держался за собственную волю — уходил разочарованным и порой даже обращал свой упрёк против старца.
К нему приезжали и другие прославленные подвижники, а он неизменно предупреждал:
«Не думайте, что я ворожей!»
Белгородский старец
Выдающийся духовный пастырь, один из последних прославленных старцев России — схиархимандрит Григорий, в миру Геннадий (Давыдов), — появился на свет 20 января 1911 года и отошёл ко Господу 19 июля 1987 года, вверив своих духовных чад неусыпному покрову Пресвятой Богородицы.
В тот памятный летний день, 19 июля, Архиепископ Курский и Белгородский, впоследствии Митрополит, Ювеналий пил чай со старцем в селе Покровка, где Григорий провёл последние годы своей земной жизни. Владыка и не подозревал, что на обратном пути в Курск его настигнет весть о кончине отца Григория и ему придётся вернуться в Покровку — проститься и отслужить панихиду. Сам же старец свой исход предвидел заранее.
Храм Покрова Пресвятой Богородицы в Покровке стоит на краю села, точно страж, простерший над ним невидимые крыла. Летом 1943 года, в пору великой Курской битвы, он оказался почти в самой гуще сражения — и, словно по чуду, уцелел. Как иначе объяснить это, если не Господним промыслом?
Вот уже долгие годы духовные чада схиархимандрита Григория съезжаются сюда, чтобы почтить память своего любимого батюшки.
В годину гонений на Церковь каждый верующий в округе знал о схиархимандрите Григории. Люди стремились в Покровку — поначалу со своими скорбями, а после — с радостью и благодарностью за его молитвы. Так свидетельствовал с амвона Покровского храма Архиепископ Белгородский и Старооскольский Иоанн.
Воспоминания
«Он был мудрым старцем и знал все наши помыслы», — со слезами на глазах вспоминала старенькая Аннушка, одна из духовных дочерей Григория. — «Мог и пожурить, и пожалеть. Бывало, едва кто приедет — а старец уже видит его пороки, уже называет вслух дурные мысли, посетившие того в дороге. Но при этом он был добрым: встречал всех, провожал, кормил, давал совет. И как скажет — так жизнь и складывалась, слово в слово».
Известно, что старцы и в простых беседах трудятся над спасением душ — порой даже тех, чьё духовное состояние кажется безнадёжным.
«Я из Харькова», — продолжила Аннушка. — «К отцу Григорию я начала ходить ещё в 1960 году. Лет семь назад я потеряла слух, а он предсказал это ещё при жизни. Я не догадывалась, что речь обо мне, думала — о ком-то другом. Он рассказал притчу: "Глухая дама послала слугу к княгине с просьбой прийти в гости завтра, но велела кричать — мол, княгиня тоже глуха..."»
Старец прибыл в Покровку вместе с епископом Леонидом Курским и Белгородским — после десяти лет, проведённых на Колыме. Епископ Леонид принимал в свою епархию бывших репрессированных священников, тогда как многие страшились это делать. Они приехали, а в церкви не было ни дверей, ни окон, ни крыши.
Здесь он впервые служил вдвоём с дядей Мишей — церковным служителем. Встав на амвон, чтобы проповедовать, он видел лишь изумлённый взгляд дяди Миши: кроме них в храме не было ни души.
Потом он побывал в Харькове, где в соборе служил молодой Фёдор.
«Фёдор, поедем к нам — у нас замечательный храм!» — позвал его батюшка.
Фёдор приехал и увидел, что поют они вдвоём, а вороны вторят им, кружа по полуразрушенной церкви. Фёдор ушёл.
Отец Григорий поехал за ним.
«Почему ты не хочешь служить со мной?» — «Просто не хочу».
Тогда старец со слезами пал на колени перед иконой:
«Пресвятая Богородица, я один не справлюсь, а этот упрямец отказывается помочь мне!»
В итоге они служили вместе в Покровке двадцать восемь лет. Фёдор стал протоиереем Феодором Николаевичем Нагорным и скончался за два года до смерти старца. Их могилы — рядом.
Вот так всё и начиналось, а потом люди потянулись со всех сторон — каждый со своей болью
Люди обращались к старцу с самыми разными нуждами: кто-то с душевной мукой, кто-то из праздного любопытства. Первых он всегда принимал и утешал. Вторым же лучше было не приходить: старец сразу видел, с чем и зачем они явились — нередко лишь для того, чтобы сеять слухи, наводить напраслину или, того хуже, замышлять недоброе.
