- Карты? Деньги?
- Два ствола. - Николай направил на кассиршу магазина самообслуживания пистолеты и улыбнулся так злобно, что аж скулу свело.
- Это "беретты"? - спросила девушка, вытаращив глаза.
- Ты что - слепая? Это "вальтеры"! Одно неловкое движение и твои мозги придётся отмывать с "чупа-чупсов" и кофейных банок.
- Я сейчас позову охранника!
- Ваш охранник лежит на складе с перерезанным горлом и вряд ли сможет помочь.
- Слышь! Клинт Иствуд! А можно как-нибудь побыстрее?
Николай посмотрел на мужчину, стоявшего справа. Потом на пистолеты.
- Извини, мужик. Утро хреновое... - он приставил "вальтер" к своему виску и спустил курок, издав губами глухой "Пуф!"
- Идиот... - тихо пробормотал покупатель, глядя, как безжалостный грабитель убирает оружие, сложенное из пальцев, в карманы спортивных штанов.
- Неважно выглядишь, Коленька, - сказала кассирша, пикая бутылкой айрана по сканеру. - Опять бессонная ночка? Помнишь хоть, как её зовут?
- На "фэ" как-то... Или на "о".
- Вот лично я тебе коньяк продавать больше не буду! Сигареты надо?
- Давай.
Залив в себя залпом полбутылки кисломолочного напитка, стоя у входа в магазин, Николай замер с закрытыми глазами. Кто-то из жильцов соседнего дома врубил "Богемскую Рапсодию" великого Фредди на всю катушку. Местная алкашня неприятно громко спорит о какой-то ерунде, периодически стреляя мелочь у прохожих. Аритмично громыхает самосвал, забирающий мусор с помойки.
"Один я затих. Будто похоронили," - подумал Николай.
Уже месяц он не может придумать имя главному герою своего рассказа. Просто имя! Пусть нет рассказа. Пусть нет начала. Пусть нет идеи. Но хотя бы имя основного персонажа должно же придумываться! Всё, что приходило на ум, отбрасывалось в разделы банальщины или вторичности.
Он написал пять книг, сборники рассказов, которые даже выпустили в продажу. То, что Николай потратил на это в денежном эквиваленте больше, чем ему вернулось, кричит о бесполезности затеи. Он никогда не скрывал того, что хотел прославиться. Стать известным писателем. Потеснить Кинга и, если повезёт, Булгакова. Но сейчас он никак не мог придумать имя главному герою. Он застрял. Ещё никуда не влез, а уже застрял.
***
Дома Николай лёг шпалой посреди комнаты. Он был наслышан о таком понятии, как "творческий кризис", но сам себя не спешил записывать в отряд бедолаг, страдающих этим недугом. Он просто сделал паузу. Даже роботам нужна перезарядка, что уж говорить об обычном смертном. Пусть и чертовски талантливом.
Ну и что, что алкоголь и женщины? А кто-то, в умат обмедитировавшись, обнимается с деревьями. Кто-то железо в тренажёрке тягает, пока грыжа не выпучится. Кто-то надевает костюм эльфа и скачет по лесам с копьём наперевес. Но мужчина понимал, что пьянки с бабами затянулись. Пора кончать с этим.
Николай увидел висящие на люстре женские трусики и уныло перевернулся набок. Голова не болит. Она вообще пуста, как деревянный бочонок. Прохладная ванна и полчаса покоя, без сомнения, вдохнут жизнь в контуженое тело, но нужно приложить физические усилия для того, чтобы воскреснуть, а это слишком утомительно. Поход в магазин совершился больше на автопилоте. Теперь же внутренности потяжелели раз в пять, а лежать мешком с костями не так уж и плохо.
Телефонный звонок раздался настолько внезапно, как умеют только телефонные звонки. Тем более, когда тишину рушит не мобильник, а домашний. Опять ведь какая-нибудь бездушная барышня из банка, которой позарез необходимо узнать, доволен ли клиент работой их организации. Или, что ещё хуже, установщики пластиковых окон, которые предложат даже унитаз застеклить, лишь бы уши свободные найти и про неимоверные скидки растрещать.
Телефон заткнулся. Но через несколько секунд затрезвонил вновь. Николай поднялся с пола с таким трудом, будто пять минут назад перешёл Уральские горы вдоль. Писатель враждебно посмотрел на аппарат, но шаг за шагом организм привыкал к вертикальному положению и, как ни странно, стало даже как-то попроще жить.
