В детстве я был уверен: красота — это лотерея. Родился с прямым носом — джекпот, с картошкой — иди работай в цирк или сбербанк. А потом я увидел фотографии своей тёти Зины в молодости. Тётя Зина была просто богиней: точеные скулы, глаза как у лани, талия — закачаешься. Сейчас тёте Зине 65, и она похожа на доброго хомяка. Нет, она не запила и не объелась. Просто жизнь нарисовала на её лице свои каракули: морщины от смеха, мешки от бессонных ночей с детьми, и этот грустный складка между бровей — результат тридцати лет работы в бухгалтерии.
И тут меня осенило. Красота — это не то, что тебе дали. Это то, что ты делаешь со своей рожей каждый день. Но есть подвох, и о нём молчат все эти гуру с марафонами «стань королевой за 30 дней».
Пункт первый. Внешность — это спортзал, а не подарок.
Если ты умываешься мылом «Хозяйственное» и ешь на ночь пельмени с майонезом, никакая генетика не спасёт. Я сам был прыщавым ботаником, пока не понял: вода, сон и крем — это святое. Через полгода правильного ухода я перестал пугать зеркало. Но знаете, что смешно? Я стал лучше выглядеть, но внутри остался тем же неуклюжим парнем, который боится подойти к девушке. Оказывается, кожа — это только фасад, а коттедж внутри — с протекающей крышей.
Пункт второй. Мимика — это автограф души.
Вы замечали, что злые бабки всегда страшные, а весёлые старушки — милые? Это не магия. Мышцы лица запоминают твои привычные эмоции. Хмуришься годами — получаешь маску уставшего бульдога. Улыбаешься — даже кривой нос становится симпатичным. Я решил эксперимент: месяц ходил с натянутой улыбкой (как идиот). Люди стали улыбаться в ответ. И я реально стал нравиться себе в зеркале. Только это всё равно не помогло мне выиграть конкурс красоты среди друзей — потому что мой рост 165 и лысина на макушке никуда не делись.
Пункт третий. Харизма — это наркотик.
Был у меня друг Коля. Вот уж кто не красавец: нос картошкой, уши лопоухие, фигура как у бульдозера. Но когда Коля начинал рассказывать анекдоты или объяснять теорию струн, все женщины за столом смотрели на него с таким обожанием, будто он Брэд Питт и Эйнштейн в одном флаконе. Я спросил у одной из них: «Что ты в нём нашла?». Она ответила: «У него глаза горят. А у тебя — тлеют». Вот это был удар ниже пояса. Я понял: можно быть уродом, но если ты зажжённый, тебя будут считать красивым. Пока ты горишь, ты прекрасен.
И тут мы подходим к самому главному — к грустному финалу.
Все эти рецепты работают. Пока ты молод и богат. Пока есть силы ухаживать, улыбаться, гореть и качать харизму, пресс и кроить фейс. Но время — это такой гад, который не спрашивает разрешения. Оно придёт и проведёт по твоему лицу своим ластиком. Ты будешь пить коллаген, делать маски, ходить в зал, улыбаться до судорог, но однажды увидишь в отражении уставшего человека, который всё это делает только для того, чтобы соответствовать чужой картинке.
И вот тогда, сидя на кухне с чашкой чая, ты понимаешь: красота — это не про нос и скулы. Это про то, как ты принимаешь себя в тот момент, когда уже ничего не помогает. Тётя Зина стала хомяком, но она счастлива, потому что ей плевать. А я сижу и думаю: а смогу ли я когда-нибудь плюнуть на эти марафоны и сказать себе «ты красивый, даже с залысинами»? Боюсь, что нет. Потому что гонка за красотой не заканчивается победой. Она заканчивается тем, что ты просто перестаёшь бежать.
И в этом, пожалуй, главная грусть: стать красивым может каждый, но вот остаться красивым для себя — это уже высший пилотаж, на который способны единицы. Я пока к ним не отношусь. А вы?