– Ты слишком хорошо живешь одна, пора делиться, – сказала свекровь, переступив порог моего дома.
Она не стала снимать туфли. Просто вошла, как будто уже решила, что этот дом теперь наполовину её. За ней в прихожей стоял Артём. Он молчал и смотрел в пол.
Я стояла посреди своей кухни с мокрыми руками. Только что мыла посуду после обеда. В доме было тихо, пахло свежим кофе и корицей – я пекла булочки к чаю. Всё как всегда. Только теперь в этом «как всегда» появилась свекровь.
– Добрый день, Раиса Васильевна, – сказала я спокойно. – Вы не предупредили, что приедете.
– А зачем предупреждать? – Она прошла в кухню, огляделась. – Дом-то твой, но мы же семья. Я к тебе по делу.
Артём наконец вошёл следом. Закрыл за собой дверь. На лице было знакомое выражение: он уже всё выслушал от матери и теперь просто присутствовал.
– Какое дело? – спросила я, вытирая руки полотенцем.
Раиса Васильевна села за мой стол, не спросив разрешения. Положила сумку на стул рядом.
– Анна с детьми съезжает со съёмной квартиры. Хозяева продают. Ей некуда идти. Двое детей, одна. Ты тут живёшь одна в трёх комнатах. Пора делиться.
Я посмотрела на Артём. Он всё так же изучал пол.
– И что именно вы предлагаете? – спросила я.
– Предлагаю? – свекровь усмехнулась. – Мы не предлагаем. Мы говорим, как будет. Анна с детьми переедет сюда. Ты отдашь им большую комнату и детскую. Тебе одной хватит спальни. Артём будет жить то здесь, то у меня – как получится. А ты будешь помогать с детьми. Ты же бездетная, у тебя времени много.
Я поставила чайник на плиту. Руки двигались сами. Внутри всё сжалось, но я старалась говорить ровно.
– Раиса Васильевна, этот дом мой. Я его купила до свадьбы. И я не планирую никого сюда подселять.
– Вот именно, что до свадьбы, – кивнула свекровь. – А теперь ты замужем. Семья – это когда делятся. Ты слишком хорошо устроилась одна. Пора вспомнить, что у тебя есть родственники.
Артём наконец поднял глаза.
– Ксения, ну подумай. Анна действительно в тяжёлом положении. Дети в школу ходят, ей одной тяжело. Мы же не навсегда. Пока она на ноги встанет.
– А если она не встанет? – спросила я. – Если ей понравится жить здесь бесплатно, а мне придётся каждый день готовить, стирать и сидеть с чужими детьми?
– Ну что ты за эгоистка, – вздохнула свекровь. – Дети не чужие. Это племянники Артёма. Значит, и твои тоже.
Я выключила плиту. Чайник ещё не закипел.
– Раиса Васильевна, я не против помочь. Могу перевести деньги на съём. Или помочь найти новую квартиру. Но жить здесь вместе – нет.
Свекровь стукнула ладонью по столу.
– Ты совсем зазналась! Живёшь в большом доме, работаешь, денег хватает, а родственникам помочь – жаба душит. Артём, ты слышишь, что она говорит?
Артём молчал. Я смотрела на него и понимала: он уже выбрал сторону. Просто не хотел говорить это вслух.
– Я не буду жить в своём доме как в коммуналке, – сказала я. – И не буду содержать чужую семью.
– Чужую? – свекровь вскинулась. – Это семья Артёма! А ты кто? Жена. Значит, тоже семья. Или ты уже не считаешь себя его женой?
Я посмотрела на мужа.
– Артём, ты тоже так думаешь?
Он пожал плечами.
– Ну… мама права. Ты одна тут. А у Анны дети. Было бы правильно.
Я кивнула. Медленно. Всё встало на свои места.
– Хорошо, – сказала я. – Тогда давайте по-честному. Если вы считаете, что я должна делиться домом, то давайте оформим это официально. Я напишу дарственную на половину дома. На тебя, Артём. А ты уже сам решишь, кого туда пускать.
Свекровь оживилась.
– Вот это уже разговор! Только не половину. Лучше сразу на всех троих – тебя, Артёма и Анну. Чтобы не было потом споров.
– Нет, – сказала я. – Только на Артёма. И только половину. Остальное останется моим.
– А почему только половина? – нахмурилась свекровь.
– Потому что я его покупала одна. И ремонтировала одна. И плачу за него одна.
Артём наконец сел за стол. Потёр виски.
– Ксения, ну зачем ты так? Мы же не в суде.
– А мне кажется, что уже почти в суде, – ответила я. – Раз вы пришли и требуете часть моего дома.
Свекровь встала. Лицо покраснело.
– Ты всегда была такой. Всё под себя. Никогда не думала о других. Артём, ты это видишь? Она тебя даже в свой дом не пускает по-настоящему!
– Это мой дом, – повторила я. – И я решаю, кто в нём будет жить.
– Ну хорошо, – сказала свекровь уже другим тоном. – Тогда мы просто поживём. Анна с детьми приедет завтра. Посмотрим, как ты будешь выгонять родню на улицу.
Она взяла сумку и направилась к двери. Артём поднялся следом.
– Подождите, – сказала я.
Они остановились.
– Если вы всё равно приедете завтра, то я хочу, чтобы вы знали: я сегодня же вызову юриста и оформлю запрет на регистрацию кого бы то ни было без моего согласия. И поменяю замки.
Свекровь повернулась.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. Этот дом – моя собственность. И я не собираюсь отдавать его в общее пользование.
Артём смотрел на меня так, будто видел впервые.
– Ксения… ты же понимаешь, что после этого мы…
– Что мы? – спросила я. – Разведёмся? Может быть. Но дом я не отдам.
Свекровь фыркнула и вышла. Артём постоял ещё секунду, потом тоже вышел, тихо закрыв дверь.
Я осталась одна.
Подошла к окну. Посмотрела, как они садятся в машину. Свекровь что-то говорила, размахивая руками. Артём молчал.
Когда машина уехала, я взяла телефон. Нашла в контактах юриста, с которым уже разговаривала на прошлой неделе. Когда поняла, что свекровь начала готовить почву.
– Алло, – ответила я, когда трубку взяли. – Это Ксения Морозова. Помните, мы обсуждали вопрос с регистрацией в моем доме? Мне нужно срочно оформить запрет на прописку без моего согласия. И ещё… я хочу поставить вопрос о разделе имущества. Да, как можно быстрее.
Я говорила спокойно. Даже слишком спокойно.
После разговора я прошла в прихожую. Сняла с крючка куртку Артёма, которая висела здесь уже несколько месяцев. Положила её в пакет. Потом взяла его зубную щётку из стакана в ванной и тоже положила туда.
Собрала всё, что принадлежало ему в этом доме.
Поставила пакет у двери.
Потом села за стол, открыла ноутбук и начала искать объявления о продаже квартир. Не больших. Маленьких. Однушек. В другом районе. В другом городе, если понадобится.
Я не знала, что будет завтра. Но знала одно: в этом доме больше никто не будет решать за меня, кто здесь живёт.
А вы бы смогли сказать «нет», если бы к вам пришли и потребовали отдать часть вашего дома чужим людям?