Он сел в кресло и снял трубку:
- Здравствуйте. Вы позвонили в морг. Но, к сожалению, из живых сейчас никто подойти к телефону не может. Поэтому, если у вас что-то важное, - говорите, я передам.
- Я даже спрашивать не хочу, почему мобильник не берёшь.
- Там на беззвучном. И я вообще не знаю, где он.
- А тебе не пора притормозить чуток с гулянками?
Ромка хороший мужик. Бывает занудным, но в меру. Он из тех, кто в тридцать пять лет ходит в лес за черникой ради удовольствия. Живёт в недешёвом загородном доме, но у него есть козы. Он даже сейчас может выдать "олли" на скейте, но выращивает кабачки. Суетится где-то в бухгалтерии мебельной фабрики не на последних ролях и коллекционирует нэцке.
Но, главное, Ромка, наверное, единственный человек в мире, кто прочитал все пять тоненьких книжек Николая Фокусникова. Нашёл писателя, выразил неравнодушие к творчеству. Без фанатизма и идолопоклонства, а наоборот. Просто, по-человечески, сказал, что нравится читать и всё. И сдружились. Нашли общие темы для разговоров, потом выстроились более доверительные отношения. Несколько раз Николай ужинал у Ромы в кругу семьи. Нелли прекрасно готовила картофельное пюре с фрикадельками. А близняшки, Никита и Даша, со временем стали спрашивать у родителей, можно ли показать дяде Коле свои игрушки.
- Вот только не лечи, - сказал Николай в трубку, зевая. - Я себя чувствую расплавленным куском зефира. И мне сейчас меньше всего нужны чьи-то наставления. Даже такого хорошего человека, как ты.
- Да я помочь хочу.
- Я сам справлюсь.
- Даже, если это касается темы для твоего рассказа?
- Ты умеешь задеть за живое. Что там у тебя? Опять красные плавки Супермена нашли под Воронежем? - Николай посмотрел на люстру и срочно отвернулся. - Или кто-то похитил пришельца? Или душевнобольной терроризирует бензоколонку, крича, что он Анаксимандр? Ром, это всё весело, конечно, но не то...
- На этот раз всё иначе! - Рома замолк на несколько секунд. - Есть в глухомани одна коммуна...
- Сектанты? Ты ведь знаешь, что я с ними не дружу! В прошлый раз, когда я связался с подобными недоумками, чуть не остался без ушей. Они, видите ли, поклоняются Ухобогу, а тому понравились мои органы слуха. Мне всей толпой хотели их оттяпать, чтобы ублажить своё чокнутое божество.
- Это Коммуна Безымянных. Там ни у кого нет имён.
- Нет имён... Ты, мать твою, тот снаряд, который дважды в одну воронку попадает. Ладно, проехали. И что там? Они расчленяют шестимесячных младенцев и приносят в жертву Духам Лишайника? Или ходят в латах, выкованных Гефестом? Или, может, там кладбище Чёрных Волхвов, они восстали из мёртвых спустя сотни лет и хотят секса? Ром, напиши на листочке "пять баллов за старание" и приклей на лоб. Я оценил твоё желание помочь, но...
- Там завёлся водяной.
- Кто там завёлся?
- Водяной... И он убивает людей!
Николай молчал, не зная, плакать ему или смеяться.
- Кто тебе всё это наплёл?
- Да грибник один. Он любит неизведанные чащи. Наткнулся на эту коммуну. Хочешь - сгоняй. Лучше, чем валяться моллюском посреди квартиры.
- Куда сгонять? К сектантам? Да пусть их хоть леший с кикиморой пожирают. Это сектанты! У них мозги набекрень! Мало ли чего они напридумывают. И вообще, я сейчас работаю над рассказом "Каша Людоеда". Туда никак водяной не вписывается.
- Грибник три дня прожил в коммуне, - не унимался Рома. - Я ему верю, как себе. Там действительно происходит что-то странное. Он хочет туда вернуться. Ты мог бы отправиться с ним.
- Он совсем из ума выжил, твой грибник? Зачем ему возвращаться в секту?
- Вот и спросишь его при встрече. Так что? Мне сказать ему, что ты согласен?
- Я перезвоню.