Был у батюшки такой случай, о котором он сам рассказывал:
«Я ищу старца, у меня два вопроса», — поделился со мной студент духовной семинарии. — «Никак не пойму, почему зеваю на молитве и как правильно молиться за родителей». — «Позвольте объяснить», — не удержался молодой иеромонах: — «Зеваешь — потому что духовно нездоров, а молитва за родителей должна идти от чистого сердца».
В прежние времена праздно любопытствующих было куда меньше: сам факт визита к старцу грозил общественным порицанием, крахом карьеры и многими иными бедами. Потому люди относились к советам старца с подлинной ответственностью и являли искреннее послушание духовному отцу.
За кого выходить замуж?
«Батюшка наставлял нас всех», — вспоминала Анна Михайловна. — «Давал советы о браке, указывал, кому с кем надлежит соединить судьбы. Дважды он молитвой избавлял меня от тяжких последствий. Но, видно, таков мой крест... А прежде мы уходили от него окрылёнными — с радостью и лёгкостью в сердце. Он провожал нас с благословением. Только вот радость та оставалась с нами лишь тогда, когда мы исполняли его наставления.
Как-то пришли к нему мать с дочерью. Мать спрашивает:
"Батюшка, у дочери два жениха — оба хороши. За кого выходить замуж?"
Он обратился к дочери:
"Ну а ты кого любишь?"
— "Ивана".
— "Тогда благословляю за Петра".
После беседы мать снова подступила:
"Может, всё же за Ивана лучше?"
А он и ответил:
"Если она так хочет — пусть за Ивана выходит".
Дочь вышла за Ивана, но брак не сложился, и они снова приехали в Покровку:
"Отец Григорий, ведь это вы благословили за Ивана".
А старец им ответил:
"Нет. Я благословил за Петра. За Ивана вы сами настояли".
Если старец благословляет то, чего ты желаешь, не спеши принимать это за истинное благословение: оно получено упорством, а не волей Божией. Вот как это бывает.
А вот какую притчу отец Григорий поведал нам за трапезой:
У отца было два сына, отвергших послушание. Их забрали на войну, где они и погибли. Когда отцу принесли весть о гибели сыновей, он встал с крыльца, упал и скончался. Точно так же ушёл и наш батюшка: просто встал — и упал замертво. Своей притчей он предсказал нам собственную кончину, но мы тогда не поняли.
«Такая же лютая зима наступила, как в тот год, когда я пришёл в Покровку», — сказал батюшка. Зиму он пережил, но умер летом.
Чудеса по вере и молитвам старца
Московские таксисты глубоко уважали его и были ему небезразличны. Одного из них в народе дружески прозвали Морда. Однажды его товарищи приехали к батюшке:
«Морда заболел. Говорит — рак».
«Он не больной, а просто ленивый — так ему и передайте», — промолвил старец.
Услышав это, водитель обследовался — и врачи ничего не обнаружили. Вскоре он приехал вместе с супругой, чтобы поблагодарить старца за вразумление.
Многих он спас и от неминуемой гибели, назначая земные поклоны — кому двести, кому триста, а кому и десять.
Анна вспоминает:
— Однажды я совершила проступок, и он назначил мне двести поклонов. В слезах я просила прощения, стоя на коленях, — и он простил меня. В другой раз поклоны давались легко, и душа наполнялась радостью от послушания, ощущая, как с неё спадает тяжкий груз.
Наши жизни были неразрывно связаны с ним — словно мы пребывали под могучим покровом Христовым. Он молился непрестанно.
Дядя Миша, пономарь, нередко спрашивал его:
«Отец Григорий, когда же вы находите время для отдыха? Вы пребываете в молитве неустанно».
На что старец неизменно отвечал:
«Вот сейчас ко мне едет такая красавица, просит молитв — как за неё не помолиться».
И так — всегда.
«Кто едет ко мне, того в дороге никто не тронет и не обидит», — уверял батюшка одну женщину, долго не решавшуюся к нему приехать. Он и всем нам неизменно обещал, что путь к нему будет под защитой, и ни разу это обещание не осталось пустым словом — никто из паломников не претерпел в дороге никакой беды.
Однажды в Харькове он вручил женщине костыль, объяснив, что тот непременно ей пригодится, — хотя она ходила совершенно здоровой. После его кончины она сломала ногу и стала хромать.
