Миллиардеры вам не друзья.
На прошлой неделе я купила сэндвич за 7 долларов. Готовый, завернутый в пластик, слегка увядший. Из тех, что на вкус как картон, размокший в майонезе, с парой кунжутных семечек сверху.
И где-то в ту половину секунды между тем, как я приложила карту, и тем, как возненавидела себя за то, что опять не приготовила еду дома, я успела посчитать, кому только что заплатила. Человеку, чье состояние оценивается в четверть триллиона долларов, но который платит себе зарплату 80 тысяч в год, чтобы тот самый четвертьтриллионный массив богатства под ним не облагался налогом. Мистеру Джеффу Безосу. Он называет это скромностью. А я называю это самым дорогим сэндвичем в мире.
И цифра, кстати, настоящая. Базовая зарплата Джеффа Безоса в Amazon с 1998 года составляет 81 400 долларов. Намеренно. Без изменений. Почти монашески скромно. Журналисты обожают этот факт. Они подают его как милую причуду: мол, какой скромный человек, просто забыл попросить прибавку. Он не забыл.
Хотите в Китай? Все самое главное за 7 дней: горы Аватара, Великая Китайская стена, Терракотовая армия, небоскрёбы Шанхая и древние храмы. Маркетплейс авторских туров Clubok.Travel предлагает эксклюзивные авторские туры с русскоязычным гидом, продуманной программой от проверенных организаторов. Расширенная медицинская страховка в подарок. После тура вы бесплатно получите фотокнигу и видеоролик о вашем путешествии.
Тур в Китай: https://clubok.travel/china?utm_source=dzen&utm_medium=smm
Базовая зарплата — это та часть дохода, которую можно обложить налогом. Поэтому он держит ее на уровне приличной учительской зарплаты, а остальной четвертьтриллион оставляет в акциях: нетронутым, нереализованным и потому юридически не облагаемым налогом. Он уменьшил зарплату не из скромности. Он сделал это из бухгалтерских соображений.
Вот в этом и есть весь фокус, поэтому скажу прямо, прежде чем перейти к деталям: проблема миллиардеров не в том, что они богаты. Проблема миллиардеров в том, что они зло.
Ценность никогда не поднимается наверх сама по себе, вы заметили?
Никто не «зарабатывает» миллиард долларов. Можно заработать несколько сотен тысяч. Миллион, максимум, если вы одновременно очень выдающийся человек и вам сильно повезло. Все остальное не зарабатывают. Все остальное собирают с других.
Стандартная защита звучит так: огромные состояния — это награда за создание огромной ценности. Человек построил магазин, значит, заслужил этот магазин. Хорошо, я согласна. До определенного момента. Этот момент наступает тогда, когда он уже владеет всеми магазинами на улице только потому, что когда-то построил первый.
На определенном масштабе вся эта математика перестает быть историей об одном гении. Она становится историей о миллионах людей, которым платят значительно меньше, чем они создают. Причем именно в тех сферах, где человек почти не может защищаться: склады, розница, фастфуд, приложения доставки, которые называют живого человека «независимым подрядчиком», чтобы не давать ему даже нормальный перерыв в туалет. Amazon, конечно, этим занимается.
Состояние миллиардера — это разница между тем, сколько на самом деле стоит труд, и тем, сколько работнику позволили оставить себе. Умноженная на огромное количество людей, достаточное, чтобы заселить небольшую страну.
На Amazon по всему миру работают 1 576 000 человек. Если бы Безос решил поселить их всех в одном месте, в собственной стране, назовем ее Амазонистан, она по населению соперничала бы с Исландией, Мальтой и Люксембургом вместе взятыми.
Эта страна из недооплаченных и перегруженных людей — огромный пункт сбора пошлины, который делает одного человека невероятно богатым.
Рабочие места, которые они «создали», у нас украли
Есть один миф, который я очень хочу похоронить: будто Amazon и Walmart «создают рабочие места». Они не столько создают рабочие места, сколько переносят их из одного места в другое. Из хозяйственного магазина, которым владел ваш дядя. Из книжной лавки, где вас знали по имени. Из той маленькой закусочной, которая держалась на плаву, потому что семья владельцев жарила самый хрустящий бекон в округе.