Николай повесил трубку. Хрустнул шеей. В другую сторону хрустнул. Встал. Дошёл до ванной комнаты. Заткнул пробкой слив и отвернул кран.
"А почему бы и нет? - размышлял он, лёжа в прохладной воде и стряхивая сигаретный пепел на пол. - Может, там найду имя главному герою! В Коммуне Безымянных."
***
Ничто так не бесило Николая, как две вещи. Ждать электричку - раз. И ехать в ней - два. Поезд прибывает к станции в 9:17. На наручных электронных часах - 9:02. Грибник опаздывает на две минуты. Николай не напяливал на себя рюкзак с декабря прошлого года. Когда шёл на день рождения знакомого и нёс с собой семь бутылок виски. Теперь у него за плечами только самое необходимое, включая консервы и пять прыскалок от комарья и прочего гнуса.
- Николай? Рад встрече! Я - Вадик!
Писатель не совсем так представлял себе спутника. Пожившего крестьянина, похожего на Деда Мазая представлял. Примерно сорокапятилетнего мужчину в камуфляжном костюме цвета хаки. Даже полутрезвого пьянчужку, который продаёт собранные утром грибы на развале за копейки, лишь бы поскорей добраться до точки, где самогонкой торгуют.
И вот перед ним стоит парнишка, лет двадцати, улыбается во все тридцать два белоснежных зуба и протягивает ладонь для рукопожатия. На нём чёрный балахон с анархистской символикой и надписью "Punks Not Dead". Выцветшие серо-синие джинсы. Кроссовки на толстой подошве с разными по цвету шнурками. Чёрная чёлка из-под капюшона. Николай подумал, что ещё не поздно всё отменить. Вернуться и натравить на Рому добермана. Пусть у него сейчас и нет знакомого добермана, но он найдёт. В боку закололо.
- Тебе сколько годиков-то, грибник? - спросил Николай, пожав руку молодому проводнику.
- Двадцать один. Я понимаю, что ты представлял себе грибников иначе, но пора рушить стереотипы! Ты, кстати, со своим рюкзаком похож на барда-туриста, но я же не спрашиваю, где гитару забыл.
- Зачем ты решил вернуться туда? Почему не остался, если уж так понравилось жить в глуши не пойми с кем?
Вадик вздохнул и потупил взгляд, ковыряя мыском окурок.
- Я не хотел там оставаться. Но у меня есть причины, чтобы вернуться.
- Так. Вадик. Или как тебя там. Мы так не подружимся. Если ты будешь что-то скрывать от меня, то...
- А это не мне нужно, а тебе, - перебил Николая парень. - Хочешь - уходи. Я тебя не звал. Я тебя не держу. Так что я сам решу, что мне говорить тебе, а что нет. Вот в данный момент тебе не нужно знать, для чего я туда возвращаюсь. Там - расскажу. Угрожает ли нам опасность? Скорее - да, чем нет. Так что или мы едем вместе, или я еду один. Решай. Вон электричка уже.
- Ответь на один вопрос. - Николай смотрел в глаза Вадику. Тот не отвёл взгляд. - Там действительно завёлся водяной?
- Я не знаю, кто это. Но да. Там завелось Зло...
***
Два часа в электричке Николай перенёс стойко. Ни разу не заплакал, хотя хотелось. Вадик всю дорогу просидел в наушниках, из которых гремел нечленораздельный скрим, наложенный на необузданный трэш. Духота стояла такая, что мужчина не удивится, если вдруг по вагону потечёт из тамбура лава, уничтожая всё на своём пути. Но тут спутник толкнул его в плечо и молча указал на выход.
Писатель отметил про себя, что поезд покинули только они вдвоём. Для чего тут вообще платформа Николай так и не додумался. Табличка с названием станции когда-то и была здесь, судя по двум железным шестам, но кто-то её прикарманил. По обе стороны железнодорожного полотна - леса. Никаких домиков, никаких шалашиков. Даже ларька с шаурмой нет!
Вадик спрыгнул с низенькой платформы, благо перил на ней тоже не было, и направился по густой траве в лес. Николай проверил мобильную связь, которой, естественно, не оказалось, выдохнул и пошёл за парнем. Оптимистично надеясь на то, что на них не нападёт тигр, внезапно вылезший из норы.