В одну из поездок к нему меня одолевало сомнение: неужели он будет молиться за моих родных так же усердно, как за других? Но едва я приехала, то собственными ушами услышала, как он молится за мою семью, называя родных по именам — и все мои сомнения рассыпались в прах.
Двое юношей явились к нему в рубашках с короткими рукавами, и старец мягко заметил, что в следующий раз следует приходить более подготовленными. Узнав же, что накануне причастия они ели кальмаров, он указал на проступок одному из них — тот немедля раскаялся и был прощён. Второй, объятый гордыней, прощения просить не стал, и старец не допустил его к причастию. Что ж, кальмара они явно раздобыли не случайно!
Старцы ехали к старцу
К отцу Григорию приезжали в гости известные подвижники: архимандрит Серафим (Тяпочкин) из белгородского села и архимандрит Кирилл (Павлов) из знаменитой Троице-Сергиевой Лавры. У меня дома хранится фотография, где мы все запечатлены вместе.
Ещё старец рассказывал, что именно благодаря заступничеству блаженной Ксении Петербургской удалось избежать гибели на Колыме...
Анна вспоминает и такой случай:
— Было это совсем недавно. Чувствую вдруг, что пора мне уходить из этого мира... Будто конец жизни подступил вплотную. И что же? Явился ко мне во сне отец Григорий. Я попросила его благословения на прощание с земной жизнью — но он не дал. Вот так и живу.
За неделю до своей кончины он позвал меня к себе, и я сразу почувствовала: это прощание, он уходит.
«Батюшка, только не оставляйте нас!» — воскликнула я, падая к его ногам. Но он лишь улыбнулся:
«Дитя моё, я никогда вас не покину».
И правда — он так и остался с нами.
Подарил дом
Аннушка вспоминала ещё, как пекла большие просфоры, а отец Григорий раздавал их всем из эмалированного ведра... Благодаря ему она смогла обрести собственный кров и не скитаться больше по чужим углам:
«Возьмём двести рублей у Василия Кирилловича, ещё немного у отца Феодора, а я добавлю трошки — и хата будет ваша».
И такое было.
За кого дочь выдать?
«Моя дочь Татьяна стояла перед выбором, за кого выйти замуж, — вспоминала Тамара Петровна Хащина, приехавшая на могилу своего духовника из Грязей. — Один претендент, Виктор, был её давним другом и однокурсником, другой, Сергей, появился в её жизни совсем недавно — познакомились в автобусе. Старец благословил её на замужество с Сергеем, и она послушалась. Когда началась подготовка к свадьбе, мы с дочерью настаивали на венчании, но Сергей был решительно против. Я едва не пошла наперекор воле старца, заявляя:
«Хочешь быть с моей дочерью — только через мой труп без венчания!»
Но всё сложилось. Молодые поженились и даже повенчались... тринадцать лет спустя, когда подрос их сын. Виктор тоже нашёл своё счастье, но, к сожалению, впоследствии запил, и семья его распалась».
Как на Небесах
Другая паломница вспоминает:
— Помню, как приехала в Покровку с сыном. Остановились на ночлег в домике деда Никиты, постелили соломку; за окном было темно и жутко. Легли, но сон не шёл — страшно было. И вдруг слышим: кто-то стучит в окно посохом. Смотрю — отец Григорий. «Не боитесь?» — спросил он. «Нет, батюшка!» — ответила я. Он всегда умел утешить опечаленных. Его благословение было для нас дороже любого сокровища... Помню, как он входил в храм с царственным достоинством, опираясь на посох; Марина-старица призывала звоном колоколов на службу; священник благословлял народ, подходил к Распятию, с любовью целовал ноги Спасителя, входил в алтарь — и во время службы казалось, что мы оказались на небесах.
Эту торжественность он, должно быть, принёс из Троице-Сергиевой Лавры, которую горячо любил и куда мы его нередко провожали. Скончался же он в день памяти Радонежских святых.
По его святым молитвам мне удалось получить на работе бесплатную путёвку, включавшую посещение Золотого кольца и Свято-Троице-Сергиевой Лавры, — уже после его сороковин.
Я не ворожея!
Ещё одна паломница вспоминает:
— Старец напоминал мне Иоанна Кронштадтского — такое же сочетание доброты и строгости. Часто вспоминаю его слова: «А Господь-то простит, но и прохворостит». Когда я получила травму позвоночника и пережила нервный срыв, провела две недели в больнице, вынесла уколы и процедуры, я пришла к батюшке, едва передвигая ноги. Он меня пособоровал — я боялась, что это предвестие конца. Но я поправилась и почувствовала себя так, будто летела на крыльях. И так было не раз: приезжала в Покровку с болью и тоской, а уезжала с такой великой радостью, что не хотелось уходить. Батюшка, видя нашу радость и воодушевление, шутил:
«Не подумайте, что я ворожея».