Эти рабочие места уже существовали. Часто они были лучше. И рядом был владелец, который жил на вашей улице и не мог так легко отдать свою совесть на аутсорс.
А что делает конгломерат? Он всасывает все это в себя и возвращает вам обратно в виде новой, но худшей работы. Тот же город, меньше владельцев. Один из них — миллиардер. И он никогда не будет вашим соседом. Это как шринкфляция, только для рабочих мест.
Точно так же, как они взяли мои любимые чипсы с солью и уксусом и наполнили пакет меньшим количеством чипсов и большим количеством воздуха за те же деньги, они взяли работу человека, который эти чипсы делал, и наполнили ее большим количеством часов и меньшим количеством льгот. Разумеется, за те же деньги.
Благотворительность миллиардеров — самый большой и грустный пиар-трюк
Когда денег становится неприлично много, особенно на фоне того, как мало все остальные приносят домой, внезапно появляется фотография миллиардера, который присел рядом с ребенком в стране, которую он даже не найдет на карте.
Я хочу быть осторожной, потому что фраза «миллиардер дает деньги больным детям» звучит как последнее, на что должен нападать разумный человек. Поэтому уточню: я нападаю не на помощь больным детям.
Крупная филантропия — это не благотворительность. Это управление без голосования. Она позволяет одному невыбранному человеку решать, какие болезни будут лечить, какие школы будут реформировать, какая версия будущего получит финансирование. И все это на деньги, которые, будь они нормально обложены налогами, распределяло бы государство. Государство, которое вы хотя бы теоретически можете сменить на выборах.
А еще к этому прилагается такая щедрая налоговая льгота, что эта «щедрость» частично субсидируется тем самым обществом, которое отстраняют от принятия решений. То есть вас исключают из процесса, а потом вы еще и оплачиваете привилегию быть исключенными.
Голод и неграмотность — это последствия политических решений. Их нельзя исправить одним большим чеком от богатого донора.
Бывают ли исключения? Конечно. Но именно поэтому мы и называем их исключениями. Потому что они почти никогда не случаются.
Счет сам поддерживает себя на высоте
По-настоящему богатые люди почти никогда не трогают свои деньги. И вот эта часть особенно ломает людям мозг.
Когда вы думаете об Илоне Маске, вы, возможно, представляете себе Скруджа Макдака, который плавает в монетах. Хотя, честно говоря, никто из нас не хочет представлять Илона плавающим. Эту часть воображения мы заблокировали после того, как однажды увидели его фото в купальнике.
Реальность другая. Это человек, который владеет горой монет, но не трогает ее. Вместо этого он берет под нее кредиты. Он не продает акции, потому что продажа запускает налоговые последствия. Он занимает деньги под залог активов по ставкам, которые нам с вами никогда не предложат, тратит заемные средства, а гора под ним продолжает расти, оставаясь необложенной налогом.
Наемные работники платят налоги с денег, которые им нужны, чтобы жить. Миллиардер платит налоги с денег, которые сам решает «реализовать», то есть почти ни с чего. Вся его финансовая жизнь — это юридический спор о том, что его доход как будто не существует.
И он может позволить себе этот спор. Вот еще один важный момент. Существует целая индустрия, назовем ее честно: индустрия защиты богатства. Юристы, бухгалтеры, специалисты по офшорным структурам. Их работа на полный день — делать так, чтобы деньги богатого человека исчезали из тех частей отчетности, которые может увидеть налоговая служба.
А если вы спрашиваете, почему вы не можете провернуть то же самое, чтобы уйти от налогов со своей зарплаты, ответ простой: вы недостаточно богаты, чтобы позволить себе такую услугу. Она становится доступна только тогда, когда ваше состояние больше ВВП небольшой страны. Или, опять же, сразу трех стран вместе взятых.