Теперь два часа в душной электричке казались писателю отдыхом на Гавайях. Ибо те же два часа пешкодралом по лесу, где жужжит и кусается, как минимум, всё - вот это настоящее испытание. Он вырисовывал вокруг себя кресты из прыскалки от насекомых, но это мало помогало.
- Слушай, я понимаю, что ты круче Индианы Джонса и тебе всё это - как пельмешку затрескать, - остановившись, сказал Николай. - Но позволь глупый вопрос от непривыкшего к таким путешествиям? Долго ещё?
- Да мы пришли, в принципе...
- Но я что-то ничего не вижу.
- Ещё пять минут и увидишь. Давай, я тебе сначала кое-что поясню. Там люди гостеприимные и дружелюбные. Ты, главное, не хами. Не выпендривайся. Не тупи слишком сильно. Веди себя уверенно, но без перегибов. И никаких имён. Забудь, как меня зовут. Я больше для тебя не Вадик.
- А кто?
- Друг... И ты - мой друг. Пошли.
***
Когда путники вышли из леса на просторную поляну, Николай особо не удивился. Он увидел три избы, качественно сложенных. С небольшими окошками, печными трубами, торчащими из крыш.
А на что он надеялся? На индейские вигвамы? На то, что тут люди живут в дуплах? Или в неком подобии муравейника? Конечно же нет! Сектанты - хитрые. Оконные стёкла явно говорят о связи с цивилизацией. Но хоть досюда ещё не добрались Боги Пластиковых Окон.
- Эй! Старший брат! Это я! Ваш знакомый! Я вернулся и со мной мой друг! Встреть гостей, если не сложно! - крикнул Вадик.
Тут Николай занервничал. Нет, не боялся, а именно нервничал. У него всегда так, когда приходит в гости к незнакомым людям. Одно дело - с девушкой на улице познакомиться и позвать к себе домой. Другое - прийти к кому-то и чувствовать себя неуместным.
Когда из второй избы выбежали два мальчугана лет десяти и с криком "Наш знакомый вернулся!" бросились к Вадику, Николай решил чуть отойти в сторонку.
- Ну всё! Я тоже рад вас видеть! - А дети дёргали парня за балахон и о чём-то наперебой горланили. В суть писатель вникнуть не смог. Что-то про футбол и сыроежки.
- Где старший брат? Я пришёл с другом. Хочу представить его.
Дети перестали радостно прыгать вокруг Вадика и с недоверием оценивали взглядами Николая, будто только заметили. Тот криво улыбнулся. Малышня посмотрела на него, как на дебила. Во всяком случае, именно так он интерпретировал их взгляды.
- Здравствуй, знакомый!
Из первой избы вышел здоровый мужик в одних шортах. В "спартаковских", если зрение не изменило Николаю. Крепкий, волосатый торс. Могучие плечи. Бритоголовый и с грубой бородой. Вылитый Тимофей Баженов из телепередачи про устройство мира и прочее природоведение, но без татуировок.
- Ну-ка, ребятня, кыш отсюда! Идите поиграйте с ежом. Дайте обнять нашего знакомого и его друга.
Сначала мужик обнял Вадика со словами: "Я рад тебе, знакомый!" Потом он заключил в объятия Николая, сказав: "Я рад и тебе, друг моего знакомого!" Писатель хотел было представиться, но вовремя не решился, лишь ляпнув скромно:
- И я рад...
- Да не переживай ты так! Трясёшься весь! Мы не сектанты. Давай тебе всё обрисую... Я рад гостям всегда. Это редкая дичь в такой глуши... Да шучу я! Не волнуйся! Лишь бы гости не были журналистами. Ты - журналист? Я всё равно узнаю.
- Нет. Я писатель. Ищу имя для главного героя. - Николай старался держаться уверенно, но тяжёлая рука на плече как-то даже морально придавливала.
А Вадик убежал с детьми и пинал мячик.
- Ну, писатель - это не страшно. Документалист? - уточняя, спросил мужчина в красно-белых шортах.
- Да ну нет! - Николай никак не мог понять, как спрятать свою скованность и куда. - Ужастики, трэшачок, мистика иногда... Неформат.
- Ну, значит, проблем никаких у нас с тобой не будет?
- У вас завёлся водяной. Я только поэтому здесь. Если откажете, я уйду. И никому ни слова не скажу о вашей жизнедеятельности.
- Добро. Давай пройдёмся.