Тогда многие не вполне понимали его.
«Придёт время — во всём разберётесь», — говорил он.
Теперь я смотрю на многое в своей жизни совсем иначе, видя, как проросли семена, посеянные батюшкой в моей душе. И я твёрдо знаю: Покровка — это место, где осталась частица моего сердца...
Прежде, работая в Махачкалинском порту, я скрывала свою православную веру — и всё равно начальство притесняло меня за неё. Однажды я поделилась этим с батюшкой, и он сказал:
«Твои начальники будут меняться, а ты останешься и дотянешь до пенсии».
Так и вышло: начальники сменяли друг друга, их было столько, что всех и не упомнишь. Один с раздражением вопрошал другого:
«Почему она всё ещё здесь?»
Но меня неизменно хранила молитва батюшки.
Порченная
Была одна девушка, Манечка, — высокая, красивая. Она была порченой. В то время, когда старец совсем ослаб и не мог стоять, он держал напрестольный крест, сидя на невысокой скамейке, а прихожане после Причастия подходили к кресту.
«Манечка, пора идти», — мягко позвал батюшка.
«Ни за что!» — неожиданным голосом воскликнула Маня, запрокинув голову.
«Почему ты отказываешься идти?» — спокойно спросил он, удерживая крест.
«Испугалась», — просто ответила она.
«Чего же ты испугалась?» — продолжал расспрашивать отец.
«Боюсь самой Богородицы!» — громко выкрикнула Маня.
Когда её подвели к кресту, она успокоилась.
Явления на могилке старца
С самого погребения старца Григория его могила становится местом необыкновенных явлений — столь же поразительных, как и те, что сопровождали его служение в храме Покрова Пресвятой Богородицы.
13 сентября 2002 года одна женщина в состоянии явной одержимости с криком ползала на коленях вокруг могилы, беспорядочно разрывая и отбрасывая землю.
Верующие нередко слышат у могилы пение — будто доносящееся из алтаря соседнего храма, — хотя в те минуты в церкви нет ни службы, ни хора.
Зимой 2000 года священнослужители из Белгорода, прибыв в Покровку и молясь у могилы старца, услышали вблизи пение птиц — в то время как по всей области бушевали стужа и метель, а в Покровке стояла ясная морозная погода.
И ещё одно чудо: после молитвы к отцу Григорию сломавшийся посреди бурана автомобиль был починен незнакомцем, который внезапно появился — и так же внезапно исчез.
Всё это — лишь малая часть той святой истины, которая окружает жизнь и наследие одного из величайших старцев России.
Дом-музей
Примечательно, что 13 февраля 2022 года в селе Покровка Белгородской области был торжественно открыт дом-музей уроженца Орловщины — схиархимандрита Григория (Давыдова).
Музей этого подвижника благочестия разместился в том самом доме, где он провёл свои годы. За два года до открытия здание пережило опустошительный пожар, уничтоживший большую его часть. Благодаря неравнодушным людям, взявшимся за восстановление, и духовным чадам старца, передавшим в дар его личные вещи, облачения и богослужебную утварь, музей обрёл свой нынешний облик. Особое место среди экспонатов занимает прялка, за которой трудился отец Григорий, — именно из спряденных нитей он создавал облачения.
Посетители музея получают уникальную возможность услышать живой голос схиархимандрита Григория в аудиозаписях его проповедей.
Наставление
В последние дни своего земного пути старец стремился передать духовным чадам как можно больше наставлений, указывая им верные ориентиры в жизни. Он настойчиво предостерегал их от беспечности и духовной невнимательности:
— Прохождение мытарств подобно восхождению по лестнице. Как по прогнившим ступеням высоко не подняться — оступишься и сломаешь себе шею, — так и человек, отягощённый грехом, не способен миновать мытарства. Господь наделил каждого из нас духовным разумом, и только от нас зависит, как мы им воспользуемся — во благо или во зло. Нож в руках человека может стать орудием труда, а может — орудием убийства. Так и наши способности мы вольны обратить к добру или злу. Но того, кто не приносит искреннего покаяния, Бог и простит, и прохвостит!
Слава Богу за всё!