Это проблема демократии
Если проследить за деньгами вверх по горе, в какой-то момент речь перестает идти о товарах и услугах. Речь начинает идти о законах.
Такое огромное состояние не лежит спокойно. Оно покупает лоббистов и предвыборные пожертвования. В некоторых случаях оно покупает целый информационный канал: газету, телеканал, платформу, через которую вы узнаете, на что именно вам сегодня положено злиться.
В Нидерландах политические пожертвования ограничены 100 тысячами евро на партию, а иностранные деньги полностью запрещены. Именно для того, чтобы ни одно отдельное состояние не могло купить выборы.
Америка посмотрела на эту идею и рассмеялась демократии в лицо.
Потому что то, что США называют демократией, все больше похоже на аукцион с очень хорошим пиар-отделом. А выигрывают этот аукцион одни и те же несколько фамилий.
В 2024 году сто самых богатых американцев потратили на выборы больше миллиарда долларов. Это каждый тринадцатый доллар из всех потраченных. И крупнейшие спонсоры уже покупали не товары. Они покупали государство.
Маск вложил почти 300 миллионов долларов в поддержку Трампа, а потом вошел в Белый дом, чтобы возглавить федеральное управление по сокращению расходов, которое сам же для себя и придумал. Безос заблокировал поддержку кандидата своей собственной газетой, The Washington Post, впервые за десятилетия, а позже его космическая компания получила контракт NASA на 2,3 миллиарда долларов. Мириам Адельсон и ее покойный муж за последние десять лет пожертвовали на кампании около 658 миллионов долларов; Трамп вручил ей Президентскую медаль Свободы. Тимоти Меллон, имя, которое вы, скорее всего, никогда не слышали, тихо передал почти 200 миллионов долларов на гонку 2024 года — больше половины своего состояния, направив эти деньги на результаты, за которые ему никогда не придется отчитываться. А Руперт Мердок не арендовал информационный канал, как остальные. Он его построил и владеет им.
Вот как выглядит аукцион без минимальной цены и без правил: несколько мужчин решают исход выборов, пока всем остальным говорят, что они живут в демократии.
Вред — уже в самом накоплении
Можно спорить о каждом механизме, описанном выше: о зарплатах, рабочих местах, налогах, фондах. И у какого-нибудь богатого человека всегда найдется отполированный до блеска контраргумент. Поэтому закончу не аргументами, а тем, что лежит под ними.
Ресурсы конечны. Прямо сейчас, на той же самой планете и в то же самое время, миллиардам людей не хватает еды, воды, крыши над головой, врача. И в этот же момент небольшая группа мужчин владеет таким огромным богатством, что они не смогли бы его потратить, даже если бы очень старались. И в основном они даже не стараются.
Не нужно прослеживать историю каждого отдельного состояния, чтобы это увидеть. Сама концентрация богатства уже является вредом. Общество, которое производит настолько богатых мужчин и одновременно настолько бедных детей, уже сделало вполне понятный выбор о своих ценностях.
Я все равно купила этот сэндвич
И вы тоже купили. Потому что они построили мир, в котором отказ от участия кажется невозможным. А человек, которому кажется, что из игры нельзя выйти, не пытается изменить правила.
Но правила — это всего лишь правила. Нидерланды ввели лимит в 100 тысяч евро, и аукцион стал тише почти сразу. Вот и все. Просто правило, написанное людьми, которые решили, что состояние не должно покупать страну. В этом не было ничего естественного, вечного или ниспосланного свыше. Кто-то это выбрал. И это сработало.
Из этой системы нельзя выбраться, покупая или не покупая по одному сэндвичу за раз. Это никогда не было выходом.
Выход в том, что их несколько сотен, а нас сотни миллионов. И единственная причина, по которой эта математика когда-либо работала в их пользу, состоит в том, что они убедили нас, будто она не работает.
Но она работает. Всегда работала. Это самое дорогое, чем они владеют. И единственное, что они не могут купить, потому что оно никогда не продавалось.
Это мы, когда решаем, что больше не хотим платить.